Марина Хамицевич – Градус (страница 2)

– За доброту, – он снова поднял бокал.

Она прищурилась.

– Мы же только выпили.

– За приезд. А это за твою доброту. Разные юридические основания.

– Ах, юридические. Тогда ладно.

Они выпили ещё. Еда была горячей, музыка ровной, вечер расправлялся перед ними, как плед. Арсений рассказывал про объект, про водителя, который знал все ямы на трассе по именам, про коллегу, уверенного, что хороший сон – это миф для офисных сотрудников. Виолетта смеялась, подперев подбородок ладонью. Её карие глаза теплели, когда он оживлялся. Она любила его таким – шумным, немного грубым, смешным, с этой мужской привычкой превращать любую ситуацию в историю.

Потом рассказывала она. Про магазин, где интерактивный медведь внезапно начал петь на весь зал и напугал пенсионера. Про девочку, которая выбирала куклу и строго спросила, есть ли у той «характер». Про новую сотрудницу, которая улыбалась покупателям мужчинам так сладко, что Виолетта мысленно считала секунды до первой жалобы.

– Не будь вредной, – сказал Арсений, накладывая ей овощи. – Девочка старается.

– Я не вредная. Я профессиональная. А это не очень нравится мамочка, у которых не так много времени, чтобы следить за собой.

– Профессионально вредная.

– Сеня.

– Всё, молчу. У тебя глаза стали директорские.

Она хотела обидеться, но не удержалась и улыбнулась.

– Вот видишь, дома меня никто не уважает.

– Дома тебя любят. Это выше по рангу.

Он сказал это легко, без пафоса, но Виолетта смягчилась. Потянулась к нему через стол, коснулась пальцами его руки.

– Я скучала. Арсений накрыл её ладонь своей.

– Я тоже, моя родная.

Несколько секунд они молчали. В этой тишине не было пустоты. Только музыка, далёкий смех с улицы и их руки на столе между тарелками, салфетками, бокалами и едой, заказанной «с запасом». Потом Арсений кивнул на бутылку.

– За дом?

– За дом, – тихо согласилась Виолетта.

Они выпили за дом. За ремонт, который пережил первый год. За кухню, на которой они спорили из-за ручек шкафов. За спальню, где Виолетта однажды два часа переставляла лампу с одной тумбочки на другую, а Арсений сказал, что разница видна только людям с высшим дизайнерским чутьём. За балкон, который они собирались превратить в уютное место для утреннего кофе, но пока хранили там коробку с остатками плитки и старый чемодан.

– Кстати, про чемодан, – Виолетта оживилась. – Нам бы правда куда-нибудь съездить.

– Надо, – сразу сказал Арсений. – Я в командировке об этом думал. Раньше же мы срывались легко. Помнишь море? Как мы приехали в аэропорт за четыре часа до вылета, потому что ты боялась опоздать.

– Потому что ты собирался утром.

– Я был собран внутренне.

– Внутренне ты искал паспорт в морозилке.

– Один раз человек положил документы рядом с пельменями, и теперь ему это вспоминают всю жизнь.

– Потому что это смешно, Арсюша.

Он довольно хмыкнул, услышав домашнее «Арсюша». Такое она говорила не при друзьях, не при чужих, только когда между ними было тепло и можно было снять все роли.

– А Прагу помнишь? – спросил он. – Ты тогда купила шляпу.

– Прекрасную шляпу.

– Огромную. В ней можно было принимать спутниковый сигнал.

– Зато я была элегантная.

– Ты была такая красивая, что официант уронил меню.

Виолетта рассмеялась и опустила глаза, хотя комплименты от мужа слышала не впервые. Ей нравилось, когда он вспоминал её прежнюю – лёгкую, загорелую, с растрёпанными волосами и смехом без усталости. Тогда они правда много ездили. Море, экскурсии, дешёвые авиабилеты, чемоданы, которые никак не закрывались. Утренний кофе в незнакомых городах. Фотографии, где Арсений держал её за плечи, а она щурилась от солнца и показывала язык в камеру.

Сейчас эти фотографии лежали на полке, в альбомах по годам. До них редко доходили руки.

– Весной можно куда-нибудь, – сказала она. – Хоть на неделю.

– Можно. Я график посмотрю.

– Ты всегда говоришь: «график посмотрю».

– Потому что у меня есть график.

– И у меня есть график. Но я хотя бы делаю вид, что жизнь важнее таблиц.

– Вот за то, что мы вообще молодцы, – Арсений взял бутылку.

Виолетта посмотрела на него с прищуром.

– Это уже который тост?

– Важный. Обобщающий.

– Ты опасный человек с обобщениями.

– Зато твой.

– Ладно. За то, что мы вообще молодцы.

Бокалы снова звякнули. На этот раз звук вышел чуть громче, чем нужно, и Виолетта засмеялась без причины. Арсений подхватил. Смех был тёплый, домашний. Еда остывала, музыка стала громче, потому что Арсений прибавил звук, доказывая, что эту песню надо слушать «нормально, а не как в очереди за пирогами.

– Завтра встанем пораньше, – сказала Виолетта, когда тарелки отодвинулись, а бокалы снова наполнились.

– Съездим в строительный, купим полку в ванную.

– Обязательно.

– Ты даже не слушаешь.

– Слушаю. Полку. Ванную. Строительный. Я весь внимание.

– Потом к маме заедем.

Арсений замер с бокалом у губ.

– К твоей?

– Конечно, к моей. Твоя же на даче.

– Тогда надо морально подготовиться.

– Она тебя любит.

– Она меня мучает. У неё миллиард вопросов по поводу и без.

– Она всех изучает. У неё характер такой.

– У твоей мамы не характер, а служба контроля качества.

Виолетта засмеялась, но сразу погрозила ему пальцем.