Марина Хамицевич – Градус (страница 1)
Марина Хамицевич
Градус
Часть I. МЫ ПРОСТО ОТДЫХАЕМ
Дисклеймер
Данная книга содержит сцены употребления алкоголя, курения, упоминания зависимости, тяжёлых последствий для здоровья, лечения, срывов и эмоционально напряжённых ситуаций.
Автор не пропагандирует употребление алкоголя, табака, наркотических и иных психоактивных веществ. Все подобные эпизоды показаны исключительно в художественных целях – как часть истории о разрушительном влиянии зависимости на человека, отношения, семью, здоровье и жизнь.
Курение, алкоголь и наркотики наносят серьёзный вред организму, могут вызывать зависимость, ухудшение физического и психического состояния, разрушать социальные связи и приводить к опасным последствиям.Если вы или ваши близкие столкнулись с зависимостью, не оставайтесь с этим в одиночку. Обратитесь за помощью к врачу, психотерапевту, наркологу или в специализированный центр поддержки.Книга предназначена для взрослой аудитории.
Рекомендуемый возраст: 18+
Глава 1. Пятница с доставкой
Арсений приехал в пятницу в восемь сорок, когда в городе уже застряли уличные фонари: окна домов горели тёплыми квадратами, во дворе хлопали дверцы машин, у подъезда кто-то смеялся так громко, будто хотел донести своё настроение всему району.
Лифт поднимался медленно, с ленивым гулом, и Арсений стоял внутри с дорожной сумкой у ног, в куртке, пропахшей пылью, чужими духами, кофе с заправки и командировочной усталостью. Он смотрел на своё отражение в мутной металлической стенке лифта и криво усмехался.
Тёмно-русые волосы лежали как попало, у висков уже заметно серебрилась ранняя проседь, которую Виолетта называла «солидностью», а он – «подарком от подрядов». Серо-зеленые глаза были уставшие, но живые. Крепкое тело просило душ, диван и тишину, а душа – домой. Именно домой, где Виола, родная кухня, музыка из колонки и запах еды, которую она наверняка заказала с запасом, потому что «ты же с дороги, Сенечка, а с дороги мужчина ест, а не ковыряется».
Лифт дернулся и остановился. За дверью уже слышались её шаги. Быстрые, лёгкие, нетерпеливые. Арсений не успел достать ключи, как дверь квартиры распахнулась.
– Сенечка, – выдохнула Виолетта так мягко, что с него за одну секунду слетели две недели пыли, разговоров с прорабами, ночевок в хостеле и чужих будильников. Она стояла босиком на теплом полу, в домашнем платье, с тёмно-каштановыми волосами, собранными кое-как, но ей это шло сильнее любой укладки. Карие глаза сразу блеснули, влажно и радостно, и Арсений даже не успел пошутить. Она обхватила его за шею, прижалась всем своим стройным телом, и он, бросив сумку у порога, крепко сжал её в руках.
– Ну всё, – пробормотал он ей в волосы. – Командировка официально закончилась. Можно выдыхать.
– Выдыхай, – она отстранилась, оглядела его лицо и нахмурилась с показной строгостью. – Только сначала разувайся. Ты мне сейчас весь ремонт перекрестишь этой грязью. Как ты умудрился-то на асфальте так много грязи принести?
– Год ремонту, а ты всё его охраняешь, как музей.
– Потому что я помню, как ты выбирал затирку. Три дня. Три, Арсений.
– Я мужчина обстоятельный.
– Ты мужчина, который в магазине плитки довёл консультанта До нервного тика и желания сменить профессию.
Он рассмеялся, и этот смех разошелся по прихожей, зацепил новые светлые стены, аккуратную тумбу для обуви. Квартира действительно ещё держала вид недавнего ремонта: ровные линии, дорогая фурнитура, чистые фасады кухни, мягкий свет под потолком. Всё было сделано «на годы», как говорил Арсений.
Виолетта тогда фыркала: «На годы – это ты про диван или про нас?»
Он отвечал: «Про нас диван выдержит, если мы будем вести себя прилично».
Прилично они в тот вечер начинали. По крайней мере, так это выглядело. Виолетта забрала у него куртку, повесила на плечики и заметила:
– Ты похудел.
– Это называется высушился на объекте. Там кормят так, что даже котлеты выглядят уставшими.
– Зато глаза наглые остались.
– Серо-зелёные, между прочим. Наглость там только по праздникам.
– Сегодня праздник, значит.
– Естественно. Я дома.
Она улыбнулась, и в этой улыбке сразу стало видно, как она скучала. Не словами, не долгими признаниями, а тем, как быстро поправила ему ворот футболки, как провела пальцами по его щеке, задержавшись на щетине, как посмотрела на него снизу вверх и уже хотела сказать очередную нежность, но спрятала её за деловитостью.
– Иди в душ. Еда через двадцать минут, бутылка в холодильнике, бокалы я достала. Арсений остановился на полпути.
– Какая предусмотрительная женщина.
– Директор магазина не может быть непредусмотрительной. У нас там если батарейки к зайцу не положил – ребёнок плачет, мама напишет гневный отзыв, будто это я лично испортила ей семейное счастье.
– Виолочка, ты и зайца победишь, и маму переубедишь.
– Я сегодня троих переубеждала, – она поджала губы, но без злости. – Одну маму, одного папу и одного поставщика, который решил, что я родилась вчера и с калькулятором не дружу.
– Ошибся человек. Ты с калькулятором опаснее, чем я с шуруповертом.
– Ты с шуруповертом опасен для мебели.
– Зато харизматичен. Это добавляет мне мужественности.
– Иди уже, харизма припыленная.
Пока он был в душе, Виолетта ходила по кухне и поправляла то, что не нуждалось в поправке. Подвинула салфетки, проверила тарелки, достала сыр, убрала его обратно, снова достала. В открытое окно тянуло прохладой. С улицы долетали голоса соседей: кто-то спорил у подъезда, женщина звала ребёнка домой, вдалеке хлопнула крышка мусорного контейнера. Обычная пятница. Ничем не примечательная, тёплая, домашняя. На столе уже стояли два бокала. Виолетта посмотрела на них и усмехнулась сама себе.
«Ну не чай же за приезд пить».
Мысль была лёгкая, привычная, без тревоги. Так думали все вокруг. Так делали друзья. Так начинались их лучшие вечера: еда, музыка, разговоры, Арсений рядом, его ладонь на её колене, её смех в ответ на его глупости. Звонок домофона разрезал кухонный уют.
– Доставка! – крикнула Виолетта в сторону ванной. – Сеня, ты успел вернуться к самому главному.
– Я всегда возвращаюсь к еде, – отозвался он из-за двери. – У меня с ней крепкий брак.
– Осторожнее, у твоей жены хрупкое терпение и доступ к ножам.
– Я пошутил, моя родная.
Курьер принёс большие пакеты, от которых сразу запахло горячим мясом, специями, запеченными овощами и хлебом. Виолетта расплатилась, закрыла дверь и прислушалась, как лифт снова загудел за стеной, увозя чужого человека вниз.
Арсений вышел из ванной посвежевший, с влажными волосами, в домашней футболке, которая обтягивала широкие плечи. Виолетта всегда любила в нём эту крепость: не перекачанных бройлеров, а простую мужскую силу. Он мог устать, ворчать, злиться, но рядом с ним ей часто казалось, что стены стоят ровнее.
– О, – он втянул носом запах еды. – Вот теперь я верю, что меня ждали.
– Тебя ждали. Просто еду подали прямо к столу.
– Это из моего любимого ресторана. Виолочка, ты знаешь как я тебя люблю?
Он открыл холодильник, достал бутылку, поставил на стол с таким видом, будто вносил финальную деталь в картину семейного счастья. Виолетта включила музыку. Негромкую, с мягким битом, под которую удобно разговаривать, резать хлеб и делать вид, что завтра обязательно будут дела.
– За приезд? – Арсений поднял бокал.
– За приезд, – Виолетта коснулась своим бокалом его.
Стекло звякнуло тонко и приятно. Арсений сделал первый глоток, выдохнул, откинулся на спинку стула.
– Вот теперь хорошо.
– Там совсем замучили?
– Там все друг друга мучают по расписанию, – он взял закусить кусок мяса, обжегся, но сделал вид, что так и надо. – С утра совещание, потом объект, потом один умный человек говорит, что надо было сделать вчера то, что он сам согласовал только сегодня.
– О, родственная душа. У меня поставщик такой же. Прислал не тех роботов, потом доказывал, что дети разницы не заметят. Дети, Арс! Они видят разницу между оттенками синего у динозавра, которому три минуты назад сами придумали имя. Арсений засмеялся.
– Представляю тебя в этот момент.
– Нет, не представляешь. Я была спокойна.
– То есть опасна.
– Абсолютно. Я сказала ему таким голосом, что у нас стажёр за кассой выпрямился.
– Виола, ты же можешь одним взглядом заставить его понять что он не прав. .
– Могу. Но сегодня не стала. Я добрая.