Марина Хамицевич – Градус (страница 4)

Мир качнулся не сильно, но достаточно, чтобы пришлось схватиться за край дивана. Кровь шла из носа тонкой горячей струйкой. Арсений запрокинул голову, потом вспомнил, что так нельзя, наклонился вперёд, зажал нос пальцами. Руки дрожали. Не мелко от холода, а противно, предательски, будто жили своей отдельной жизнью. Он посмотрел на них с раздражением.

– Хорош, – прошептал сам себе. – Просто устал. Просто дорога.

Виолетта лежала рядом, свернувшись на боку, тёмные волосы рассыпались по подушке, лицо было сонное, помятое и всё равно красивое. Она поморщилась, не открывая глаз, и потянула на себя плед.

– Арсюша… – голос у нее был низкий, сиплый после ночи. – У нас осталось хотя бы пиво?

Он замер с салфеткой у носа. В квартире было тихо. Арсений посмотрел на Виолетту, на свои дрожащие пальцы, на пустой бокал у дивана и вдруг не нашёл ни одной шутки.

– Не знаю, – сказал он после паузы.

И сам не понял, чего в его голосе было больше: досады, усталости или облегчения от того, что она спросила первой.

Глава 2. Короли вечера

В субботу к вечеру стало лучше, квартира снова казалась слишком тихой, и Виолетта решила, что тишину надо срочно разбавить. Она стояла у зеркала в прихожей, подкрашивала губы и смотрела на своё отражение так, будто уговаривала его не задавать лишних вопросов. Тёмно-каштановые волосы легли на плечи мягкой волной, карие глаза стали больше от обилия туши, и стройная фигура в платье выглядела так, как любят говорить подруги: «Ну все, держите её семеро».

Арсений появился из комнаты, на ходу застегивая часы. В глазах плясали смешинки, хотя под ними ещё держалась тень вчерашнего вечера. Крепкий, широкий в плечах, с тёмно-русыми волосами, где проглядывалась ранняя проседь, он выглядел мужчиной, которому идёт даже усталость.

– Виола, ты сейчас такая, что тебя и к бару не пустят, – протянул он с восхищением и прислонился плечом к косяку. – Скажут: «Мужчина, оставьте экспонат музею».

Она фыркнула, но уголки губ предательски дрогнули.

– Не льсти. Я ещё помню, как ты вчера обещал встать пораньше и погулять.

– Я встал.

– В двенадцать сорок.

– Это было пораньше, чем могло быть, – серьёзно ответил Арсений и поднял палец, для придания важности слову. – Надо ценить прогресс.

Виолетта повернулась к нему, прищурилась и не выдержала – рассмеялась. Этот смех сразу снял с прихожей лишнее напряжение. За окном тянулся влажный вечер, машины шуршали по дороге, у подъезда кто-то громко хлопнул дверью, и в квартире на секунду стало понятно: мир живёт дальше, даже если ты вчера опять обещал себе быть разумнее.

Телефон в руке Виолетты завибрировал.

– Лиза пишет, что они уже вызвали такси. И что если мы опять опоздаем, она лично наложит на нас штраф в виде двух бокалов без права на отказ.

– Передай Лизе, что я законопослушный гражданин, – Арсений шагнул ближе, взял с тумбы ключи и наклонился к жене. – Но танцевать я буду только после моральной подготовки.

– Моральная подготовка у тебя всегда жидкая, Сеня, – сказала она легко, но взглядом проследила за ответной реакцией.

Он услышал. Конечно, услышал. Но сделал вид, что поймал только шутку.

– Только не раскрывай мои методики обществу!

В баре было тепло, густо и шумно от разговоров. Свет падал на столы янтарными пятнами, бокалы поблескивали, официанты ловко скользили между стульями, не задевая ни локтей, ни сумок, ни чужих эмоций. Из колонок лилась музыка с уверенным битом, и стены отдавали его обратно, будто в заведении бился большой общий пульс.

Их компания заняла длинный стол у окна. Лиза с мужем, Вадим, две подруги Виолетты, новый знакомый Никита – молодой уверенный в себе парень, который еще не успел устать от своих принципов.

Все заговорили сразу, перебивая, смеясь, размахивая руками, и Арсений с Виолеттой влетели в эту волну так естественно, будто они и не опаздывали.

– Ну наконец-то! – Лиза подняла руку, встречая Виолетту. – Королева прибыла. Теперь можно начинать жить.

– А до этого вы чем занимались? – Виолетта села рядом, поправила платье и бросила на подругу лукавый взгляд.

– Существовали. Очень посредственно.

– Арс, рассказывай, – Вадим хлопнул его по плечу. – Как командировка? Ты же опять вернулся с таким лицом, который видел всё и сделал вид, что ему все равно.

Арсений откинулся на спинку стула, и в его глазах сразу загорелся тот самый огонёк, из-за которого его слушали даже те, кто не хотел. Он умел рассказывать. Не просто пересказывать события, а расставлять в них ловушки: пауза здесь, интонация ниже, взгляд в сторону, потом резкий поворот – и весь стол уже ждал, чем закончится история.

– Командировка была прекрасна, – начал он, будто пережил отдельный сезон сериала. – Нас поселили в гостиницу, где в лифте кнопка третьего этажа срабатывала только после ласкового обращения. Не нажимаешь, а просишь: «Родная, ну давай». И вот стою я с чемоданом, рядом наш финансовый директор, серьезный человек, у него на лице написано: «Я считаю деньги, а не разговариваю с техникой». А лифт не едет.

За столом уже улыбались.

– И что? – спросила Лиза, подавшись вперёд.

– А я говорю: «Вы попробуйте с уважением». Он смотрит на меня, потом на кнопку и выдаёт таким голосом, будто подписывает важный договор: «Третий этаж, пожалуйста». Лифт поехал.

Стол взорвался смехом. Даже Никита, который сначала держался ровно и немного отстранённо, прыснул в кулак.

– Всё, я теперь тоже буду с техникой вежливее, – сказала Виолетта и подняла бокал. – За дипломатию.

– За лифты с характером, – подхватил Вадим.

Бокалы сошлись над столом коротким звоном. В этот момент всё выглядело красиво: огни отражались в стекле, официант поставил тарелки с закусками, кто-то за соседним столом отмечал день рождения, и оттуда время от времени прилетал смех. Вечер шёл легко, как будто сам знал маршрут.

Виолетта смеялась, быстро отвечала на шутки, касалась пальцами руки Арсения под столом, когда он особенно удачно вкручивал фразу. Она любила такие моменты: когда на них смотрели с удовольствием, когда говорили: «С вами всегда весело», когда их пара в глазах друзей становилась доказательством, что взрослая жизнь не обязана быть скучной.

– Я вам честно скажу, – Лиза, уже разогревшись, ткнула вилкой в воздух, – если Арс и Виолла приходят, вечер спасён. У них энергия такая… ну, всё. Можно даже плейлист не включать.

– Да-да, – Вадим кивнул. – У них харизма вместо батареек.

– А у тебя вместо харизмы сарказм, – Виолетта ответила мгновенно.

– И он меня кормит.

Арсений наклонился к жене и с улыбкой сказал ей на ухо:

– Видишь? Мы культурная ценность.

– Главное, чтобы нас потом не реставрировали, – так же тихо ответила она.

Он рассмеялся. Виолетта заметила натянутость улыбки и отвела взгляд к окну. Жаль что в этом месте повесили плакат с видом на какой-то из речных мостов. Потом бар стал мал. Музыка показалась недостаточно громкой, стулья – слишком удобными, разговоры – слишком скучными. Кто-то предложил клуб, кто-то уже открывал приложение, кто-то спорил, куда ехать, а Арсений поднял руку, как капитан шумного корабля.

– Господа, у меня есть предложение. Едем туда, где не надо делать вид, что мы приличные.

– Мы и здесь не очень старались, – заметил Никита.

Арсений посмотрел на него с одобрением.

– Молодой человек, вы подаёте надежды.

– Мне двадцать семь.

– Вот именно. Возраст надежд и ошибок.

– Сеня, не включай наставника, – Виолетта сказала это мягко, с улыбкой, но пальцы ее сдавили его запястье чуть крепче.

– Я? Наставника? – он округлил глаза. – Я просто делюсь светом опыта.

– Главное, не ослепи никого.

Компания снова засмеялась, и фраза растворилась в общем шуме. Такси подъехали одно за другим. Они вышли на улицу, и прохладный воздух ударил в лицо, освежил щеки, на секунду привёл мысли в порядок. У входа курили незнакомцы, кто-то спорил с охранником о забытом шарфе, девушка в короткой куртке смеялась в телефон так громко, будто разговаривала сразу со всем проспектом.

В машине Арсений рассказывал водителю про тот самый лифт, только уже громче и короче, перескакивая через детали. Виолетта сидела рядом, смотрела на его профиль и чувствовала, как внутри поднимается тонкая неловкость. Не сильная. Её легко было прикрыть улыбкой, поправить, убрать в сумочку вместе с помадой и ключами.

«Ну веселится человек. Нормально всё», – сказала она себе и тут же разозлилась на эту мысль. Не потому, что она была ложной, а потому, что слишком удобной.

Клуб встретил их басом. Музыка била в грудь, отражалась от стен, заставляла вибрировать барабанные перепонки, перебиралась под кожу и наводила свои правила. Свет резал темноту вспышками: синий, розовый, белый, снова синий. Люди двигались плотно, ярко, незнакомые плечи задевали друг друга, чей-то смех вспыхивал рядом и исчезал в толпе.

Виолетта оказалась на танцполе быстрее, чем успела подумать. Лиза потянула её за руку, подруги уже подняли телефоны, и камера поймала Виолетту в тот самый момент, когда она запрокинула голову и рассмеялась. Платье скользнуло по бедру, волосы взлетели, карие глаза засветились дерзко и открыто. Она двигалась красиво, свободно, с той лёгкостью, которая заставляла людей оглядываться.

– Виолла, ты огонь! – крикнула Лиза, снимая её на телефон.

– Не снимай крупно, у меня лицо слишком старое для этого места! – Виолетта перекричала музыку и показала язык.