Марина Халкиди – Ученица дракона (страница 67)

— Ласар не исчез навсегда, — не сводя пристального взгляда с Берта, заметил магистр. — Он живет не только в твоих воспоминаниях.

— Откуда… — Берт запнулся и не закончил фразу. Он помнил тот день на корабле, когда Ласар сказал, что видел своих предков, слышал их голоса. Но дракон тогда решил, что, возможно, это было только видение. Поэтому все эти годы его мучили вопросы — нашел ли Ласар свой путь в степь орков, или ничего после смерти не было, только забвение.

— Неужели ты думал, что совет драконов не будет внимательно следить за юным одалимом, который совершает подвиги, под руководством орка. Я пристально наблюдал за тобой. И как говорил, гордился тобой…

Бер'тис покинул старого магистра в замешательстве. Слова одалима звучали в его голове. И Берт попытался непредвзято окинуть внимательным взглядом свое прошлое. Он не считал себя мудрым и великим воином. Подобные похвалы ставили его в неловкое положение. Берт всегда старался ориентироваться на собственные недостатки, нежели достоинства. И сейчас дракон был готов согласиться с великим магистром. Ему пора похоронить прошлое. Пора сделать следующий шаг и развеять прах орка. А затем в Сердели…

— Думаю, ему хватит.

— Не тебе решать, дракон. А ты принеси мне еще один кувшин этого вина.

Бер’тис поймал испуганный взгляд трактирщика. Тот боялся не выполнить приказ капитана королевской гвардии. Но еще больше он опасался разозлить дракона. И хотя дрейфусы уже давно открыто не нападали на людей. Многие, кто застал войну драконов, помнили о том, что творили темные владыки небес. Помнили они правда и о том, что светлые драконы вступились за людей. Но страх порой был способен стереть грань между черным и белым, злом и добром.

Берт вздохнул и нехотя кивнул трактирщику, не желая прибегать к своей власти и силе.

— И захвати закуску, — добавил одалим.

Ортон, капитан гвардии, хмыкнул и залпом осушил кубок, которым стукнул по столу, намекая трактирщику поторопиться.

Одалим присел напротив Ортона и послал магическую волну по залу трактира, чтобы люди, которые обеспокоенно смотрели в их сторону, не стали волноваться. Минута, и все вернулись к ужину и разговорам, не обращая внимание на угловой стол и его посетителей.

Берт прикрыл глаза, использование магии против людей все еще было под запретом в большинстве человеческих королевств. Но дракон уже давно повзрослел и научился идти на компромиссы, в том числе и с самим собой.

Годы, они все еще летели, но Берт научился их замечать. Он последовал много лет назад совету дракона, которого уважал и который стал в какой-то момент его наставником, и принял предложение короля Сердели.

Это было не легко — вернуться в мир людей, ведь сразу же всколыхнулись воспоминания. Но Берт и впрямь нашел свое место. Он стал одним из советников короля. И хотя они не стали друзьями, но одалим искренне уважал сердельского короля. Гелес'тей и в этом оказался прав. Берт мог поделиться своими знаниями с людьми, но и у них он продолжал учиться.

Первый магистр выполнил и свое обещание. Он ушел. И Берт порой, обращаясь с молитвами к жрице Алике, вспоминал и магистра, надеясь, что тот взирает оттуда, где находился сейчас, и одобряет его действия. «Я гордился тобой», — вот одалим и пытался жить так, чтобы его поступки не вызывали порицания, а только гордость.

— И сколько еще ты намереваешься пить? — спросил Берт, наблюдая за капитаном, который выхватил кувшин из рук трактирщика и до краев наполнил свой кубок.

— Пока не свалюсь под стол, — буркнул Ортон. — И тебе не обязательно сидеть рядом со мной. Не по чину, — хмыкнул мужчина. — Заплачу трактирщику и один из его сыновей доставит меня домой.

— Или же тебя заберет столичный дозор, и ты проснешься в подземелье.

— Никто не осмелится…

Берт покачал головой, понимая, что и впрямь никто не осмелится арестовать Ортона, если он даже заснет на мостовой. Ортон Хотон был дальним родственником короля. Но его отец, когда Ортон был еще ребенком, умудрился вызвать на дуэль одного из королевских советников, за что был отлучен от двора и отправлен в изгнание в дальнюю провинцию. Через три года старший Хотон был убит во время ареста контрабандистов. Мать Ортона, которая и принадлежала королевской семье, вновь вышла замуж, а сына, с которым не могли справиться учителя и воспитатели, в десять лет отправила в военную столичную Академию. На мальчика обратили внимание, в том числе и на его родство с королем. Тем более, что его отец хоть и был сослан, но он успел умереть героем. Так что юноша в шестнадцать лет попал ко двору. А уже в восемнадцать лет он стал гвардейцем. Но вот только характер он унаследовал от отца, а также страсть к выпивке, курительным смесям и дуэлям. Несколько раз король собирался отослать Хотона из столицы, но тот успевал не только дебоширить, но и совершать достойные поступки, которые и уравновешивали его деяния.

Так и Бертейн познакомился с Ортоном, когда тот вступился за семью торговцев из Перунии.

Заканчивались одни войны, но за ними следовали другие. Бертейн уже давно смирился с тем, что война тоже часть жизни. А самое главное, что после войн и разрушений всегда наступал мир и время созиданий.

В последние месяцы обострились отношения между Сердели и Перунией. Обострились настолько, что люди понимали — скоро их ждет еще одна война. Поэтому перунские купцы и торговцы покидали столицу и другие города Сердели. Они бежали, пока могли сохранить свои жизни и что не менее важно свои богатства.

В тот день кто-то разнес слухи по столице о том, что в Перунии без суда и разбирательств был казнен сердельский путешественник, которого бездоказательно обвинили в нескольких убийствах. Так что десяток людей напали на карету перунского купца, который бежал из столицы вместе со своей семьей — женой, сыном-подростком и юной дочерью. И если бы Ортон не вмешался, то толпа расправилась бы с ними. Хотон первым сдержал горожан, а затем к нему подтянулась стража. Все могло бы закончиться убийствами, но потасовка произошла в сотни метрах от дома Берта, так что он не только услышал крики, но и решил выяснить что случилось. Семья перунцев покинула столицу под присмотром Берта. Дракон посоветовал купцу впредь скрывать свое происхождение, по крайней мере до границы с Перунией. А затем Берт вернулся в столицу и отыскал Ортона, который пил в трактире.

В тот вечер за долгие годы дракон впервые позволил себе забыть о прошлом. Прошло время, и к собственному удивлению одалим назвал человека другом.

С тех пор Ортон попадал в опасные ситуации с пугающей частотой, а Берт все время вызволял его из неприятностей и не раз защищал перед королем. Но все увещания были напрасны, Ортон прожигал свою жизнь, не прислушиваясь к советам друга.

— Надеюсь, ты не планируешь устроить завтра представление в храме? — наблюдая, как пустует кувшин, спросил Берт.

Ортон вскинул колючий взгляд и криво ухмыльнулся.

— А почему бы нет? — насмешливо спросил капитан. — Ведь ни для кого не секрет, что Абегель предпочла этого жирного старика из-за его богатства.

— Каковы бы ни были причины, это ее выбор, — осторожно заметил дракон. — И если ты заявишься на их свадьбу, то король будет вынужден принять меры.

— Сослать меня на границу? — уточнил Ортон. — Что же, я слышал, что орков в последнее время все чаще видят на западе. А там гляди, и война с Перунией подоспеет. Так что, мне будет чем заняться.

— Но зачем такие жертвы. Неужели она стоит того, чтобы исковеркать свое будущее? — не поверил Бер'тис, вспоминав единственную встречу с Абегель, которая показалась одалиму поверхностной и хитрой девицей. Правда довольно красивой по человеческим меркам.

— А ты когда-нибудь любил, дракон?

Берт поморщился. Ему не нравилось, когда к нему обращались подобным образом. Но в Сердели на это осмеливался только Ортон. Остальные люди, в том числе и король, предпочитали обращение «милорд». К тому же вопрос заставил его нахмуриться. Впрочем, когда задаешь другим вопросы и пытаешься понять, что творится в их голове и сердце, надо быть готовым к тому, что тебе тоже начнут задавать вопросы, на которые ты не пожелаешь отвечать. Берт хотел пошутить, ведь годы, проведенные в Сердели, вернули ему улыбку. Не ту задорную и мальчишескую улыбку, а скорее понимающую. Но все же он улыбался и вновь чувствовал радость от новых дней и открытий. Поэтому сейчас он решил ответить правду.

— Любил.

Капитан встрепенулся и широко улыбнулся. Вот он точно оставался мальчишкой, не взирая на все награды и героические поступки, подумал Берт. Хотя решение Абегель отказать Ортону тоже можно было понять. Хотон проиграл то небольшое состояние, что оставил ему отец. Проиграл он и имение, доставшееся ему от матери. И хотя девушки обращали внимание на обаятельного капитана с приятной улыбкой, но их родители не желали такого жениха своих дочерям. Хотя Берт знал, что Ортон бывает и другим. Но страсти заставляли совершать его и необдуманные поступки, о которых потом судачили в столице, да и за ее пределами.

— Разве у вашего племени ни принято выбирать одну избранницу и на всю жизнь?

Дракон печально улыбнулся, все же он смирился со своим прошлым и вспоминал его скорее с грустью, оставив и скорбь на землях орков, когда развеял прах из чаши.