Марина Халкиди – Ученица дракона (страница 66)

— Ты не прав, — пробормотал Берт.

— В чем? Думаешь, эльфы могут предать нас?

— В отношении людей, — пояснил Берт. — Они достойны уважения. Человеческая жизнь в отличие от высших рас очень коротка. Они знают, что она может оборваться в любой момент. Болезни и эпидемии порой убивают целые селения и огромные города. У людей нет магии, чтобы противостоять природе и ее стихиям. Но все-таки среди них находятся герои, готовые рисковать жизнью во благо других. Не стоит мерить всех людей по одной мерке.

Мелесер недоверчиво смотрел на сына. Раньше тот никогда не интересовался взаимоотношением драконов с другими расами. Одалим задумался над словами сына, осознавая, что в чем-то он был прав. Но только в чем-то. Что он и сообщил сыну.

Бертейн видел, что отец нехотя попытался признать его правоту, продолжая считать эльфов правыми в возникшем конфликте. Но для него все было не так просто. Любой человек на земле эльфов был бы убит, если осмелился бы оскорбить светлоокого. Эльфы требовали уважения к себе и своим традициям, забывая, что и человека можно оскорбить невзначай брошенным словом.

— В Таре состоятся бои, — перевел тему Мелесер. — Возможно, ты пожелаешь принять участие в состязаниях и доказать всем, что ты лучший.

Берт криво усмехнулся. «Доказать всем, что ты лучший». Много лет назад юный самонадеянный дракон не сомневался в своих силах. Лучший боец Тар Имо, ведь так он представился Ларсу, который пожелал скрестить с ним мечи.

А сейчас Берт никому и ничего не собирался доказывать.

— Я воздержусь, — просто сказал одалим.

— Понятно, — заметил Мелесер.

— Но я бы с удовольствием выступил на совете. Это возможно?

— В прошлом у тебя были другие интересы, — осторожно напомнил Мелесер.

— Ты прав, то было в прошлом…

Бер’тис окинул уставшим взглядом совет драконов. Шесть членов совета во главе с первым магистром неторопливо обсуждали последствия магической войны. Ее начало было положено глупым конфликтом, разразившимся между принцем Сердели и эльфами. Но никто тогда и не мог предположить, что эта ссора станет поводом и причиной других конфликтов, которые привели в конечном счете к магической и кровопролитной войне.

Дрейфусы, жившие войной, воспользовались моментом и стали нападать на людей. Они в открытую убивали и похищали их. Тар Имо хоть и поддержали, в конфликте людей и эльфов, светлооких, все же предложили высшим расам защитить человеческие королевства.

Но эльфы и маги, после того как были изгнаны из городов людей, не хотели рисковать своей жизнью. «Это будет хорошим уроком людям», — постановил совет эльфийских Владык. Маги зашептались в своих крепостях и решили, что война дрейфусов с людьми принесет свои плоды. Ведь еще недавно люди проклинали магию и чародеев. А теперь они были готовы платить любые деньги за амулеты и защиту от темных драконов.

Берт прикрыл глаза. Он вырос с неприязнью к темным драконам, но не ненавистью. И, однако, изменилось и это. Он помнил обещание, данное Ласару — не искать того дрейфуса, который убил друга. Но Берт надеялся случайно столкнуться с ним на поле боя…

— Что ты молчишь, великий Бер’тис?

Дракон вздрогнул и поднял взгляд. Задумавшись, он забыл, что находится на совете драконов. Забыл, что дрейфусы после сотен сражений согласились на перемирие. Да, они все еще внушали страх людям. Но теперь они не осмеливались в открытую нападать на города и деревни. И не последнюю роль в этом сыграл Берт, заслуживший признание в Тар Имо и даже в королевствах людей.

— Король Сердели желает возобновить дипломатические отношения с нашим королевством и просит прислать дракона, который с достоинством возглавит новую миссию. Король просит, чтобы именно ты представлял Тар Имо.

— И что думает совет? — уточнил Берт, который так и не нашел за прошедшие десятилетия, после возвращения домой, покоя в сердце. Как и не нашел того дракона, из-за которого раз за разом бросался в бой, но каждый раз разочарованно одерживал победу не над тем противником.

— Твое имя знают во всех королевствах всех рас. Ты олицетворяешь мудрость и справедливость. А сейчас после войны и многочисленных конфликтов требуется тот, кто сможет смягчить озлобленные сердца и вызывать уважение своими словами и поступками.

— Если совет примет решение, то я отправлюсь в Сердели.

Совещание закончилось, и магистры покинули зал. Но первый магистр — Гелес'тей

— попросил Берта задержаться.

Гелес'тей долгие столетия возглавлял совет. Он был одним из немногих, кто помнил другое время, то время, когда драконы только заселяли Изолеру. Помнил, как зарождались человеческие королевства и высаживались леса эльфов. Помнил, как первые гномы прорубали ходы в горах, чтобы добыть драгоценными камни. Он помнил настоящую причину, заставившую драконов бежать в Изолеру. И помнил то, что сделало дрейфусов и одалимов врагами. И все свои знания он, увы, собирался уничтожить, чтобы светлые драконы забыли свое прошлое и создали на пустых бумагах новую историю. Поэтому он собирался уйти, ведь собственные воспоминания нельзя было уничтожить. Впрочем, были магические формулы, стирающие память, но то, что можно было забыть с помощью магии, можно было с ее помощью возродить.

Гелес'тей оставался последним светлым драконом Изолеры, который был рожден в мире демонов. Десятки тысяч лет он вел свой народ. Он даровал ему мудрость и силу. Но сейчас его время истекло. Уйти в чертоги Алике, обрести покой и наблюдать за Тар Имо в чашах жрицы. Хотя дракон размышлял и о том, чтобы вновь вернуться в мир живых. Родиться в Изолере без единого воспоминания. И прожить новую жизнь без груза воспоминаний и без страха, что однажды правда станет достоянием всех драконов. Новый путь, все же его сердце склонялось к этому варианту. Не сразу, пусть пройдут тысячелетия, подумал старый дракон, и он вернется. Гелес'тей вспомнил одну из многих встреч со жрицей Алике. Она была правда, новые драконы, такие как Берт, отличались от тех, кто бежал в Изолеру. И наступила их эра.

— Что тревожит тебя, мой юный друг?

Бер'тис усмехнулся. Он давно не чувствовал себя юным, но этому древнему дракону он позволял себя так называть. Но себе он до сих пор не позволял никому довериться. И рассказать о той пустоте в сердце, которую он пытался заполнить. Но так и не преуспел в этом. Берту порой даже казалось, что пустота стала больше, ведь пока его чествовали как героя, каждая отнятая жизнь, и пусть то были жизни темных драконов, разрушала часть его сердца, то, что от него оставалось. Впрочем, в разрушении преуспела и ненависть, с которой он вступал в каждый поединок.

— Ничего что было бы достойно твоего внимания.

— Не спеши судить… — заметил Гелес'тей. — Ведь каждый раз, когда я смотрю на тебя, то я горжусь драконами света. Ведь ты олицетворяешь все самое лучшее, что есть в Тар Имо.

— Это не так, — пробормотал Бер'тис, вспоминая о своей ненависти и гневе. Даже на войну его привела месть, а не желание положить конец произволу дрейфусов.

Гелес'тей улыбнулся.

— Наши поступки всегда говорят больше наших слов, и даже больше наших мыслей. Уверен, что ты считаешь, что все уже испытал и пережил. Конечно, ты уже не юнец, который покинул когда-то Тар Имо. Но поверь мне, тебе еще предстоит многое понять и осознать. Жизнь все время преподносит сюрпризы… до того момента пока ты ни понимаешь, что ты действительно стар, и что мир изменился настолько, что тебе в нем уже нет места. — Магистр печально улыбнулся. — Я живу слишком долго. Настало и мое время уйти… Вижу тень удивления на твоем лице. Но когда-то наступит время, и ты поймешь, чем было вызвано мое решение…

— Когда? — прервал магистра Берт.

— Точно не сегодня и не завтра. Мне потребуется время, чтобы завершить все дела. Возможно, год или два… И когда придет пора прощаться, я надеюсь, что ты пожелаешь занять место в совете драконов… А что касается предложения короля Сердели, только тебе решать — принять его или нет, а не совету драконов. Но если ты позволишь, я все же дам тебе совет.

Молодой дракон был так удивлен откровением магистра, что просто кивнул.

— Ты хорошо знаешь людей. Ты уважаешь их, что, к сожалению, присуще далеко не всем высшим расам и даже драконам света. Люди верят тебе. Поэтому прими предложение короля Сердели… В первый раз ты покинул Тар Имо, чтобы увидеть мир. А сейчас отправляйся, чтобы применить свои знания и мудрость.

— Никто из нас точно не знает, что находится за чертой и можно ли оттуда вернуться.

Гелес'тей улыбнулся, понимая, что Берт сейчас не в состоянии принять правильное решение, так как его мысли связаны с признанием самого магистра.

— Как легко было бы жить, зная, куда приведет нас конечный путь. И так просто было бы принимать правильные решения. Но, боюсь, тогда многое в жизни обесценилось бы, от нашего знания… И я не знаю ответа на твой вопрос. Но в жизни я столько раз принимал решения, не зная куда оно меня приведет, так что, рискну и в этот раз.

— А если там ничего нет?

Магистр задумчиво постучал пальцами по столу.

— Ничего нет? — переспросил он. — Не думаю. Смерть не может быть концом. К тому же после себя мы оставляем след и память — детей, учеников, деяния. Мы не исчезаем навсегда.

— А кто не оставляет после себя ничего? Лишь одни воспоминания, которые с годами исчезают навсегда?