Марина Грашина – Языческий календарь (страница 81)
Осенина, как и Имболк — одна из самых сокровенных точек года. Она не сопровождается ни разгулом запредельных сил, как Самайн и Купала, ни бурными столкновениями — агонами двух сторон бытия, как Комоедица и Бельтан. Осенина — великий праздник, но содержание праздника, на первый взгляд, так просто и недвусмысленно: собрав урожай, люди доверчиво радуются накрытому столу и последним солнечным денькам. Никаких ряжений в зловещие «хари», никаких обрядов, напоминающих о похищениях, превращениях, утратах. Светлую радость урожая, сброс напряжения после страды, здравый народный дух не желает «приправлять» жесткими трансформациями, вторжениями с Той Стороны. Все это еще придет, и очень скоро.
Хотя не следует видеть содержание праздника в одних только простых сельских радостях. Как и у всех праздников Солнечного Креста, в Осенине присутствуют и противостояние, и борьба, и — не столь явно — жертвоприношение… Отчасти приоткроет нам смысл этого противостояния знакомство с мифологией точки.
У литовцев именно с этой даты начинаются veleses — период, в который в мир сущий станет открыт доступ существам Мира Иного; осенний период поминовения предков.
Осеннее Равноденствие — точка максимального торможения всех стихий и всех сил природы перед засыпанием — умиранием — земли. Точка Прощания Богов, с этой точки уже готовящихся покинуть землю и — до рождения нового Солнца — скрыться от нас, живых, в чертогах светлого Ирия…
И еще дерзнем отметить особое значение этой точки именно для нашего Дома, для Дома Ясеня. Праздник Осеннего Равноденствия почитается нами как День Рождения Дома.
Мифология точки
У целого ряда народов, в том числе в некоторых славянских землях, именно близ Осеннего Равноденствия, вместе с празднованием нового урожая, отмечалось и широко праздновалось начало Нового года.
Широко известны описания празднования Урожая — Нового года в землях западных славян, в таких общеславянских святынях, как Аркона и Ретра, а также в землях пруссов.
В святыне Арконы почитался Свентовит — божество мужское, верховный Защитник своего народа, обладающий священным мечом, боевым конем и набором гадательных копий, и Щедрый, сжимающий наполненный рог, в коем содержится вся полнота зарождающегося года.
Вместе с тем Свентовит на этом празднике выглядит не просто как Податель Урожая, но, более того, как верховное божество (Deus deorum, по выражению Гельмольда), как Годовик — Владыка времени и пространства, с четырьмя ликами — для четырех сторон света, четырех времен дня и четырех времен года, божество, дарующее своим детям благо в течение всего года и на все четыре стороны.
У каждого народа верховный бог — защитник и податель урожая — почитался под своим именем, но схожим образом: Радегасту в Ретре, Пильвитусу или Пергрубию у пруссов подносилась, с торжественным славлением, полная чаша пива — священного напитка, состоящего с хлебом в прямом родстве[29]. Общим также является и то, что в упомянутых нами землях западных славян и балтов в качестве Подателя Урожая почитается мужское божество.
У восточных же славян праздник носит скорее женский характер. Само женское имя — Осенина, как и наполняющие праздник песни, обращенные к Матушке, говорят о том, что именно Матери на Руси принадлежит покровительство над этой точкой.
Еще одно рождение, знаменующее собой эту точку, — Рождение Богородицы, церковный праздник, отнесенный православными на эту точку, отражает общую мифологическую связку данного праздника с образом Рожающих. С этим же образом связаны символы почитания Рода и Рожаниц — обоих зарождающих начал — по плодам их. Вспомним приведенные Б. Л. Рыбаковым выдержки из древних поучений:
«Автор «Слова об идолах» (или переписчик XIV в., но в данном случае для нас это безразлично) порицает духовенство за то, что оно прикрыло языческое пиршество христианскими песнопениями: «Череву работай (чревоугодливые) Попове уставиша трепарь прикладата рождества богородици к рожаничьне трапезе, отклады деюче».
Приведенное выше свидетельство о круговых чашах тоже содержит указание на праздник рождества богородицы. См.:
Рожаничный пир всегда называется «второй трапезой»; она устраивается «лише трапезы кутинныя и законьного обеда», т. е. после церковного празднования, сверх разрешенного церковью пированья в честь рождества богородицы, очевидно, на следующий день»[30].
Интереснейшим мифологическим аспектом Осеннего Равноденствия является мифологема, связанная с противодействием Правды и Кривды, с пришествием справедливости, связанная с этой точкой.
У кельтов название Мабон происходит от имени валлийского божества. В «Сказании о Олвен и Килу хе», одной из легенд кельского «Мабиногиона», Мабон маб Модрон, отнятый у матери в возрасте трех дней, был освобожден из заточения Артуром по просьбе Килуха, потому что только он мог помочь ему поймать кабана Турх Труита и выполнить другие практически невозможные поручения великана Ысбаддадена. Как пишут в своей книге «The encyclopedia of Celtic wisdom» Кайтлин и Джон Мэттьюс, Мабон, великий кельтский божественный ребенок, был утрачен в начале времен и может быть найден только через обращение к силам Старейших (тотемных) Животных. Пришествие же Мабона «…brings access to inniocence, truth and justice as well as the overthrow of whatever is corrupt» — открывает доступ к невинности, правде и справедливости и дает возможность преодолеть и избавиться от всего развращенного и испорченного.
А теперь посмотрим на славянский церковный праздник, приходящийся на окончание месяца сентября — праздник Воздвиженья Креста Господня, 27 сентября н. ст. Праздник этот отстоит от точки равноденствия менее, чем на неделю, а на заре нашей эры предшествовал ей. Вот что пишут об обрядовых особенностях сего праздника в первом томе «Полной Энциклопедии быта славянского народа»:
«…По старинному простонародному сказанию, еще недавно повторяющемуся в среднем Поволжье, на Воздвиженье происходит битва-бой между «честью и нечистью». Поднимаются в этот день, гласит сказание, воздвигаются одна на другую две силы: правда и кривда, «свято» и «несвято» и дальше — побеждает все праведное, все чистое»…
В духовном стихе «О Голубиной книге», представляющем собою настоящую энциклопедию языческих оснований народного сознания, есть и строфы, посвященные битве Правды и Кривды. Правда и Кривда сходятся между собой в образе двух «зверей», но есть и вариант стиха, в котором противники встречаются в образе двух… зайцев:
Прямого календарного указания в стихе не содержится, но само упоминание о белом и сером зайцах наводит на мысли именно об осеннем периоде, а именно о его переломе, отмеченном праздником «Сдвижения», когда «кафтан с шубой сдвинулся», а белый, зимний, и серый, летний, заюшки могут встретиться между собой.
Иными словами, Осеннее Равноденствие, как и Весеннее, мифологически становится для нас точкой битвы, боя, приводящего к равновесию; только если в весеннюю пору, пору жизни, бой идет между Жизнью и Смертью и оканчивается в итоге победой Жизни, во время осеннее, время мудрости и судьбы, битва идет между Правдой и Кривдой и оканчивается торжеством справедливости.
Уход светлого бойца — победителя — на небо также вполне согласуется с духом осеннего праздника, когда все вокруг в природе проникнуто ожиданием скорого ухода богов в их неведомый край.
С праздником «Сдвижения» связано немало примет и поверий, отмечающих именно уход, смену времен. По всей Руси считается, что именно на Сдвижение змеи уходят на зиму под камушек, который скрывает ход в их змеиную страну, человеку недоступную.
В эти дни также птицы, почитающиеся вестниками Высших Сил — ласточки, жаворонки — улетают не куда-нибудь в Африку, а прямиком в Ирий. Этот день считается вторым «Змеиным праздником»; по поверью, именно тогда змеи празднуют свадьбу своего царя[31]. В этот же день залегает на зиму медведь.
Вспомним здесь также и еще два образа, говорящих о равновесии, суде и справедливости: образ креста, в изначальном своем виде (тау-крест — перекладина на вертикали) представляющий собой аллегорическую форму весов, и, собственно, астрологический знак Весов, вступающий в силу аккурат на Осеннее Равноденствие…
Интересна также греческая мифологема, описанная Рыбаковым, касающаяся так называемого Аполлона Гиперборейского, который весной прилетает из таинственной Гипербореи в обжитой эллинский мир, а на Осенний перелом уезжает на север в колеснице, запряженной лебедями[32]. Вспоминается знакомая с детства сказка, где маленького мальчика уносят за темные леса Гуси-Лебеди — служилые птицы Бабы-яги…