Марина Голубева – История гаданий и предсказаний (страница 42)
Таким образом, ворожба, она же волхование, — это не просто гадание, а чародейство, предполагающее союз с нечистой силой.
Вторая версия (по этимологическому словарю Николая Максимовича Шанского) выводит слово «ворожба» от древнерусского и, вероятно, диалектного термина «вор
Согласно третьей версии, слово «ворожба» связано с глаголом «врать». В прошлом, даже сравнительно недалеком, это слово не было связано с обманом, а означало то же, что и «говорить», «рассказывать», правда, часто при этом подразумевались сказки или небылицы. В значении «говорить» слово «врать» употреблялось еще во времена Александра Сергеевича Пушкина. И поговорка такая есть: «Не любо — не слушай, а врать не мешай». Существительное «врач» тоже происходит от глагола «врать» — так когда-то называли знахаря, заговаривающего болезни.
Если объединить все три версии, получается, что ворожба — это вид предсказания, включающий в себя магическое воздействие на человека или на реальность в форме заговоров и заклинаний. Ворожить — значит не просто угадывать судьбу, а предопределять ее, как бы сейчас сказали, программировать или изменять. И если принять такое определение этого древнерусского вида гадания, то становятся понятны на первый взгляд странные фразы, которые можно встретить в книгах и сказках: «наворожи мне жениха хорошего», «мне гадалка удачу наворожила», «приворожи мне богатую невесту» и т. д.
Отсюда произрастает и крайне негативное отношение церкви к ворожеям и ворожбе, которая рассматривалась как вмешательство в Божье провидение, как попытка переиграть, изменить судьбу, уготованную человеку Богом.
Особенности этого вида магического прорицания нашли отражение в древних летописных источниках, достаточно вспомнить случай с предсказанием волхва вещему Олегу. Этот случай прекрасно описан Пушкиным. Но с самим предсказанием не все так просто, особенно если прочитать о нем в первоисточнике — «Повести временных лет». В отличие от пересказа Николая Михайловича Карамзина (его версия легла в основу «Песни о вещем Олеге» Пушкина), где случай представлен как пророчество волхва, увидевшего судьбу князя, летописное описание дает намек на другую трактовку. У Пушкина слова волхва звучат так: «Но примешь ты смерть от коня своего». А в летописи глагол, указывающий на смерть, имеет форму древнего повелительного наклонения: «Конь, егоже любиши и ездиши на нем, от того ти умрети». Дословно можно перевести так: «Конь, которого ты любишь и ездишь на нем, от него тебе умереть!» Так что смысл здесь двоякий — волхв, предсказав участь князя, одновременно наделил его такой судьбой, «наворожил» ее.
В настоящее время распространился интерес к древним формам гадания, в том числе и к ворожбе, в связи с чем может возникнуть вопрос: а можно ли в самом деле перепрограммировать или подкорректировать судьбу? Конечно, если рассматривать судьбу не как что-то, заранее человеку предназначенное, а как его жизненный путь, который сам же человек прокладывает. Захочет — по ровной дороге пойдет, захочет — через болото полезет, а захочет — будет просто лежать на диване. И да, мудрая ворожея может указать нужный путь, создать у человека потребность и готовность ему следовать. Например, ранее стеснительная и робкая девушка, почувствовав уверенность в себе, смело посмотрит в глаза «привороженному» парню влюбленным взглядом. И тот не сможет устоять и поймет: вот же оно, счастье. Хорошие ворожеи всегда были прирожденными психологами, понимающими человеческую душу. Хотя и не всегда творили добро.
Глава 2. Как гадали в старину
Ворожба в ее классическом, древнем виде была занятием профессионалов, как правило зарабатывавших им на жизнь. В те времена, о которых сохранилось достаточно письменных источников, этим чаще всего занимались женщины. Считалось, что колдуны-мужчины тоже могли предсказать судьбу, но обращались к ним редко, только по особым случаям. Колдунов боялись и считали, что они больше связаны с дьяволом.
В XIX веке ворожбой уже могли назвать и обычное гадание, которым занимался кто угодно, особенно в Святки. Но и в этом случае сохранялась надежда, что можно наворожить себе и здоровье, и удачу, и жениха хорошего. Способы гадания были известны издревле, передавались из поколения в поколение от бабушек и прабабушек. Но вне зависимости от способа, чтобы такая народная ворожба удалась, требовалось соблюдать ряд условий.
Церковь не зря осуждала любые попытки узнать свое будущее: гадание было связано с нечистой силой, что роднит его с ворожбой. Особенностью русских предсказательных практик было установление контакта с бесами, чертями, стихийными духами. Для чего это требовалось, не совсем понятно, но люди были убеждены, что без помощи нечисти гадание будет неправильным, а то и вовсе не получится. Видимо, принадлежность бесов к миру сверхъестественных существ наделяла их всеведением.
В записанных в XIX веке обрядах перед началом гадания зазывали нечисть: «Черти, лешие, бесы, дьяволы приходите ворожить!», «Лешие, лесные, болотные, полевые, идите все сюда, скажите, в чем моя судьба!», «Дедушка домовой, покажи мне будущего мужа!»[269] Как можно заметить, обращались к самым разным духам, уравнивая чертей и бесов с домовыми и лешими, недаром же за всеми этими сущностями в христианские времена закрепилось название «нечистая сила».
Гадание
И никакого оскорбления под этим названием не подразумевалось. Бесовским помощникам даже старались угодить, поэтому перед гаданием рекомендовалось снять с себя все защитные обереги: крест, ладанку, пояс, который слыл сильным оберегом еще с языческих времен. Девушки должны были распустить волосы, а иногда и остаться в одной рубахе, а к месту гадания идти босиком[270].
Но все же люди понимали инородность нечистой силы и ее опасность для человека и, чтобы было не страшно гадать, очерчивали место обряда обережным кругом. Так, в Архангельской губернии начинали гадать с того, что обводили себя круг
В одной быличке рассказывается, как мужик пошел гадать, сел на телячью шкуру и, как положено, нарисовал угольком вокруг себя обережный круг. Да только хвост телячий, что на шкуре остался, обвести забыл. «…Хвоста не очертил, дак его за хвост волочило. На шкуре, на шкуре на этой. А кто его волочил, не знаю, кто его волочил, наверно, черт какой-нибудь…»[272].
Похожий случай описывает этнограф и бытописательница XIX века Катерина Алексеевна Авдеева (1789–1865), которая рассказывает о гадании у проруби, считавшемся одним из самых опасных. «Однажды три девушки сговорились идти гадать на прорубь, взяли бычью кожу, очертились и сели, как надобно. Вдруг слышат, кожу кто-то тащит в воду, больше и больше. Они: чур того! Полно! Напрасно! Они бежать домой, но за ними также бегут и кричат: “Копылиха, постой, обвариха, постой! Барыня, постой!” Они, творя молитву, насилу добежали да скорей и ворота на запор. Но что же вышло? Одна из них обварилась кипятком и умерла, другая упала и зашиблась об копылья саней, а третья вышла замуж за дворянина, и все это в один год»[273].
Чтобы наладить контакт с бесами, нередко проводили своеобразный обряд временного отказа от покровительства божественных сил. Для этого гадающие произносили особые формулы отречения, например: «Не властен Бог, не благослови, Христос». А иногда даже сами себя проклинали, вверяя свою судьбу потусторонним силам. Так, в Костромском крае, отправляясь гадать, девушка громко проклинала себя, называя свое имя: «Будь проклята, Марья!» Иногда гадающую проклинали ее подруги. В совместных гаданиях случалось, что кто-то один пытался узнать свою судьбу, а друг или подруга очерчивали его кругом и посылали в адрес гадающего проклятия. Помощник мог ходить вне круга, держа в руках ухват, и говорить: «Лешие, лесные, болотные, полевые, все черти, бесенята, идите все сюда, скажите, в чем его судьба? Будь ты втрое проклят!» При этом называлось имя того, кто находился в кругу[274].
Для гадания подходили не все места. В доме, в жилом помещении гадали редко, и не только потому, что боялись приманить нечистую силу в свое жилище, но и потому что это место было наполнено самыми разными оберегами — от икон до защитных символов на вышитых полотенцах или на прялке. Да и печь с горящим в ней живым огнем защищала от проникновения в дом злых, темных сил.