Марина Голубева – История гаданий и предсказаний (страница 41)
Похожий ритуал гадания, совершавшийся в храме бога Световита (Свантевита, Святовита) в городе балтийских славян Арконе, описывает собиратель легенд древних данов Саксон Грамматик: «Когда предполагалось начать войну против какой-либо страны, перед храмом по обычаю служители ставили три копья. Из них два втыкались наконечниками в землю и соединялись [третьим] поперек; эти сооружения размещались на равном расстоянии. К ним во время выступления в поход, после торжественного моления выводился жрецом из входа конь в сбруе. Если поставленные сооружения конь переступал правой ногой прежде, чем левой, это считалось знаком удачного хода войны; если же левой прежде правой ступал, то направление похода изменяли. Выступая также на разные предприятия, по первому движению животного получали предсказания. Если оно было счастливым, радостно двигались в путь; если же несчастным, поворачивали назад»[263], [264].
Среди разных ритуалов и обычаев жрецов есть и описание гадания на урожай следующего года. Для этого в гигантский рог, что держал Святовит, наливали медовуху, и если ее оказывалось меньше, чем в предыдущем году, то жрец предсказывал неурожай[265].
Заметки западноевропейских средневековых авторов касаются главным образом западных славян, у которых, видимо, были в большей степени развиты религиозные культы, поэтому и ритуалы гадания на дела, важные для всего общества, проводили жрецы в храмах. Вероятно, и у восточных славян этим занимались волхвы, владевшие даром прорицания и умевшие слушать голоса духов. В древних летописях упоминаются кобники — волхвы, которые специализировались именно на пророчествах и, видимо, использовали шаманские практики. Однако волхвы не являлись жрецами, хотя святилища имелись, но ни храмов, ни какой-либо централизованной религиозной организации у восточных славян не было. Уже в XIX веке многие исследователи славянской древности считали, что «русское язычество не имело строго выработанного религиозного ритуала и вместе с тем не имело и жрецов»[266].
Колт (украшение) с изображением Сирина
О языческих обрядах дохристианских времен сохранилось крайне мало информации, а с приходом христианства волхвы как служители древних богов исчезли с исторической арены, лишь иногда о них вспоминали летописцы в своих записках. Но с исчезновением славянских волхвов не исчезла магия, в том числе и предсказательная.
Начиная с XIX века историки и фольклористы ищут в преданиях славян признаки религиозных культов, имена богов и демонов. Но находят крайне мало упоминаний о славянских божествах, разве что несколько строк в летописи о попытке князя Владимира ввести общий пантеон богов, обустроив капище в Киеве. Среди перечисленных идолов большинство имен не находит отражения ни в древних сказаниях-былинах, ни в сказках, ни в народных поверьях. Неужели наши предки с введением христианства так быстро забыли своих богов? Даже обидно за них становится.
Нет, ничто не было забыто, просто большинство имен якобы славянских богов выдумано либо в далекие времена крестившими Русь византийскими священниками, либо уже в XVIII–XIX веках фольклористами-энтузиастами, решившими «подогнать» славянскую религию под древнегреческую и дофантазировать тех богов, которых, по мнению этих энтузиастов, славяне забыли. Этот процесс додумывания русской мифологии продолжается и в настоящее время.
Так что же, у древних славян не было религии? Была, конечно. Как и у всех народов на заре их истории, это был пантеизм — обожествление природы и всего сущего в мире человека и за его пределами. Вселенная славян была наполнена множеством духов: хозяевами мест (локусов), сверхъестественными обитателями рек, озер, болот, случайно заглянувшими в солнечный мир демоническими сущностями из царства смерти и т. д. И несомненно, всех их почитали, со всеми старались наладить добрососедские отношения или защититься, а то и заручиться помощью и поддержкой.
А вот представления о богах как высших сущностях, управляющих мирозданием, у восточных славян были смутные. Правда, вроде бы существовала вера в скотьего бога Велеса и в покровителя дружинников Перуна, однако в народных сказаниях они не упоминаются. Исключение составляет почитаемый в народе Ярило, да автор «Слова о полку Игореве» называет русичей Даждьбожьими внуками. И то, скорее всего, это поэтическая метафора. В старинных русских поговорках и присловьях мелькает также имя Макошь (Мокошь, Макоша), идол которой тоже был установлен князем Владимиром в Киеве. Но никакие исследования не смогли определить, за что же отвечала эта единственная достоверно известная богиня славян. Ее связывают и с урожаем, и со стихией воды, так как ей в древности приносили жертвы у колодцев, и с женскими домашними работами, преимущественно с прядением и ткачеством, и даже с женской магией, а иногда называют богиней судьбы. Но это только предположения, никаких достоверных источников нет. И тот же Ярило был скорее неким олицетворением мужской репродуктивной функции природы, связанной с солнцем, чем антропоморфным богом в стиле древнегреческого Аполлона. Даже имя Ярило происходит от древнерусского корня «яръ», который можно найти в словах «яриться», «яростный». В древнем значении это еще и «страстный», «полный любовного пыла».
Уникальность древней культуры восточных славян в том, что она основана на почитании духов лесов, рек, озер, гор, жилищ, хранителей особых сакральных мест, например перекрестков дорог или межей между полями. Так что, даже сомневаясь в функциях известных нам славянских божеств, можно с уверенностью сказать о присущем восточным славянам обожествлении сил природы, и именно это после принятия христианства сформировало в народном сознании двоеверие. Культ Христа, Богородицы и святых не вытеснил древних богов славян, он занял пустующее место. Этим объясняются и легкость внедрения христианства в сознание людей, и его сосуществование с многочисленными языческими духами: домовыми, лешими, кикиморами и пр. Они не исчезли, их не забыли — все так же уважали и почитали вплоть до начала XX века, а то и дольше.
Традиционная русская вышивка. Орнамент, предположительно, изображает фигуру Макоши между двух коней
Люди не сомневались, что в лесу полноправный хозяин — леший и никто ему не указ. Причем у каждого конкретного леса был свой хозяин. Даже будучи православными, люди на Пасху с почтением несли в лес освященные куличи и крашеные яйца и, оставив подношение на пне, поздравляли лешего и лешачиху со Светлым Христовым воскресеньем. На Рождество ставили за печь миску с кутьей, чтобы домовой хозяин тоже мог отметить праздник, а идя в баню, обязательно снимали крест, чтобы не обидеть другого духа — банника. Даже навий — вредоносных духов из мира мертвых — старались задобрить, топили для них баню и готовили угощение.
Вот такое было отношение к сверхъестественным сущностям, за которыми признавалось право на существование, невзирая на их опасность для людей. И на это отношение не повлияли ни вера в Христа, ни запреты церкви, присвоившей всем многочисленным славянским духам название «нечистая сила», «бесы» или «нечисть». Сохранившиеся в народе традиции оказали влияние и на ритуалы гадания и предсказания, суть которых была тесно связана со славянским пантеизмом.
Пожалуй, главной особенностью русской традиции гаданий является такой своеобразный тип предсказательной магии, как ворожба. Есть поговорка: «Хорошо тому жить, кому родная бабушка ворожит». Понятно, что бабушка внукам только добра желает, но ведь гадание лишь показывает судьбу, уже предопределенную человеку. И если будущее трагично, то знание об этом радости не принесет и ничего в будущем не изменит.
Да, это так, если речь идет о мантике, то есть об обычном гадании или пророчестве. А ворожба имеет существенные отличия, хотя современный человек, зная это слово, не задумывается о его сути. О происхождении слова «ворожба» до сих пор идут споры. Можно выделить три версии, которые, скорее всего, связаны между собой.
Первая версия выдвигается в этимологическом словаре Григория Александровича Крылова, согласно ей, происхождение слова прозрачно и выводится от существительного «ворог» («враг»). Первоначальное значение глагола «ворожить» — «совершать враждебные действия с помощью магии», «колдовать во вред». Правда, такая трактовка имеет слабые места — есть производные глаголы «приворожить», «заворожить», «обворожить», которые не связаны непосредственно с вредом.
Однако не исключено, что словом «ворожба» христианские священники называли любые магические действия, направленные на людей, подчеркивая, что это колдовство идет от нечистого духа — врага рода человеческого. И слово «ворожба» было синонимом более древнего существительного «волхование», которое обозначало магические действия, связанные с язычеством и осуждаемые церковью. Просто гадание (без ворожбы) тоже осуждалось, но не считалось преступлением, а вот волхование и ворожба рассматривались как большой грех. Николай Михайлович Гальковский (1868–1933) приводит выдержку из 13-го правила церковнославянской трактовки «Номоканона»[267]: «Чародей, сиречь волхв и прорицатель, восколей и оловолей… или чародействующий в бурю — да не причастятся двадцать лет»[268].