Марина Фризен – Психология саморазвития (страница 4)
За пределами Эпохи Возрождения научные парадигмы менялись параллельно развитию орудий труда, производства, совершению географических открытий, изменению общественной формации – границы осмысления мира все время расширялись, познание углублялось. В философии (а в ее рамках и в психологии) механистическая картина мира сменилась центрированностью на таких сферах, как ассоциации, затем сознание.
П.Тиллих так характеризует идею прогресса в период Нового времени: «У Аристотеля прогресс – движение от потенциальности к актуальности вертикально, т.е. идет от низших к высшим формам бытия. А прогрессивизм Нового времени рассматривает это движение как горизонтальное, протекающее во времени и направленное в будущее. Такова главная форма самоутверждения, свойственная западной цивилизации Нового времени. Это самоутверждение было формой мужества, ведь ему пришлось принять в себя ту тревогу, которая нарастала по мере углубления знания о Вселенной и о нашем мире внутри нее. Коперник и Галилей вытолкнули Землю из центра мира. Земля стала маленькой, и, несмотря на то, что Джордано Бруно в состоянии «героического эффекта» ринулся в бесконечность Вселенной, ощущение потерянности в океане космических тел с их незыблемыми законами движения прокралось в сердца многих людей. Мужество Нового времени было не просто оптимизмом. Оно было призвано принять в себя глубокую тревогу небытия внутри Вселенной, лишенной границ и понятного человеку смысла. Можно было мужественно принять эту тревогу, но устранить ее было невозможно; она возникала всякий раз, когда мужество ослабевало» [85].
Появление первых подходов к научному исследованию психологической реальности привело к выделению психологии как самостоятельной науки. Одним из важнейших вопросов, вставших для психологической науки и практики, стал вопрос о факторах, детерминирующих поведение и деятельность человека.
Значимым аспектом в разработке этой проблемы стал уже не вопрос о божественной или небожественной сути человека, а о соотношении наследственности и среды. Появляется целый спектр биогенетических и социогенетических концепций развития.
Целый ряд особенностей человека традиционно объяснялся его происхождением, действием фактора наследственности. Например, изначально все теории преступного поведения опирались на идею о том, что склонность совершать преступления детерминируется биологическими факторами. Активно разрабатывались этнические теории, например, идеи этнического темперамента, характера.
Биогенетическими были и первые теории подросткового возраста.
Ш.Бюлер, впервые описывая проблему жизненного пути, трактует ее как экстериоризацию заложенного в человеке.
На современном этапе развития психологической науки констатируется, что теории, опирающиеся только на биологическую детерминацию, обладают низким объяснительным потенциалом. Так, идея о гормональной природе кризиса подросткового возраста не выдерживает критики, поскольку целый ряд симптомов кризиса появляется до появления первых гормональных сдвигов.
Развивались также концепции предопределенности свойств человека социальным окружением (например, Джон Локк описывал идею tabula rasa (чистой доски), предполагая, что человек рождается как чистая доска, на которой жизнь пишет свои письмена, таким образом, можно воспитать человека любым образом, в соответствии с целями, которые ставит перед собой воспитатель, общество; гораздо позже Гумилев утверждал, что может любого человека научить писать стихи: технику стихосложения можно передать любому человеку). Воздействие общества не всегда признавалось положительным. Так, Ж-Ж.Руссо был убежден в том, что общество «портит» чистую от природы натуру человека, что человек прекрасен и гармоничен от природы и может оставаться таковым только в естественных, не подверженных влиянию цивилизации условий.
В рамках социогенетических теорий личностная активность объясняется как детерминированная социальной средой. В классическом бихевиоризме не остается места идее о внутренней активности личности – она полностью программируется социумом.
На этапе осознания значимости и наследственных, и средовых факторов, была разработана теория конвергенции двух факторов (В.Штерн), вместе с тем, в ее рамках факторы наследственности и среды, как правило, объединялись механически, не описывался их синтез.
Особенностью описанных выше подходов было игнорирование внутренней активности личности, феномена самодетерминации. В разработке нуждались понятия свободы, выбора, системности развития и функционирования личности.
Д.А.Леонтьев отмечает, что в науках о человеке дилемма свободы-детерминизма применительно к человеческим действиям на протяжении многих столетий являлась одной из центральных, хотя содержание обоих этих понятий существенно менялось. Одной из первых идей детерминизма было представление о судьбе, роке, божественном предначертании. Д.А.Леонтьев указывает, что, с одной стороны, понятие божественного предначертания не оставляло места индивидуальной свободе, с другой – тезис о подобии человека богу, о божественной природе человека предполагал возможность человека влиять на свою судьбу. Эразм Роттердамский в трактате «О свободе воли» [по 45] утверждал, что человек свободен в выборе пути греха либо пути спасения. Бог может даровать человеку спасение, но за человеком остается выбор, желает ли он быть спасенным, препоручить себя Богу.
Открытия в области медицины в период Нового времени поставили перед научным сообществом проблему детерминации человека его телесностью, психофизиологической организацией, механизмами и автоматизмами поведения (механодетерминизм). Д.А.Леонтьев отмечает, что проблема свободы получила новый импульс в контексте проблемы разума, возможности осознания того, что влияет на человеческое поведение.
В ХХ веке произошло осознание новой разновидности детерминизма – детерминации сознания и поведения объективными условиями существования, социальным и культурным окружением, «общественным бытием» (К. Маркс) и «общественным бессознательным» (Э. Фромм). Д.А.Леонтьев указывает, что чрезвычайно важный ракурс проблемы свободы раскрыл Ф. Ницше [по 45], принадлежавший хронологически к XIX в., но идейно – к XX, он первым поставил проблему самотрансценденции человека. Далее в экзистенциальной философской традиции (Ж.-П. Сартр, А.Камю) свобода рассматривалась как тяжкое, порой непереносимое бремя, порождающее пустоту, экзистенциальную тревогу и стремление к бегству (Э.Фромм).
В психологической науке развиваются теории, описывающие жесткую детерминированность поведения личности (Д.А.Леонтьев указывает, что крайними вариантами «жесткого детерминизма» считаются психоанализ 3.Фрейда, рассматривающий человека как целиком обусловленного его прошлым, и необихевиоризм Б. Скиннера (В. Skinner), утверждающий возможность и необходимость тотального контроля и управления всем человеческим поведением через специально организованную систему стимулов). Разрабатываются и теории «мягкого детерминизма», в рамках которых учитывается, что при наличии внешней детерминации поведения и деятельности личности существует некая зона свободы, где личность может делать выбор.
Во второй половине ХХ века значимость проблемы самодетерминации, саморазвития растет. «Синоним свободы – это жизнь… Живое ведь отличается от мертвого тем, что живое всегда может быть иным» [45, с. 10].
В исследованиях описывается оппозиция стремления личности быть самобытной, идти своим путем и стремление сохранять связи с окружающими, быть признаваемой (например, идея Эриха Фромма о дихотомии потребности в привязанности (бегство от свободы) и потребности идти своим путем (отрыв от корней)).
На современном этапе развития общества у личности есть все условия для непрерывного саморазвития, при этом становление этого процесса обусловливается влиянием целого ряда факторов, которые будут подробно рассмотрены далее (глава 2).
Итак, мы рассмотрели наличие возможностей, условий для личностного саморазвития на разных этапах развития общества. Проанализируем отношение к идее саморазвития в разные эпохи истории человечества.
Генетически самым первым отношением к идее саморазвития была его табуированность: попытка что-либо изменить в себе ассоциировалась с неопределенностью, неизвестностью, риском обратить на себя гнев высших сил.
Далее появилась идея предзаданности жизни человека, идея свитка – в человеке все заложено, он развивается естественным путем, на это невозможно повлиять. У человека, который верил в Создателя, не могла возникнуть идея изменять то, что создано всевышним. Так, самоубийство до сих пор во многих обществах и религиях считается величайшим грехом – вмешательством в божественные планы, распоряжение жизнью – божьим даром.
Также во многих религиях существует запрет на изменение человеческого тела (например, нельзя делать хирургические операции, вставлять зубы, осуществлять экстракорпоральное оплодотворение и др.), изображение животных и растений – это все сфера творца, человек не имеет права в нее вмешиваться своими деяниями. В связи с этим невозможна и идея о том, что человек может быть творцом своего жизненного пути.