Марина Фризен – Психология саморазвития (страница 3)

Священники читали людям церковные тексты на латинском языке – «мертвом», непонятном обычному человеку,– это был эффективный способ воздействия на необразованную, запуганную народную массу.

Идея инакости всячески пресекалась; отличие человека (его внешности, поведения) навлекало на него обвинение в ереси и могло привести на костер. Вспомним идею из закона, действовавшего на Руси во времена Петра: рыжий, хромой и леворукий не может на суде свидетельствовать, «ибо бог шельму метит». Предполагается, что любая непохожесть человека является свидетельством его опасности для всех людей.

В подобных условиях практически невозможно развитие новых идей – период Средневековья стал темным периодом истории человечества (в частности, в Европе), когда наука практически не развивалась (за исключением алхимии), инакомыслие жестоко наказывалось. В таких условиях, естественно, самодетерминированность, саморазвитие личности были принципиально невозможны. Познание, рефлексия, являющиеся важнейшим условием саморазвития, были невозможны в условиях средневековых семинарий, где семинаристы в основном занимались изучением церковных текстов и решали задачи типа «сколько бесов может поместиться на кончике иглы?». Целый ряд достижений античной науки был объявлен ересью, например, трактаты Аристотеля, описывающего функционирование человеческого организма и утверждавшего, что душа предмета – это его функция.

Тем не менее, в этот же период истории на арабском Востоке внимательно изучают трактаты античных мыслителей и там наука, а следовательно, и человеческое сознание, развиваются. Совершаются важные изобретения в области медицины. Проводятся первые исследования влияния психологической составляющей на функционирование живого организма (вспомним опыт с двумя баранами, один из которых жил в обычных условиях, а второй жил рядом с голодным волком; гибель барана, живущего рядом с волком, от того, что он испытывал постоянный страх и не мог нормально питаться, показала влияние стресса на живой организм). Продвижение науки на арабо-язычном Востоке во многом связано с отсутствием жесткой определенности мышления догмой.

В средневековой Европе практически полностью отсутствуют контексты, делающие идею саморазвития вероятной и воплотимой. Тем не менее, идеи, принципиально противоречащие канонизированному и догматизированному мировосприятию, все-таки возникают. Возникает идея о том, что земля круглая, что она движется вокруг солнца (такие идеи являются результатом осмысления многочисленных наблюдений: так, моряки отмечали, что паруса кораблей постепенно поднимаются из-за горизонта, что вызывает сомнение в идее о том, что земля плоская). Идея гелиоцентрической системы, развиваемая в противовес геоцентрической парадигме, ставила под сомнение всю совокупность идей о боге, поэтому отвергалась на уровне религии и государства.

Тем не менее, в Европе отмечается рост производства, богатство становится доступным людям, не принадлежащим к благородному сословию. Такие накопившие состояние люди не могут перейти в другое сословие в обществе с жесткой структурой. Отмеченные процессы вызывают необходимость изменения общества как на уровне структуры, так и на уровне идеологии. Идея того, что жизнь предопределена, перестает быть абсолютной. Сентенции типа «на все воля божья», «неси свой крест», «на роду написано» отчасти утрачивают свою актуальность, поскольку жизнь показывает, что человек способен изменять свою судьбу. Этому способствует и порочная практика продажи индульгенций, осуществляемая самой церковью.

Если раньше переход в другое сословие мог произойти только благодаря чуду (по воле царя, исполняющего божественную волю и сделавшего крестьянина рыцарем, или как в сказке А.С.Пушкина о рыбаке и золотой рыбке, где только волшебство смогло переместить старуху из одного слоя общества в другой, и как старуха была наказана, когда попыталась сравняться с высшими силами), то теперь человек, прикладывая усилия, мог обеспечить себе этот переход. Идея судьбы-свитка, в котором предопределена жизнь человека и который просто разворачивается, идея отмеренности жизни (например, древнегреческий миф о мойрах, отмеривающих нить жизни для каждого человека), основанная на фатальной предопределенности человеческой жизни, на идее о роке, утрачивает свою абсолютность и сменяется идеей об активности человека: «каждый сам кузнец своего счастья». Безусловно, элементы субъектной активности присущи меньшинству, такая идея и на заре Ренессанса, и на пике этого исторического периода была практически недоступна основному населению стран Европы и других стран. Идея изменения жизни была доступна человеку, обладающему какими-либо ресурсами (интеллектуальными, социальными, материальными).

Многочисленные географические открытия показывают разнообразие жизни, различия не только в цвете кожи, но и в нравах, ценностях людей, населяющих землю.

Благодаря указанным выше изменениям в Эпоху Возрождения происходит поворот от теоцентрической парадигмы (Все создал Господь, все в его власти) к антропоцентрической (человек – венец творения, человек многое может).

Как и в эпоху античности, человек находится в центре внимания – и его тело, и его дух. Творчество Франсуа Рабле содержит в себе интерес к телесности, процесс сотворения всего сущего создателем изображен карикатурно. Такая же тенденция высмеивания богов наблюдалась и в античности. Протагор написал «Книгу о богах», за это его приговорили к смерти, изгнали из Афин. Такие явления связаны с новым этапом развития самосознания человечества, с очередным витком освобождения человека от мифологической картины мира и перехода к новой картине мира.

Все творчество Эпохи Возрождения прославляет человеческое тело – аскетичная красота Средневековья (женщины были бледны, болезненно худы, они выбривали лоб, чтобы он был выше: такой образ приближал человека к безгрешности, богу) сменяется буйством телесности, обнаженностью. Человечество утверждается в идеях Н.Коперника и Г.Галилео о том, что Земля не является центром мира.

Атмосфера внимания к человеческому представляет собой условие для управления своим телом, своим духом. Человеку подвластно строить жизнь, управлять ею. В произведениях искусства эпохи Возрождения символом судьбы становится ветер, наполняющий паруса корабля, в то время как человек стоит у штурвала и определяет направление движения в той мере, в какой возможно определить его при заданных условиях. Такие идеи могли родиться только в эпоху, свободную от догмы. Идеи, принципиально изменяющие жизнь всего человечества, порождались гениями, способными абстрагироваться от принятой картины мира и увидеть реальность по-другому. В эпоху Ренессанса это, безусловно, Леонардо да Винчи. Если в древнегреческом мифе об Икаре человек, пожелавший взлететь, упал на землю, поскольку «рожденный ползать летать не может», то Леонардо изобретал летательные аппараты и делал другие разнообразные открытия – это была убежденность в том, что окружающий мир подвластен человеческому разуму.

Пауль Тиллих [85] указывает, что неостоики эпохи Возрождения превратили мужество пассивного приятия судьбы, свойственное древним стоикам, в активное противоборство судьбе (вероятно, оно было основано на вере в свои силы, на стремлении идти вперед несмотря на удары судьбы).

Эпоха Возрождения создала условия для саморазвития личности, вместе с тем, только некоторые представители общества имели образование, развитое мышление, сознание и самосознание, могли выстраивать перспективу своей жизни, а следовательно, осознанно изменять и себя. Остальные люди были все еще под властью религиозной догмы, сословной принадлежности, социальных предрассудков. Безграмотность и бедность большей части населения не позволяла ей приобщиться к идеям Ренессанса и реализовать его потенциалы для саморазвития.

Еще более сложной ситуация была в России. Если Европой все-таки завладели прогрессивные идеи, то допетровская Россия была в основном темной, патриархальной, крайне медленно развивающейся страной. Новаторские идеи Петра I сложно было транслировать русскому населению. Самая образованная его часть не хотела менять уклад жизни, который позволял легко управлять населением. Стремление Петра I к новым идеям, знаниям, безусловно, является замечательным примером саморазвития: царь лично осваивал все интересующие его деятельности, формировал многочисленные навыки, необходимые для развития строительства, торговли, кораблестроения, военного дела. Идеи осознанного самоизменения, построения собственной личности нашли отклик лишь у некоторых последователей Петра I; остальное окружение Петра было вынуждено осуществлять саморазвитие по воле царя. Тем не менее, как сейчас принято говорить, инновации сложно «приживались» в России. Вспомним, как Петр I велел бороды брить, пить кофе и выращивать картошку, курить табак – внешние атрибуты иной жизни отторгались достаточно ригидным российским обществом. В условиях, когда знакомый способ действования признается самым эффективным, а новизна связана с тревожностью и поэтому дезактивирует деятельность, все новое признается чужеродным, а следовательно, враждебным (обратимся к примеру Левши, который пытался донести до «своих», что в Англии ружья кирпичом не чистят – донести более эффективные способы действия, чтобы улучшить жизнь своего народа). Безусловно, данные обстоятельства ведут к табуированию идеи развития и саморазвития, делают их невозможными на уровне обыденного сознания. Тем не менее, энергия саморазвития Петра I и его единомышленников позволяет Российскому государству перейти на новый качественный уровень развития.