Марина Федагина – Формула тишины (страница 6)
Обеденный перерыв. Библиотека института.
В зале было тихо. Солнце пробивалось через высокие окна. Пылинки танцевали в лучах. Пахло старой бумагой и клеем.
Соня стояла у каталога. Записала шифр на квитке. Подошла к стойке.
— Гурвич, сорок четвертый год, — сказала она библиотекарю.
Женщина в очках поискала в картотеке. Кивнула. Ушла в зал. Вернулась с книгой. Положила на стойку. Соня протянула руку.
— Здравствуйте.
Голос за спиной. Соня обернулась.
Алексей. Он стоял в шаге. В его руках такой же квиток.
— Мне тоже нужна эта книга, — сказал он.
Соня посмотрела на книгу. Потом на него.
— Мне посоветовали первую часть. Глава три.
— Мне — вторую. Глава три.
Библиотекарь посмотрела на них. Через очки.
— Экземпляр один. На руки выдается только на трое суток.
Повисла пауза. Солнечный луч скользнул по обложке. Зелёное полотно. Золотые буквы. Алексей сделал шаг назад.
— Возьмите вы.
— Но вам тоже нужно, — сказала Соня.
— Мне можно подождать.
— Нет. — Соня взяла книгу. Прижала к груди. — Давайте иначе. Сегодня читаю я. Завтра вы. А потом обсудим наши мысли.
Алексей посмотрел на неё. В её глазах не вызов, а предложение.
— Хорошо. Где встретимся? — спросил он.
— Здесь. В это же время.
Он кивнул. Библиотекарь штамповала формуляр. Стукнул штамп. Дата. Подпись. Соня положила книгу в сумку. Они вышли вместе.
В коридоре было прохладно. Тишина библиотеки осталась за дверью. Где-то звонил телефон.
— Почему глава три? — спросил Алексей.
— Мама посоветовала. Клеточное поле.
— А мне мой руководитель - Михаил Дмитриевич. Поле мозга.
Они остановились у окна. Соня посмотрела на него.
— Получается, мы читаем одно и то же. С разных сторон.
— Да.
Алексей почувствовал странное ощущение. Как будто между ними натянулась невидимая нить. Не физика. Не химия. Что-то другое.
— Завтра, — сказал он.
— В это время, — ответила Соня.
Она повернулась. Пошла по коридору. Алексей смотрел ей вслед.
До конца обеда оставалось двадцать минут. Он постоял у окна. Посмотрел на небо. Потом повернулся. Пошёл в лабораторию.
В кармане лежал квиток. На нём тот же шифр. Но книга была у неё. И это было правильно.
Глава 7. Невидимая связь
Вечер. Дом Софьи.
На кухне горела настольная лампа. Тёплый свет мягко ложился на раскрытую книгу, освещая страницы золотистым ореолом. Тени танцевали на стенах, повторяя движения Сониных пальцев, перелистывающих бумагу.
Соня сидела у стола, подперев голову рукой. Перед ней остывала чашка чая. Рядом лежала тетрадь, исписанная ровным почерком с пометками на полях.
Надежда Викторовна вошла тихо, почти бесшумно. Сняла фартук, повесила его на спинку стула. Посмотрела на дочь с мягкой улыбкой.
— Ну что? Поняла что-нибудь?
Соня подняла глаза. Улыбка тронула её губы, но в глазах читалась усталость.
— Поняла. Что клетки общаются.
— Гурвич пишет про поле?
— Да. В третьей главе он раскрывает суть клеточного поля.
Соня провела пальцем по странице, задержалась на абзаце, перечитывая строки.
— Он пишет, что клетка излучает. Происходит взаимодействие между клетками, даже если нет контакта.
Надежда Викторовна села напротив, медленно придвинула к себе книгу.
— И как ты это понимаешь? Попробуй провести аналогию с людьми.
— Ну, можно рассмотреть нас с Алексеем.
Повисла пауза. Тишина наполнила кухню, прерываемая лишь тихим тиканьем часов на стене.
Мама подняла бровь, в её взгляде мелькнуло непонимание.
— Поясни.
— Мы не касаемся. Иногда даже не говорим. Но я чувствую, когда он входит в лабораторию. Когда смотрит в мою сторону.
— Поле? — спросила мама, и в её голосе прозвучала теплота.
— Поле. — Соня кивнула, и её волосы мягко колыхнулись. — Всё что пишет Гурвич, я понимаю так - клетки чувствуют друг друга на расстоянии через поле.
Надежда Викторовна вздохнула, и в этом вздохе была целая жизнь. Улыбка осветила её лицо, сделав моложе на несколько лет.
— Биология не врёт. Люди тоже клетки. Во всяком случае, мы из них состоим.
— А констелляции? — Соня перевернула страницу, бумага зашуршала в тишине. — Вот это мне не совсем понятно.
— Что именно?
— Что значит неравновесные констелляции.
Мама задумалась. Её взгляд устремился к окну, за которым сгущались сумерки. Последний луч солнца скользнул по стеклу и исчез.
— Представь танец.
— Танец?