Марина Федагина – Формула тишины (страница 7)
— Да. Те, кто танцует, перемещаются по сцене.
Мама взяла ложку со стола, положила её обратно. Металл тихо звякнул о керамику.
— Но при этом есть общая картинка. Если один выйдет из ритма, собьётся, то весь процесс нарушится.
— Это и есть констелляция?
— Да. Живой порядок. Не застывший.
Соня посмотрела на книгу, на зелёный переплёт, потёртый временем. Её пальцы гладили обложку, словно искали ответ на поверхности.
— Гурвич пишет, что если констелляция нарушается, клетка излучает иначе.
— Деградационное излучение? — спросила мама, и в её голосе прозвучала серьёзность.
— Да. Такое возникает при стрессе, распаде.
Соня помолчала. Голос стал тише, почти шёпотом.
— А у людей так бывает?
Надежда Викторовна внимательно посмотрела на дочь. В её глазах отразилась любовь и понимание.
— Бывает. Когда нам больно, когда мы в стрессе. Мы тоже излучаем иначе.
— И другие чувствуют?
— Ещё как чувствуют. Даже без слов и прикосновений. Хотя...
Мама протянула руку через стол. Положила ладонь на руку Сони. Тепло распространилось по коже, успокаивая.
— Ты когда-нибудь входила в комнату, где только что поссорились. Ты ещё не знаешь, но уже чувствуешь.
— Тяжело.
— Да. Это и есть деградационное излучение. Распад поля.
Соня отдёрнула руку, взяла чашку. Почувствовала, как тепло проникает внутрь.
— А анизотропия?
— Что?
— Анизотропность поля. Гурвич пишет, что поле неодинаково в разных направлениях.
Мама улыбнулась, и эта улыбка была похожа на рассвет.
— Это про вектор.
— Вектор?
— Да. У жизни есть направление. Вдоль оси одно. Поперёк — другое.
Надежда Викторовна выпрямилась. Голос стал твёрже, увереннее.
— Если нет направления, поле становится изотропным - одинаковым во все стороны.
— И что это значит?
— Это значит хаос, который приводит к распаду.
Мама прямо посмотрела дочери в глаза.
— У вас с Алексеем есть вектор?
Соня молчала. Её взгляд устремился куда-то вдаль, за стены кухни.
Она вспомнила лабораторию. Его тишину. Их договорённость в библиотеке. Солнечные лучи среди пыльных стеллажей.
Завтра они встретятся снова. Обсудят прочитанное.
— Есть, наверное — сказала она почти шёпотом.
— Вот и ответ. — Мама отодвинула чашку, фарфор тихо звякнул о блюдце. — Запомни - поле работает, пока есть направление.
Соня закрыла книгу. Зелёная обложка блеснула в свете лампы, отразив золотистые блики.
— Спасибо, мама.
— За что?
— За объяснения.
Надежда Викторовна встала. Подошла к дочери. Поцеловала в макушку, и её губы были тёплыми и нежными.
— Это не я объяснила. Это — Гурвич.
— А ты?
— А я просто напомнила.
Мама вышла из кухни. Выключила свет в коридоре. Щёлкнул выключатель, и тень поглотила прихожую.
Соня осталась одна. Она сидела в тишине, слушая, как тикают часы. Смотрела на книгу, на её зелёный переплёт.
Думала об Алексее. О том, что между ними не пустота, а поле.
Она взяла тетрадь и открыла на чистой странице.
Взяла ручку и написала.
«Мы не две клетки. Мы — одна констелляция».
Закрыла тетрадь. Встала и выключила лампу. Тьма мягко опустилась на кухню.
Завтра будет новый день. Новая встреча. Новое направление.
Глава 8. Тень проекта
Утро. Библиотека.
Соня пришла первой. Стояла у того же стеллажа. Книга в зелёном переплёте была прижата к груди. Пальцы нервно гладили потёртую обложку.
Алексей вошёл. Его шаги тихо прозвучали в тишине зала.
Она подняла глаза. В них читалась задумчивость. Она была где-то далеко.
— Здравствуйте, — сказал Алексей.
— Здравствуйте, — ответила Соня тихим неуверенным голосом.
Она протянула книгу. Алексей взял. Пальцы коснулись на мгновение.
— Прочитали? — спросил он.
— Прочитала, — кивнула Соня. — Интересная глава.
— О чём?