Марина Федагина – Формула тишины (страница 4)
Она уйдёт. А отец останется.
Алексей закроет глаза. Притворится спящим. Он запомнит это на всю жизнь.
1973 год. Лаборатория.
— Лёша? Ты здесь? — Голос матери вернул его.
— Да.
— Так ты придёшь?
Алексей посмотрел на журнал. На подпись Софьи. Размашисто. С нажимом. Как мать.
Он вдруг понял. Соня не случайность. Она ворвалась в его лабораторию так же, как мать ворвалась в жизнь отца. Без спроса. Без паузы. С теплом. С напором.
Она поставила образцы на его стол. Как мать ставила тарелки.
Она смотрела на него прямым взглядом. Как мать смотрела на отца.
И он... Он ответил ей так же, как отец отвечал матери.
Алексей сжал трубку.
— Я приду, — сказал он.
— Правда? — Мария Петровна обрадовалась. Слышно, как она улыбается. — Я Зине скажу. Она обрадуется.
— Да.
— Ну, всё. Не засиживайся. Езжай домой.
— Хорошо.
— Лёша...
— Да?
— Я соскучилась.
Алексей молчал. Он не знал, что ответить. «Я тоже» было бы неправдой. Он не скучал. Он работал. Но что-то ёкнуло внутри.
— Я приду, — повторил он.
Положил трубку. В лаборатории стало тихо.
Он стоял у стола. Смотрел на свои руки. Те же руки, что у отца. Те же пальцы. Та же форма ногтей. И та же потребность в тишине.
Алексей взял журнал. Убрал в ящик. Ключ повернулся в замке. Он вышел в коридор.
Где-то за стеной гудел институт. Где-то внизу хлопнула дверь. Кто-то смеялся.
Алексей шёл к выходу. И думал о том, что Соня это не просто коллега. Это повторение. Это кровь. Это судьба, которая ходит по тем же кругам, что и двадцать лет назад.
Только теперь он не ребёнок под столом. Он мужчина. И он может выбрать. Остаться в тишине. Или впустить вихрь.
На улице темнело. Алексей поднял воротник. Пошёл к метро. В кармане лежали ключи. В голове голос матери. В сердце подпись Софьи.
И вопрос, на который он пока не знал ответа.
Глава 5. Вихрь
В метро было шумно. Соня стояла у двери. Пальцы сжимали холодный поручень. В тёмном стекле окна отражалось её лицо. Щёки горели.
После лаборатории внутри будто зажгли свет.
Она прокручивала встречу снова и снова.
Его тишина. Его взгляд. Его руки на приборе. И то, как она отдёрнула руку, когда их пальцы встретились.
Зачем? Она не знала ответа.
Дом. Вечер.
Квартира на пятом этаже. Старый фонд. Высокие потолки. Трещина в углу гостиной тянулась ещё с зимы.
Надежда Викторовна сидела на кухне. Перед ней раскрытые статьи. Чай остыл.
— Мам, ты ела? — спросила Соня. Сняла пальто. Повесила на вешалку.
— Ой, Сонечка. За бумагами забыла.
— Сиди. Я сейчас.
Соня открыла холодильник. Достала кастрюлю. Разогрела суп. Поставила перед матерью. Надежда Викторовна улыбнулась. Устало.
— Ты у меня такая взрослая...
Соня вздохнула. Налила себе чай. Села напротив.
Она привыкла. Отец в экспедициях. Геолог. Полгода дома, полгода где-то в тайге. Или в Казахстане. Или на Урале.
Мама одна. Бумаги. Статьи. Тревога. Соня между ними. Как взрослая.
— Мам, — сказала она вдруг. — Как вы с папой познакомились?
Надежда Викторовна подняла глаза. Удивлённо.
— Давно это было. Ты зачем спрашиваешь?
— Просто интересно.
— В институте на практике. — Мать улыбнулась. Вспомнила. — Он пришёл в нашу группу. Высокий, молчаливый. Все девчонки сразу засмущались. А он ни на кого не смотрел.
— А ты?
— А я... — Надежда Викторовна задумалась. — Я подошла. Спросила про образец. Он мне коротко ответил и ушёл.
— Мне стало интересно — Мать тихо засмеялась. — Я потом ещё подходила к нему с вопросами. Почти каждый день. Он слушал меня, в основном молчал, а я говорила.
— Почему он?
Надежда Викторовна посмотрела на дочь. Внимательно.
— Потому что он был тихий. Вокруг шум, а он стоит и такая тишина рядом с ним.
— Тебе это нравилось?
— Да. — Мать помолчала. — Я тогда поняла, что рядом с ним можно остановиться. Не бежать. Не говорить. Просто быть самой собой.
Соня опустила глаза. В груди что-то ёкнуло.
Она узнала эти слова.
Рядом с ним можно остановиться.