Марина Федагина – Формула тишины (страница 3)

— Запишем? — спросила она.

— Да.

Он взял ручку. В журнале появилось: «Образец номер один. Отклонение подтверждено».

Подпись его. Рядом место для второй подписи.

Софья взяла ручку. Написала своё имя. Размашисто. Уверенно.

Закрыла журнал.

— Что дальше? — спросила она.

— Завтра. В это же время, — сказал Алексей.

Она кивнула. Встала.

— В девять?

— В девять.

Она пошла к двери. У порога остановилась. Не обернулась.

— Алексей...

— Да?

— Спасибо, что пустили.

Дверь закрылась.

В лаборатории осталось гудение прибора. Холодный белый свет. И запах, тёплый и живой, который не выветривался.

Алексей смотрел на журнал. Две подписи рядом.

Он выключил свет.

В темноте дисплей светился слабым огоньком.

Как маяк.

Глава 4. Зов крови

В лаборатории стало тихо.

Софья ушла десять минут назад. Дверь закрылась, но воздух ещё хранил движение. Алексей стоял у стола и смотрел на журнал.

Две подписи рядом. Его ровные, острые буквы. Её размашисто, с нажимом.

Он выключил фотодетектор. Прибор затих. Остался только гул вентиляции где-то в стенах.

Алексей снял халат. Аккуратно повесил на вешалку у двери. Потрогал карман пиджака. Там лежали ключи. Пора уходить.

В этот момент зазвонил телефон. Резкий, механический звук. Старый аппарат на стене.

Алексей поморщился. Телефон в лаборатории звонил редко. Обычно завлаб. Или техник.

Он снял трубку.

— Алло.

— Лёша, ты? — Голос матери ворвался без паузы. Тёплый, быстрый поток слов. — Я уже три раза набирала. До тебя не дозвониться.

— Работал, мама.

— Я знаю, что работал. Ты всегда работаешь. Но послушай, у нас в субботу гости. Тётя Зина из Ленинграда приезжает. Ты же помнишь её?

Алексей закрыл глаза. Гости.

Чужие люди в доме. Шум. Разговоры. Вопросы, на которые нужно отвечать. Улыбки, которые нужно носить как маску.

— Я не смогу, — сказал он. — Работа.

— Какая работа в субботу? — Мария Петровна засмеялась. — Ты не начинай. Я уже сказала Зине, что ты будешь. Мы пирог испечём. Тот, с капустой, который ты любишь.

— Мама...

— Лёша, пожалуйста. — Голос стал мягче. Но нажим не исчез. — Ты же понимаешь, она обидится. Даже отец будет.

Алексей молчал. Трубка холодила ухо. В трубке дыхание матери. Живое. Настойчивое.

И вдруг словно удар. Он узнал это чувство.

Не сейчас. Тогда. В детстве.

Москва. 1958 год.

Квартира на улице Горького. Высокие потолки. Тяжёлые двери с резными ручками.

Шесть лет.

Алексей сидит в углу большой комнаты. Под столом. Там темно. Там безопасно.

В комнате гости. Коллеги отца. Профессора. Доценты. Аспиранты.

Шум. Смех. Звон вилок. Голоса накладываются друг на друга. Кто-то курит. Дым ползёт под стол. Алексей кашляет. Тихо. Чтобы не заметили.

— Лёша, выходи! — Это мать.

Она стоит у стола. В новом красном платье. Лицо румяное. Глаза блестят. Она как вихрь. Пронеслась по кухне. Накрыла на стол. Засмеялась так, что зазвенели бокалы.

— Он у меня стеснительный, — говорит она гостям. И смеётся снова.

Алексей не выходит. Он смотрит на отца.

Александр Сергеевич сидит во главе стола. Прямой. Тихий. Перед ним рюмка. Нетронутая.

— Саша, ты чего не пьёшь? — кричит кто-то.

— Потом, — отвечает отец. И улыбается. Усталой улыбкой.

Позже, когда гости уйдут, Алексей проснётся. Увидит свет под дверью кабинета.

Отец сидит за столом. Перед ним книги. Расчёты. Чёрная доска с формулами.

Мать подойдёт. В халате. Уставшая.

— Саш, ты опять? Ложись спать.

— Мне нужно закончить.

— Ты всегда заканчиваешь. — Она вздохнёт. Положит руку ему на плечо. — Ты от нас в свои цифры убегаешь.

Отец не обернётся.

— Я не убегаю. Я работаю.

— Это одно и то же.