Марина Эльденберт – Драконий соблазн (страница 3)
От его тона всегда шел мороз по коже, в его присутствии я всегда ощущала этот дикий холод. Как будто он не дракон, а какая-то подземная тварь. Потусторонняя, из ледяных демонических чертогов, куда попадают грешники.
— Простите, ваше высочество, мы все переделаем…
— Мы все исправим…
— Разумеется, исправите, — перебил Эдриан. — Обе лишены жалованья за этот месяц. Пошли вон!
Служанки вылетели из комнаты, а он повернулся ко мне.
Я встретила его взгляд, вздернув подбородок.
Не сказать, что спокойно — это мужчина реально умел напугать до жути, еще и потому, что я никогда не знала, что у него в голове. Говорят, что ко всему можно привыкнуть, но к Эдриану я привыкнуть не могла.
К его жестокой спонтанности.
Ко всему, что он творил.
— Тебе нравится?! — поинтересовался он, разворачивая меня лицом к зеркалу, как будто я сама этого захотела. — Нравится?!
— Мы уже давно с вами выяснили, что главное, чтобы нравилось вашему высочеству, — ответила я. Не сумела сдержать сарказм. И злую улыбку.
Лицо Эдриана исказилось от ярости, он схватил меня за плечо, вздергивая на ноги, и потащил за собой.
Я не успела даже вздохнуть, как оказалась в ванной. Принц открыл кран, схватил первое попавшееся полотенце и сунул его под воду, а после это полотенце прилетело мне в лицо.
— Умывайся! Смывай с себя эту дрянь, и чтобы через пять минут была в комнате.
Он вышел и громыхнул дверью так, что я вздрогнула. Полотенце шмякнулось на пол, перепачканное в черном и красном, и точно так же выглядело мое лицо. Как будто на картину плеснули краской, и черты лица поплыли. Я сунула руки под воду и принялась остервенело смывать с себя остатки макияжа.
Краска отказывалась поддаваться, кожа уже горела, но, когда я закончила, к счастью, на моем лице не осталось ни грамма помады, туши и румян.
Глубоко вздохнув, я вытерла лицо чистым сухим полотенцем, швырнула его на тумбочку и вышла к Эдриану. Он развалился в кресле, и я ничуть не удивилась тому, что он сказал:
— Ты. Опоздала.
— Я не…
— Ложись на кровать.
Я вздрогнула. Нет, я знала, что рано или поздно меня ждет то, что… то, что он сказал. Но я надеялась, что это случится после свадьбы. Или не случится вовсе.
Никогда.
— Что застыла, Электра? Или тебе напомнить, кто в любой момент может оказаться в соседней камере с твоим дедом? Только в отличие от него, его будут допрашивать не как аристократа. И определенно казнят.
— Я хочу увидеть Кен Джу.
Эдриан вздернул бровь.
— Я сделаю все, что ты скажешь, но я хочу увидеть его.
Он усмехнулся.
— Ты совершенно не в тех условиях, чтобы торговаться, Электра. Хотя… кажется, ты отлично вжилась в роль. Ну что же, я согласен, если мне понравится. А чтобы мне понравилось, ты должна постараться. И не лежать бревном. Понимаешь?
К лицу прилила краска. Несмотря на то, что я старалась не обращать внимания на его слова, на то, что он пытается меня унизить, я все равно не смогла сохранить равновесие. Просто потому, что я…
Я умела драться: Кен Джу учил меня себя защищать.
Я никогда не пасовала в словесных дуэлях.
Но я мало что знала о том, что происходит между мужчиной и женщиной. Дед не проводил со мной беседы о таком, а больше мне рассказать было некому. У меня не было замужних подруг.
Я могла только рассматривать картинки в книге, которая была в дедовской библиотеке. Картинки, показывающие, как мужчина и женщина могут… гм, сплетаться в объятиях.
Иногда, рассматривая их, я даже не понимала, как они вообще так могут.
Но все это была лишь теория, которую я совершенно не понимала.
И уж точно не хотела такой практики с Эдрианом!
— Хм… хотя ты наверняка ничего не умеешь, — он прошелся взглядом по моей фигуре, — но в этом есть своя прелесть. Ложись!
Несколько шагов до кровати дались мне с таким трудом, словно я только-только училась ходить. Мне казалось, что мои ноги — в ужасно неудобных узких туфельках на каблуке выше пристойного, вязнут в густом ворсе ковра. Впрочем, возможно, так оно и было.
Опустившись на кровать, я вцепилась руками в атлас покрывала, и Эдриан, поднявшись, приблизился ко мне.
Он грубо опрокинул меня на спину, развел руками бедра, его ладони прошлись по чулкам и выше, а взгляд стал совершенно звериным.
— Смотри на меня, — приказал он, задирая мне платье, хотя там и задирать-то было особо нечего. — И не вздумай закрыть глаза!
3
Сколько я себя помнила, Кен Джу всегда был рядом. Для всех остальных он был моим телохранителем, тенью следовавшим за мной. Нянькой для избалованной внучки герцога.
Но все они не знали, что нимаец буквально заменил мне родителей. Кен Джу стал мне старшим братом и другом. Он учил меня своему языку, боевым искусствам и медитации. Ближе него и деда у меня никого не было.
Только любовь герцога Эджертона оказалась фальшивкой, благодаря которой мы с Кен Джу очутились в темнице. Разницы была лишь в том, что моя была из золота и шелков. Вот только мне достался надсмотрщик-садист, и я лишь могла надеяться, что моему нимайскому другу повезло немного больше.
Когда Эдриан впервые притащил меня во дворец и заявил, что я должна быть послушной куклой, иначе он принесет мне голову Кен Джу на нимайским фарфоре, я потребовала доказательств того, что друг жив.
Последний раз я видела Кен Джу, когда гвардейцы схватили его и запихали в черный экипаж. Потребовалось двенадцать человек и боевые артефакты, чтобы это сделать — мало кто мог противостоять мастеру нимайских боевых искусств.
Эдриан тогда принес мне срезанную с плеча Кен Джу татуировку — один из нимайских иероглифов, означающих стойкость духа. А у меня тошнота подкатила к горлу при виде запекшейся крови на куске кожи, хотя я никогда не причисляла себя к пугливым.
— Откуда мне знать, что он жив? — прохрипела я.
— Ниоткуда, — растянул губы принц. — Ты можешь поверить мне на слово. Или проверить, что я всегда его держу.
Я даже не сомневалась, что он с удовольствием прикончит Кен Джу у меня на глазах. Драконий отросток!
Но после того, как Эдриан удовлетворил свою похоть, я решила поймать его на его же слове.
— Ты обещал, что я увижу Кен Джу, — напомнила я, когда он перестал стонать и хрипеть на мне и откатился в сторону.
Я бы предпочла, чтобы он хрипел не от удовольствия, а от удушения. Но Эдриан — дракон, а я драконесса без капли магии. Поэтому любая бы попытка его прикончить, как минимум его развлечет, как максимум — подпишет мне смертный приговор.
И не только мне.
— Я обещал сделать это, если мне понравится, — лениво напомнил принц, прикрывая глаза. Его грудь тяжело вздымалась, а на губах играла блаженная улыбка.
— Вам понравилось.
Он открыл глаза и снова навис надо мной, а я подавила желание отползти.
— Ночь еще не закончилась, моя безумно дорогая шлюшка, но утром, так уж и быть, я дам тебе повидаться с твоим верным сторожевым псом.
Кен Джу начал учить меня боевому мастерству с пяти лет. Тогда оно даже не было боевым. Просто смешные движения, похожие на танец. Дед не воспринимал это всерьез, но для меня это постепенно стало важной частью моей жизни.
Я бы могла скрутить Эдриана в два счета. Будь во мне магия, у меня бы даже получилось. Вероятно.
Но жизнь Кен Джу не стоила моей вендетты или поруганной чести.
Поэтому я сделала то, чему еще научил меня мой нимайский друг — погрузилась в транс. Нимайские воины использовали его во время сражений. В трансе не было боли, не было ненависти, ты вообще не испытывал никаких чувств.
Это единственное, что сейчас защищало меня от Эдриана и его садистских желаний. Потому что то действие, что происходит между мужчиной и женщиной, мне совершенно не понравилось.