Марина Чигиринова – Серебряная дорога в пустоту (страница 3)
Потом она вспоминала, что это было начало самой счастливой поры в ее жизни. Наверное трудно распознать счастье, когда оно есть, только оглянувшись назад понимаешь, как счастлив был тогда. Мы обычно торопим время и думаем, что скоро будет лучше, что-то пройдет, и наступит другая, счастливая жизнь, а оказывается, что жизнь-то пробежала мимо и остались только смутные воспоминания, пожелтевшие фотографии и рассыпающиеся цветы, потерявшие аромат…
Свадьба была скромной, набегу они расписались в загсе и Иосиф переселился к ней в 17-ую квартиру на Пятницкой улице, дом 53. Это была та самая последняя квартира, которую снимала семья Малининых.
Не стало папы, разъехались братья, квартира опустела и хотя мамы уже не было давно, у Нины было ощущение ее постоянного присутствия, то слышалось шуршание платья, то чувствовался смутный аромат ее духов, то летом звуки рояля из чужих окон напоминали ее. И боль, постоянная головная боль продолжала мучить…
После революции, Нина так и осталась в одной квартире вдвоем с Кумой, где их уплотнили оставив только две комнаты, в эти комнаты и переехал Иосиф. Все семейные заботы легли на ее плечи. Братьев раскидала жизнь, они давно уехали из Москвы.
Михаил Дмитриевич уже с 1910 года жил в новой семье, а в 1918 году он погиб, выходя из трамвая, попал под мотоцикл.
Опера Мамонтова просуществовала недолго, широкая благотворительная, меценатская деятельность, бескорыстное служение родине (он на свои средства построил железную дорогу Москва-Вологда) привели его к банкротству. Конец его был очень печальным – он в одиночестве умирал в ночлежном доме.
Появление мачехи было тем окончательным рубежом, за которым начиналась самостоятельная взрослая и непростая жизнь. Нина очень быстро встала на ноги и легко руководила своим маленьким мирком. Работа управдомом не была столь простой, как может показаться на первый взгляд, нужно было решать много проблем, уборки, отопления расселения и многое другое.
Зимой она следила за уборкой снега, убирать приходилось большую территорию углового дома и половину проезжей части. Колоритный дворник Абдулла, татарин в белом фартуке и с металлическим жетоном, руководил всей своей семей которая не жалела сил, помогая ему: сыновья по очереди впрягались в веревку, привязанную к двум концам фанеры куда остальная команда огромными лопатами бросала снег. В уборке снега принимали участие не только трое сыновей Абдуллы, но и вся его родня, периодически приезжающая его навещать. Нина уже не пыталась их запомнить – так много их было и так часто они сменяли друг-друга. Помимо этого в борьбу со снегом часто включалась и ребятня из соседних домов со своими маленькими лопатками. Румяные и довольные они начинали шалить и тут же изгонялись серьезными сыновьями Аблуллы, хотя младший из них был лишь немного старше шумной ребятни…
Это было начало самого счастливого периода в их с Иосифом жизни, когда Нина впервые почувствовала какую-то особую ее полноту. У нее теперь есть МУЖ! Она пыталась это осознать и привыкнуть к этому, ее душа наполнялась каким-то новым волнующим чувством. Она ощутила себя по настоящему взрослой и самостоятельной.
Когда они вместе прогуливались по улицам она ловила на себе завистливые взгляды женщин, Иосиф в форме привлекал их внимание всегда, в последствие это стало не только ее проблемой, но и неожиданным спасением…
Китай, 25–27 гг
– Вставай, пора собираться, скоро ехать – Иосиф контрастным силуэтом, как вырезанным из черной бумаги, появился на фоне окна. Нине хотелось зажмуриться и спать дальше.
В Москве осень, конец сентября, а еще так тепло… Не верилось, что придется ехать так далеко, в Китай, навстречу совершенно новой жизни. Нина очень гордилась своим мужем, его направили в качестве военного советника Гуанчжоуской группы, это было очень почетное поручение партии, его могли доверить не каждому и она была уверена, что Иосиф оправдает это доверие… Неясность будущего не пугала, даже наоборот, радовала, и приводила ее в невероятное возбуждение. С ним ей было никуда не страшно ехать, хоть к черту в пекло.
– Уже иду, – щурясь на яркий свет, Нина встала босиком на холодный пол и весело побежала кипятить воду.
– Мне не долго собраться… – не успела она договорить, подавившись сладким утренним поцелуем мужа.
Нина была очень организованной и заранее собиралась, составляла списки того, что может понадобится в долгой дороге, а Иосиф был спонтанным и безмятежно рассчитывал многое купить на месте.
События в Китае Нине представлялись запутанными и пугающими, но главное она понимала – там борются за независимость, за равенство, за освобождение от империалистического гнета. Возглавлял это движение Сунь Ят-сен, вождь гоминьдана и глава созданного в 1923 году, на юге Китая, в Кантоне (Гуанчжоу), Национально-революционного правительства.
Сунь Ят-сен в своей революционной деятельности опирался на опыт СССР и искал поддержки у опытных российских революционеров-большевиков, одним из которых был М. М. Бородин, возглавивший русскую делегацию в Китай. Уже через год после первых переговоров Советские советники добровольцы стали работать в Китае. Сунь Ят-сен прославился как «собиратель китайской земли», стремящийся объединить разрозненные территории Китая. Обстановка осложнялась не только социо-культурной спецификой страны, чуждыми обычаями и языком; главную опасность представляло милитаристское движение. Стремления Сунь Ят-сена встречали сопротивление со стороны местячковых милитаристов, обладающих реальной властью и поддержкой.
Одним из генералов чжилийской клики милитаристов был Фэн Юй-сян, возглавивший переворот. Будучи вероломным и беспринципным, в октябре 1924 г. выступил против чжилийцев, переименовал свои войска в Национальную армию (Гоминьцзюнь) и занял столицу страны – Пекин.
Перевороты и переходы революционеров из одного лагеря в другой были характерны для того периода. Платформа Фэн Юй-сяна, постепенно эволюционировала и и по некоторым позициям приблизилась к взглядам Сунь Ят-сена. Он освободил из тюрем профсоюзных деятелей возобновилась деятельность профсоюзов, кроме этого перешли на легальное существование – гоминьдановские организации [1].
«…Я им говорил, что цель Китая заключается лишь в свободе и равенстве; кто сможет помочь нам добиться этой цели – именно тот наш друг. Чем больше мы встречались и разговаривали, тем больше сближались. В результате моя идеология и мои взгляды тоже постепенно менялись. Поэтому я попросил их порекомендовать мне 30–40 советников из СССР – пехотных, кавалерийских, артиллерийских, саперных специалистов, чтобы они работали в наших учебных заведениях без каких-либо условий с обеих сторон, с единственной целью – помочь нам завершить национальную революцию. Через некоторое время они приехали».
Правление милитаристов в Китае вылилось в непомерное усиление власти губернаторов провинций – дубаней (дуцзюни). Генералы воспользовавшись крушением государственной власти пытались захватить в свои руки военную и политическую власть в провинции, создавая собственные армии и полицию. На севере Китая это были группировки Дуань Ци-жуй, обладающий большой властью и ведущий переговоры с Ячпинскими милитаристами о интервенции против ССР; атаман хунхузов Чжан Цзо-линем также пользующийся поддержкой Японии и обладающий доступом к богатым ресурсам Маньчжурии, Цао Кунь, руководитель старой школы, пользующийся поддержкой наиболее консервативных слоев общества и крестьянства с генералом У Пэй-фу, которых поддерживали еще и американцы и англичане [2].
Растущие масштабы национально-освободительного движения и невероятная популярность лидера Сунь Ят-сена, поддержка его широкими слоями населения, заставили считаться с ними представителей милитаристского движения и ими было решено сесть за стол переговоров о мирном объединении Китая [2].
Именно в этот период и готовилась делегация из советских специалистов для работы в Китае. Все они были полны энтузиазма, революционного подъема, большинство из них были молоды, почти все ехали с семьями, некоторые с детьми.
Но, в этот момент, практически за несколько месяцев до их приезда, Сунь Ят-сен тяжело заболел и 12 марта скончался, что не могло не наложить трагического отпечатка на грядущие события.
И вот, вещи были собраны, и Нина и Иосиф отправились на вокзал, где их ждали остальные представители делегации.
Им предстояло добираться из Москвы скорым поездом до Владивостока, а дальше через Шанхай в Гуанчжоу. Поезд. на первый взгляд, показался весьма комфортным. Иосиф быстро поднял багаж наверх, купе было на двоих. Нина везде умела навести уют, расстелила вышитую васильками салфетку на стол, и когда поезд тронулся стала жадно смотреть на силуэты домов уплывающей в прошлое Москвы. Было ощущение медового месяца, которого толком и не было после свадьбы, а тут столько времени вместе! В соседних купе друзья и соратники мужа со многими из которых еще предстояло познакомиться…
Через 5–6 дней лучезарное настроение стало улетучиваться – дорога была очень длинная и непростая. Им предстояло ехать не меньше девяти – десяти суток по разоренной интервентами местности. В разрушенных вокзалах ничего не удавалось купить, да и вместо вокзала часто встречались вагончики, служившие пристанищем железнодорожников. Их спасала запасливость Нины, все необходимое они везли с собой. Дорога, протяженностью 10 тысяч километров представляла собой удручающее зрелище, разрушенные дома, хлипкие мосты, подпертые шпалами, война сожгла и распахала землю своим смертельным плугом, не щадя ни городов, ни людей. Особенно Нину поразили лица людей на остановках – бледные, голодные, немытые лица, отражающие отчаяние и безысходность…