Марина Чигиринова – Прибежище смерти (страница 6)

Любопытство мучило Леньку и он продолжал рассматривать покойника – не очень старый, хотя есть седина на висках и волосы поредели. Лет сорок? Жил ни в чем не нуждаясь, небольшое брюшко указывало на достаток. Ленька думал: кто это? Врач? Банкир? Медленно продираясь через кусты, шел к своим – нужно было сообщить им о трупе. Оказывается, он ушел довольно далеко от места ночевки.

Может и им угрожает опасность? У Леонтия было ощущение, что за ним кто-то следит, он обернулся, но никого не обнаружил. «Наверное душа покойника летает где-то рядом и беспокоит, смущает мою душу» – подумал он и немного напрягся.

Когда подошел ближе к кострищу, увидел цыгана -Никифора и, непонятно откуда взявшегося, его старого друга – Тишу. Они сидели на бревне и тихо разговаривали о чем-то чтобы не будить остальных.

– Эй! – издалека громким срывающимся шепотом позвал их Леня. – Я покойника нашел! Пошли покажу.

– Какого покойника? Кто-то из наших? – спросил Никифор.

– Ой! Боюсь я покойников! – громко вскрикнул Тихон.

– Сейчас, вещи сложим и пойдем, – засуетился Никифор.

– Далеко ли? Что-то мне не хочется на покойников глядеть – сомневался Тиша.

Пока они обсуждали, разбудили остальной помятый и недовольный народ. Все с любопытством потянулись смотреть на покойника, только не заметили, что монашка уже куда-то ушла, исчезла – не до нее было.

Потянулись один за другим держась за Леонтием, разными узкими кладбищенскими тропками между замшелых, страшноватых надгробий. Тихон торопился, и решил обойти большой склеп с другой стороны.

– Ох! – вскрикнул он по бабьи из-за склепа, – бегите все сюда!

Вся компания ринулась на выручку Тихона. Его все любили, он был спокойный и беззлобный. Сон у всех улетучился, и все торопливо, а Сергей бегом, подошли к Тихону.

Он по бабьи хныкал и смотрел куда-то вправо – на надгробии лежала мертвая старуха Агафья, широко раскинув руки, а чуть поодаль, скрючившись, лежал ее сынок, почти никто не мог вспомнить его имени. Огромная дырка, явно от топора зияла у нее во лбу, а кровью залило ей все лицо и седые космы, разметавшиеся вокруг. Было такое чувство, что она из последних сил пыталась закрыть собой сына, которому, похоже, просто свернули шею.

– Изверги! За что? Кто это сделал? – утирал слезы Тихон.

– Сейчас похороним страдальцев. Видно давно они тут, а мы то думали, в Гатчине, в тепле… – сокрушался цыган-Никифор.

– Нельзя так просто закопать! Нужно милицию вызвать, пусть изловят душегуба. А то и нас всех тут по ночам передушит, как кутят.. – неожиданно подал голос Трофим.

– Никакой милиции, – зло, как змея, зашипел Сергей. – Сначала нас всех изловят, а душегуба навряд ли поймают.

– Целых три покойника, наверно убийца был не один. – продолжал Трофим, – а если целая шайка? Нам с ними не управиться.

– Да, Сережа, надо милицию. Дед должен их вызвать. Его все тут знают, когда он милостыню просит, на него в милиции никто и не подумает. А если, к примеру, Никифор пойдет, на него подумают и сразу заарестуют! – здраво рассуждал Трофим.

– А меня не заарестуют? – заволновался дед и инстинктивно стал, черной от грязи, пятерней расчесывать свою седую бороду, наверное, чтобы выглядеть благообразнее.

– А если тебя и арестуют, то это к зиме только хорошо – посидишь месяцок -другой в тепле, в камере, и кормить будут. А к лету, глядишь, разберутся, да и отпустят.

Дед задумался и на его лице появилась блаженная улыбка, наверное представлял свою жизнь в кутузке.

– Пошли посмотрим, что еще за труп, про которого Леонтий говорил, – подал голос Сергей, видно согласный с таким раскладом. Правда, увидев бедную Агафью, все забыли про то, зачем шли за Ленькой.

– Да тут уже близко, – Леня встал повыше чтобы сориентироваться, и уже, издалека, увидел ноги покойника.

Все медленно, с трудом отрывая взгляд от жуткой картины мертвой Агафьи, потянулись за Ленькой. Встав в ногах у покойника, все реагировали по разному: Граф задумчиво нахмурился, Никифор чесал в затылке, А Трофим с опаской поглядывал на Сергея, который сразу приметил перстень и золотые часы. А Тихон снова утирал слезы что-то бормотал о бренности жизни и наших напрасных ежедневных хлопотах, раз жизнь как скоротечна и хрупка.

И тут Сергей, быстро, умелой рукой выдернул часы с цепочкой из кармана покойника, и медленно, с неприятным скрипом стал скручивать перстень с разбухшего пальца покойника.

– Что ты делаешь?!!! – Трофим пытался оттащить своего неуправляемого собрата от покойника, – Это же мародерство! Грех-то какой! А милиционеры на тебя и убийство повесят, сгноят на каторге!!

– Не подходи! – зло оскалился белыми зубами Сергей, – Вам-дуракам да на такие часы за всю жизнь не заработать! А тут манерничают – золото им не нужно! Да я вам завтра такую проставу сделаю – век будете вспоминать! А кто болтать будет – зарежу. Хотите, чтобы милиция золото украла?

Сергей говорил серьезно, и ни у кого не возникло желания с ним спорить, нависшие над ним Тихон и Никифор в растерянности отступили. А Сергей уже по хозяйски рылся в карманах пиджака мертвого господина. Нашел бумажник и вытряхивал в ладонь монетки.

– Смотрите братцы, а слева на жилетке дырочка и малое кровавое пятнышко. Проткнули его чем-то. Дед милицию вызовет, они разберутся. – Обернувшись на Сергея с нажимом сказал Никифор. Дед вздрогнул, как его упомянули и задрожал, как осиновый лист.

– Не грози мне, себе дороже будет! Может ты сам его и заколол? «Хоронить, закопаем» – это ты у нас помешан на похоронах. Дай тебе волю ты и всех нас похоронишь – усмехнулся Сергей.

 –Не болтай ерунды! Скажи еще и Агафию – я! – басил Никифор цыган. Он был намного выше и вдвое шире в плечах карманника Сергея и не боялся его. – Да, подрабатываю на захоронениях, жаль редко зовут – заработок хороший. Зато не ворую!

– Ты это про меня!! Да для нашей тонкой работы мозги нужны, а у тебя их нет! – зло огрызался Сергей.

 –Хватит -хватит брехать, как псы. Пошли горячего кипятку попьем, позавтракаем, и подумаем, что делать, время бежит быстро, скоро ворота откроют, народ пойдет, – успокаивающе сказал миротворец – Тиша.

Они пошли к кострищу не спеша, каждый был погружен в свои мысли. Граф первый вернулся к кострищу, как только Сергей начал по карманам трупа шарить, он брезгливо скривился и ушел. А Ленька с ужасом думал о том, что теперь разрушиться их дружная компания, почти семья, и теперь каждый будет подозревать другого, если не упекут всех в кутузку.

– Нам надо всем где-то схорониться. А то в милицию затаскают и все будут виноваты, дед все расскажет, глядишь его да и отпустят. – предложил Ленька.

 –Все, да не все! Понял дед! Смотри у меня! Выдашь – убью, – потом Сергей смягчился и сказал – Мы ж с тобой тут пуд соли съели, почитай года полтора тут, одной семьей живем. К тому же я поделюсь, накормлю всех до отвала.

– Два, – тихо сказал дед.

– Что два? – встревожился Сергей. Уж не торгуется ли дед?

– Два года уж минуло, как мы тут живем, – задумчиво сказал дед. – Как сгинули мои сыны.

– Не забудь, – сказал Никифор, – Неизвестно-то теперь когда свидимся, когда все утихнет. Сегодня-завтра сюда точно идти нельзя, опасно.

После выпитого вчера самогона всем хотелось пить, зажгли несколько сухих веток, согрели воду из реки Смоленки и каждый достал, то чем был богат и немного перекусили. День впереди был длинный и не всегда удавалось поесть до вечера.

Расходились по одному. Первым ушел Граф, как то церемонно поклонившись быстрым шагом скрылся среди могил. Никифор решил далеко не ходить – будет отираться с дедом у церкви в ожидании работы. А дед, не спеша собравшись, пошел искать милицейских.

Сергей с Трофимом, неразлучная парочка, тоже скоро ушли. Сергей с подозрением озирался, а в глаза собратьям по несчастью не смотрел. Может все-таки была у него совесть?

Ленька сходил за своим барахлом, завернул его в узелок, а по дороге помог Тихону спрятать и замаскировать следы их пребывания: смешали угли с землей, забросали их листьями, которые осенью тут в изобилии, разбросали доски, которые были лежаками. Довольные, они осмотрели бывшее жилье, и вместе двинулись к выходу.

1.3 Паркет и ложки

– Тебе есть куда идти? – Тихон спросил Леньку прежде чем расстаться. То ли он чувствовал свою ответственность за него, то ли от доброты душевной продолжал заботиться о своем протеже.

– Ты заметил, я уже давно на кладбище не ночую? – продолжал Тихон, – Отвыкать от этого надо, а то так и останешься там навсегда, к тому же душегубы там завелись. У тебя теперь документы есть, так что ищи хорошую серьезную работу. Вот я нашел! Наша артель теперь будет оформлять всю агитацию, снова спрос появился на художников. Малюем плакаты, красноармейцев, да пузатых буржуев у них на штыках, не гнушаемся и ремонтом, малярными работами, лишь бы не голодать. Обещали меня скоро прикрепить к рабочему общежитию. Может и тебя смогу пристроить. Ты куда сейчас?

– Вроде тоже договорился о работе у одного начальника – паркет чинить, – Ленька важно выпрямился, а о жилье договориться не догадался, побоялся.

– Вот и хорошо! Вот и замечательно! Торопишься? – спросил Тиша, – А то зайдем в трактир, тут рядом, я тебя хорошим завтраком накормлю? Я же с заработков приехал – деньги есть!

Ленька возражать не стал, живот давно свело голодом. Вчерашние запасы еды сразу же и закончились.