Марина Чигиринова – Прибежище смерти (страница 8)

Ленька не мог упустить такую возможность – обмылся, постирал и развесил свои вещички на трубах. Ээх! Хоть и холодная вода, но так хорошо! Потихоньку стал согреваться, сложил аккуратно остатки еды, на завтрак, завернул в газету и сразу заснул.

Всю ночь ему снились кошмары. Спал урывками, тому что Леня боялся поздно проснуться и пропустить приход Викентьевны, вдруг и она увидит его хозяйство в ванной и выгонит его. Не подумал он, что накрепко заперся изнутри. Поэтому все время просыпался, озираясь, и не сразу понимая, где находится. То он видел огромную летучую мышь, которая гналась за ним на кладбище, и превращалась в Графа, зловещего в огромном цилиндре; то увидел Агафью которая улыбалась и грозила ему пальцем, не обращая внимания на огромную, зияющую дырку во лбу.

Окончательно проснувшись, он огляделся вокруг. Как хорошо – тепло и спокойно, совсем не так как вчера, когда он проснулся на кладбище. Встал и отправился в ванную, с наслаждением умылся ледяной водой, попил из-под крана, забрал высохшие вещи и оделся. Возвращаясь в гостиную увидел в маленькой комнате на стене часы с маятником, было шесть часов утра.

Поев, взялся за работу. Его терзали всякие сомнения: может не торопиться работать? Он боялся снова оказаться на улице. В то же время он очень хотел попробовать как у него получится, сумеет ли он? Ведь раньше он никогда этим не занимался, хотя он и не врал Осипу Сергеевичу, когда говорил о ложках, да корзинках… Вчера еще черт его подзуживал как-то взять с хозяина денег за материал, который достался ему бесплатно, и немного разжиться деньгами. Но он отмел эти мысли уже вечером, когда его так хорошо покормили и доверили ему остаться в этой квартире.

Он аккуратно выскребал мусор, налипший в полость, куда должен был лечь кусочек доски, квадрат, выпиленный по мерке с узелками… Работа оказалась интересной и захватила его целиком. Его очень напугал резко прозвучавший звонок в дверь. Это пришла Викентьевна со свертком в руках и корзинкой, висящей на локте. От свертка распространялся вкусный аромат.

Настасья Викентьевна огляделась, увидела опилки, уже вставленную одну половичку и осталась довольна.

– Леонтий! Иди поешь, пока тепленькое. Уже время обеда, – Она стала накрывать на вчерашнее полотенце, положив ложку и открыла поставила что-то похожее на горшочек из которого шел пар, – Ну, как тут спалось? Я забыла тебе показать где тут удобства. Нашел? Стара я стала, все забываю, зачем-то таскаю собой вязанье, хотя можно было оставить его и здесь.

А Ленька все думал, как признаться, что мылся, стирал. С души отлегло.

– У меня есть своя ложка! – Ленька достал ее из своего узелка, – Спал я прекрасно, тепло, обмылся в ванной.

Суп оказался чем-то вроде куриной лапши, попадалась и крупа, картошка и кусочки курицы с жирной кожей. Ленька накрошил в суп остатки вчерашнего подсохшего хлеба, с удовольствием поел теплого супа и принялся за работу.

Викентьевна села поодаль в старинное вытертое бархатное кресло и внимательно наблюдала за Ленькой, а он заметив такое внимание, начал сноровисто строгать, примерять и работа пошла. Потом он поочередно приложил куски дерева к середине орнамента и подобрал подходящее по цвету. Викентьевна потеряла к нему интерес и вся ушла в вязание.

Так незаметно день стал клониться к вечеру, когда вдруг в дверь раздался стук, старушка побежала открывать.

– Ну как у вас дела? – прогремел с порога бас хозяина и раздались его уверенные шаги.

– Хорошо-хорошо. – задумчиво говорил он рассматривая разложенные квадраты вместо утраченного паркета. – Где материалы достал?

– Пришлось полазить по подвалам и чердакам, – ухмыльнулся гордо Ленька, – вон, даже лампу красивую нашел, с богиней. Могу вам ее подарить. – расщедрился он. Уж очень хотелось ему понравиться хозяину.

– Тебе самому лампа пригодится, я почти договорился, чтобы тебе дали угол во временное жилье, а там может работать или учиться пойдешь, тогда и что-то получше найдешь, – степенно, с расстановкой рассказывал Осип Сергеевич.

– Вот уж спасибо вам большое! – обрадовался Леонтий, – за мной не станет, а я уж отработаю.

– Погоди-погоди благодарить, еще рано, но пока ты все ремонтируешь глядишь, дело сладится. Еще что-то с окном не так, закрывается плохо, теща покажет. Нет ко мне никаких вопросов, просьб? – спросил хозяин, – А я вот тебя Леонтий спросить хочу: имеешь ли активную политическую позицию? Хочешь ли ты вступить в коммунистическую партию?

– Да, да, конечно хочу! Но возьмут ли меня? – неожиданно для самого себя ответил Ленька, так как, от него хотели услышать.

– Вот и правильно! Вот и хорошо. С течением времени, если будешь стараться, глядишь и исполнится твоя мечта, – расплывшись в довольной, снисходительной улыбке сказал хозяин. – Заприте за мной, я спешу.

Леонтий не сдержался и подошел к окну, посмотреть как Осип Сергеевич медленно пошел в темноте, по бульвару, глядя на этого человека его душа наполнилась чувством благодарности, и одновременно темная сторона Леньки почувствовала жгучую зависть «Мне бы так: степенно идти по бульвару на службу, сытно есть и ждать обустройства такой большой, богатой квартиры! Будет и у меня все! Землю буду грызть, а будет!» Ленька сверкнул глазами и энергично взялся за работу, а скучающая Викентьевна вязала в кресле и, не останавливаясь, говорила:

– Опять на работу пошел. А мы сейчас с двумя дочками в соседней парадной живем, но квартира-то похуже этой, маленькая. Я в той квартире еще с мужем жила, он ремесленником был, потом разбогател, но в революцию, от волнения помер, бедный – сердце у него. Вот старшенькая, еще в первую мировую, и познакомилась с Осипом, он еще тогда только начал надежды подавать, был одном в революционном кружке, с Троцким, или с Зиновьевым, я все путаю. Мне тогда не понятно было – хороший он жених или нет, бедный был, голодный. А она – люблю, и все! А теперь он большевик! Коммунист! Может я что лишнее говорю? Не обессудь, – она положила клубок и вязанье и пошла налить себе воды, – Леонтий, пить хочешь?

– Нет, – я уже попил, – Пробормотал Ленька, с любопытством слушая Настасью Викентьевну.

– А младшую никак не могу замуж выдать, ветер у нее в голове. В девках засиделась – ей уж двадцать минуло! А где ж сейчас приличного человека найдешь, да и непонятно все, либо беден, как церковная мышь, либо кроме собраний ничего знать не хочет, для семьи не годится! Вот Осип – все в семью! Об Аглае заботится, не нарадуюсь, – все говорила и говорила старушка. И Леньку стало смаривать под ее разговоры…

Так прошла неделя, другая, и не только паркет был готов, но были еще и отремонтированы латунные кремоны на окнах, подтесано неплотно закрывающееся окно, откуда холодный осенний воздух задувал в уже привычное для Леньки жилище. Он уже привык и к сидящей над душой Викентьевне, но работа была сделана, и он попросил расчет.

– Иди сюда Леонтий! – Услышал он с порога приветливый голос Осипа Сергеевича, – У меня хорошие новости для тебя!

Ленька заспешил в прихожую, где не спеша раздевался хозяин. Он долго вытирал грязные сапоги об тряпку у двери и, посмотрев на Леньку сказал:

– Сначала посмотрим, как ты справился.

Ленька заробел. Наверное никогда он в жизни еще так не волновался, он чувствовал, что от того, понравится или нет его работа хозяину, зависит его дальнейшая жизнь. И к тому же он вложил всю душу в этот паркет, отремонтировав его, он долго его полировал, тер ветошью и найденным огарком свечи и любовался результатом.

– А что? Красота! Молодец, мастер! Научился понемногу… А говорил – «ложки», – Припомнил, усмехнувшись, Осип Сергеевич. Ленка зарделся от похвалы, никогда такого за собой не замечал, и еще больше смутился. Хозяин проверил, как закрываются окна, походил степенно по комнате.

– Теперь о новостях: мой знакомый из Коломны просил, чтобы я прислал тебя, у него какие-то тоже плотницкие работы, попроще, не паркет. Пойдешь? Не подведешь меня? А главная новость – еще вчера тебе выделили жилье не так далеко отсюда, хотел тебя отвести, но поздно освободился. Дойдешь сам? Я тебе бумажку с адресом дам, и вторую бумажку с адресом моего знакомого, не подведи, помоги ему, и денежку малую заработаешь, – довольно поглаживая подбородок, убеждал Осип Сергеевич.

– Спасибо, Осип Сергеевич, благодарствую, – обрадовался Леонтий,– работа мне очень нужна, обязательно пойду.

Хозяин опустил руку в карман и достал несколько купюр и монеток и протянул их Леонтию:

– Бери, заработал!

– Спасибочки, хозяин. Отработаю, постараюсь, не подведу, – Леня смущенно взял деньги и сунул их в карман. Потом собрал весь свой нехитрый скарб и надел стеганую душегрейку.

– Какой я тебе «хозяин», лучше называй меня товарищ Осип. Прошли времена хозяев! Собирайся, вместе выйдем, пока нам по дороге, я тебе путь укажу; и ты с нами можешь уходить – обратился он к теще.

– Нет, мне надо немного прибраться, и я скоро приду, торопливо засуетилась теща, собрала сверток с остатками еды и сунула Леньке, – Не забывай нас, заходи. Может еще какая работа будет. Иди, мил человек, поздно уже, у тебя в новом жилье ничего нет, а так придешь, – поешь, – заботливо суетилась Викентьевна.

– Повезло тебе, должны были тебе дать угол в коммунальной квартире, делили бы комнату со старушкой. Уже разгородили ее шкафами, а три дня назад старушка представилась, так, что ты теперь – полноправный хозяин комнаты. Бери ключи! – и хозяин протянул два ключа, связанные веревкой и два обрывка бумаги с адресами.