Марина Чигиринова – Прибежище смерти (страница 7)
В трактире Ленька с удовольствием поглощал тарелку наваристых суточных щей с ломтем хлеба, а Тиша день как начинал, так и заканчивал рюмкой. Уже по его потрепанному виду можно было сказать о его дружбе с бутылкой. Но Ленька не решился пожурить его, тем более Тихон с таким невероятным удовольствием опрокинул первую стопку, и сразу налил вторую, глаза его заслезились, нос покраснел. Вид у него стал счастливый довольный и расслабленный.
– Вот так крутишься, суетишься – а тебя раз, спицей – и нет тебя. А потом ничего не будет, ни тревог, ни горестей, ни водки.... – загрустил Тиша.
– Как ничего? А рай? Ад? – спросил Ленька подбирая крошки.
– Нету н-и-ч-е-г-о! – продолжал Тихон, – а уж за что бабу безобидную убили с ее ребенком? Да еще так жестоко?
– Ну вот, связался ты с этой агитационной бригадой, и в бога не веришь? Или потому, что не разрешают верить теперь? А богу-то не обидно, верили, верили, и вот – перестали …? Обидно… – рассуждал Ленька.
– Никогда я не верил! И отец мой не верил, и дед, – сказал, как отрезал, живописец-агитатор и растопырил пальцы в неотмывающейся краске, – Еще что-нибудь съешь?
– Спасибо, брат, сыт! Давно горячего не ел. Уважил ты меня, – Ленька довольно щурился.
– А я еще выпью! – он долил остатки водки в стопку, облизал край графинчика с последней, повисшей, каплей и, быстро, не глотая, плеснул водку в горло, – Вкусно…
Допил, но так ничего и не съел. Завернул недоеденный бутерброд в тряпочку сомнительной чистоты и сунул в карман. Они двинулись по улице к центру, обоим нужно было перебраться с Васильевского острова, где находилось кладбище.
– Может туда зайдем, смотри, еще трактирчик? – обрадовался Тиша, увидев зеленую вывеску с надписью «Казенная винная лавка».
– Нет, ты как знаешь, а мне надо идти. Дорога длинная а работы лишиться не хочу, вдруг опоздаю… – деловито рассуждал Леонтий.
– Ну, как хочешь, – пригорюнился, Тиша и поплелся рядом.
– А ботинки-то у покойника были так хороши! Мои снова износились, не новые были, на подошве дыра… А ведь они ему больше не нужны? – невпопад, грустно сказал Тиша.
Обменявшись адресами, они расстались. Ленька почему то почувствовал, что видит Тишу последний раз, вернулся и крепко обнял его. А Тихон смахнул пьяную слезу и ушел. На этот раз чутье обмануло Леонтия, и он еще встретит Тихона, и довольно скоро.
Часы на Невском показывали полпятого, к месту новой работы он пришел пораньше, и задумался, что значит «ближе к вечеру». Он решил полчасика отдохнуть на чугунной скамейке, а потом уже идти и стучаться в дверь.
Скучая, он стал рассматривать толпу. Его не покидали мысли о событиях на кладбище. Недолго думая, смышленый Леонтий пришел к выводу, что Агафья с сыном увидели что-то, за что поплатились жизнью. Они больше остальных забредали на старые участки кладбища в поисках оставленной на могилах еды, рассматривали надгробья, собирали продукты, если их удавалось найти, то конфетку, огарок свечи, то яйцо на Пасху… Грех это! Мародерство. Но все равно их жалко, нарвались на жестоких убийц. А богатый господин с часами никак не вписывался в его версии.
«Пожалуй пора!» – скомандовал сам себе Ленька и скоро уже толкал тяжелую дубовую дверь парадного, быстро поднялся и постучался в квартиру. Дверь в квартиру была такая высокая, если смотреть наверх, то падала кепка, зато был виден удивительной красоты кружевной потолок с лепниной.
– Ктой-то там, – раздался дребезжащий старушечий голосок из-за двери, – входи, дверь открыта. В полумраке прихожей стояла маленькая, сухенькая старушка, очень похожая на тех деревенских старушек, к которым привык Леня. И сразу почувствовал к ней симпатию и предвкушение чего-то хорошего.
– Я к начальнику, паркет чинить. Он говорил вам? Я и не спросил как его зовут, неловко вышло…, – говорил Ленька, боясь пройти. И напачкать страшно и ботинки стыдно снимать – уж очень неприличные у него портянки.
– Осип Сергеевич его зовут, он при должности, а чем занимается, мы, простые люди, и не разумеем. Я – Настасья Викентьевна, все зовут просто – Викентьевна, его теща. Делать мне нечего, вот он мне поручил тебя ждать. А ты не менжуйся, проходи в ботинках, – тоненьким голоском рассказывала теща. Видно было, что она разговорчивая и приветливая женщина.
– А меня зовут Леонтий, Ленька. Забыл я про инструмент спросить, у меня ж ничего нет, даже топора, – сокрушался Ленька, проходя в гостиную.
– Принесли, принесли все, голубчик. Вон, смотри, в углу ящичек. Только я не знаю – все ли. А материалу нет, хозяин сказал чтоб ты сам нашел и купил, он завтра деньги отдаст.
Леня разложил на полу несколько стамесок, топор, два молотка, рубанок, кусок столярного клея, и завязанные в серую рогожку гвозди, разные: там и обувные и мебельные с круглыми головками и длинные и короткие, много. Целое богатство.
– Хорошо! Пойдет! – похвалил он инструменты.
– Ой, забыла же сказать – Осип Сергеевич просил тебе передать, что сегодня не придет, работает, не жди его. Но если хочешь, можешь тут переночевать – в углу поставили топчан набитый соломой. Не бог весть какие условия, но зато время не теряется на дорогу, можно завтра с утра начать спозаранку, – приветливо скороговоркой ворковала старушка, и ее голос создавал теплый уют, обволакивал.
У Леньки от радости, что есть где перекантоваться ночью, заколотилось сердце. На кладбище ведь возвращаться опасно, да и холодно уже там.
Воодушевленный, он принялся за работу. Говоря по-честному он не был краснодеревщиком, а для этой работы требовался высококлассный мастер, художник -реставратор, но понимая это Ленька все же взялся – он верил, что научится, справится, сможет не хуже. Невероятный авантюризм и самонадеянность подталкивали его.
В инструментах нашел пеньковую веревочку, с важным видом, под любопытным взглядом Викентьевны, замерил недостающие и сгоревшие у печки половицы, убедившись, что они одинаковые и квадратные, завязал узелки на веревочке, а затем замерил отверстие по центру узора.
– Пошел я, Викентьевна, материал искать, тут особая древесина нужна, как найду, так и вернусь, – отрапортовал Ленька и отправился сам не зная куда…
Он не только не знал, где можно купить нужное дерево, но и денег у него не было совсем, на его покупку. Поэтому он пошел сначала по дворовым помойкам искать, но к его удивлению, там ему не удалось найти нужного, более того, там уже работала мафия бездомных, которые бдительно следили не попадет ли что-то полезное для них в мусор, и сортировали его. Часть попадала на барахолки, а часть использовалась самими бездомными.
Боясь с ними связываться, Ленька пошел искать по парадным, чердакам и подвалам и нашел там много интересного.
Уже в кромешной темноте он принес в квартиру, где его ждала Викентьевна, несколько длинных дубовых досок, которым было не меньше ста лет, еще несколько красивых кусочков темного дерева, разных оттенков, часть дверцы шкафа из массива груши и красивую старинную латунную лампу, настоящее сокровище. Латунная полуобнаженная красавица держала патрон лампочки и ее обвивал нескромный плющ – залюбуешься, такого чуда он не видел никогда.
Хоть Ленька и не был краснодеревщиком, но понимал, что дерево нужно брать старое, высохшее, тогда оно не будет коробиться и усыхать, к дереву Ленька относился с уважением, берег и любовался каждым кусочком.
– Леонтий, иди, поешь. Ты хорошо потрудился. Время позднее, пора ужинать и спать. Сейчас тебе накрою и пойду, я тут рядом живу, в соседней парадной, только вход со двора, – скороговоркой бормотала Викентьевна и включила верхний свет, одна тусклая лампочка в огромной хрустальной люстре слабо осветила гостиную. На высокую, грубо сколоченную табуретку она положила льняное полотенце с двумя синими полосками по краю и аппетитно разложила кусочки хлеба, нарезанную солонину, кусок черствого пирога и соленый огурец.
Это было настоящее пиршество! Даже дома не всегда он уходил сытым от стола, только осенью и до середины зимы еще что-то оставалось, а потом приходилось подтянуть пояса. Вручали остатки сала, сушеные грибы и рыба.
– Красота! Спасибо! – Ленька придвинул табуретку к тюфяку и удобно расположившись, начал есть.
– Водки нет! Не велено давать, – строго сказала Викентьевна, – Замкни дверь за мной, пойду. Завтра приду. А как Осип Сергеевич завтра, не знаю, – Ленька увидел как она, неуверенно спускалась по лестнице, одной рукой держась за перила, а в другой несла старенькую корзинку с вязаньем, времени она не теряла. Он захлопнул дверь и закрыл ее на задвижку изнутри и накинул на петлю огромный крюк. Вот делали же замки! Как в сейфе.
Ленька вернулся к своему пиршеству и к своим мыслям. Но они имели сейчас совсем другой, чем вчера, оптимистический окрас. С наслаждением откусывая сладкий пирог, Ленька представлял себе своих друзей по несчастью, как они там? Нашли ли убежище?
А за окном, как поднялся ветер. И в квартире было тепло и уютно! Давно он так не спал. В доме, и почти на кровати.
Но прежде чем заснуть, он пошел осмотреться в квартире. Больших комнат было две, они были проходные, а в две другие, поменьше, вход был из коридора. В конце коридора – туалет и ванная, большая на львиных ножках и в ржавых подтеках! Леня, не надеясь, попробовал открыть воду. В кране раздалось бульканье, шипение, потом полилась ржавая вода, она потихоньку превратилась в прозрачную, чистую воду. К огромной радости, он увидел в углу ванной маленький коричневый обмылок.