Марина Бонд – Табу (страница 5)

Загнав машину в подземный паркинг, он поднялся в свой пентхаус, из окон которого открывался потрясающий вид на город. Оксана давно переехала к нему и по праву могла считаться здесь хозяйкой. Не разуваясь, Марк прошёл в кухню, где, судя по звукам, крутилась подруга. Встал у панорамного окна, что тянулось полукругом от кухни до комнат. Вынул сигарету, небрежно отшвырнув пачку, и прикурил, щёлкнув понтовой зажигалкой – подарком Оксаны. Всё это он проделал, не сводя с неё прищуренных глаз. А та, будто не замечая его прихода, расставляла на столе готовые блюда, доставленные на заказ. Вот на кой ляд, хотелось бы знать, она выклянчивала эту ультрасовременную кухню баснословной стоимости, коли сама на ней ни черта не готовит? Ни разу Марк не видел, чтобы та стояла у плиты или мыла посуду. Зато перед гостями она, как образцовая хозяйка, могла похвастать наличием последних достижений в мире техники.

Спросить её, как доехала – слишком банально, не её уровень. Принести извинения за то, что не поехал с ней – а вот это уже не его уровень. Он хоронил своего отца – причина более чем веская для задержки. Решил начать сразу с главного.

Расстегнул верхние пуговицы чёрной рубашки, которую так и не переодел с похорон, ослабляя ворот.

– Для тебя есть вещица, которую ты не сможешь не оценить.

– Думаешь? – надменно бросила та.

Она повела точёным плечом, обласканным шёлком короткого халатика. Изогнула чётко очерченную бровь, стрельнув в него глазами. Ярко-голубыми глазами. Выходит, ждала его, иначе давно бы сняла линзы. Он достал из кармана чёрных брюк бархатную коробочку:

– Уверен.

– Вряд ли ты сможешь превзойти свой вчерашний поступок, – с неприкрытым сарказмом ответила подруга. Как же её это покоробило.

Марк затянулся, выпустил струю дыма в потолок и оставил тлеющую сигарету в пепельнице.

– Ещё как смогу, – ловким движением пальца раскрыл коробочку.

– Что там? – Оксана посмотрела типа безразлично, но Марк сразу заметил, как загорелись её глаза. Он знал, какую слабость она испытывает к ювелирным украшениям, и был уверен, что и сейчас не устоит.

– Подойди и взгляни.

Он сверлил её взглядом, высматривая, выискивая… Что? Что он хотел увидеть?

Девушка не выдержала. Преступив через свою уязвлённую гордость и якобы задетое чувство собственного достоинства, она подплыла к Марку, будто притянутая магнитом. Увидел, как вспыхнули её глаза и приоткрылся рот в немом изумлении, стоило ей увидеть содержание футляра.

У неё есть браслет, на котором должно быть семь подвесок. Каждая, ни много ни мало – драгоценный камень в ювелирной огранке. Шесть из них – сапфир, изумруд, биксбит, александрит, турмалин и бриллиант – она скрупулёзно собирала не без помощи Марка, разумеется. Теперь же на белоснежном шёлке таинственно мерцал рубин – единственное недостающее звено шедевра. Марк слабо сёк во всей этой драгоценной мутотени, но точно знал, как она жаждет заполучить последний, самый дорогостоящий камешек.

– И только? Мог бы и расщедриться, – с гонором ввернула она, гордо отворачиваясь, чтобы вернуться к прерванному занятию.

Игра началась.

– Ах ты, дрянь, – рыкнул он. Рывком развернул к себе за плечо, отбросив коробочку. – Придётся и за это постараться!

Надавил на плечо, вынуждая встать перед ним на колени. Другой рукой рванул ширинку и спустил боксеры, высвободив эрегированный член. Сходу вогнал себя в её рот – послушный, тёплый, мягкий. Она подавилась и закашлялась, но он знал, что это напускное. Бывало, она и глубже заглатывала его член. Задвигался в ней, откинув голову и прикрыв глаза, чувствуя, как её язычок принялся умело ласкать его плоть. Руками огладила его бедра, забралась нежными ладонями под рубашку на живот, обхватила ягодицы. Застонала, и эти стоны перемежались с хлюпающими, чавкающими звуками, которые его сводили с ума.

– Давай, бери. Возьми его весь. До конца. Оближи мои яйца. Тебе же это так нравится.

Ей нравилось получать дорогие подарки, и за это она готова на всё. Между ними всегда так: просто и понятно. Он одаривает её, она благодарит, как может. Не хватало в ней той проникновенной открытости, искренности…

Марк открыл глаза и опустил голову, чтобы видеть Оксану. Намотал волосы на кулак и откинул её голову так, чтобы увидеть лицо. Очень красивое, идеальное, «модное» лицо с полными блестящими губами, которые сомкнулись вокруг его члена.

– Смотри на меня, – хрипло приказал он.

Оксана взмахнула ресницами и с хищным прищуром впилась в него взглядом пронзительно голубых глаз. Взяла рукой за основание члена и поводила скользкой головкой по своим влажным губам.

– Вот так. Умница.

Марк утопал в голубых глазах, когда она провела языком от основания фаллоса и обратно. Смотрел в голубые глаза, когда она облизывала, посасывая, его яйца. Вперился в голубые глаза, когда она шлёпала головкой члена по своим губам. Голубые! Мать твою за ногу, а! Чёртовы голубые глаза!

Рывком поднял её и дёрнул ворот халата. Шёлковые полы, легко соскользнув, распахнулись, и идеальное тело, частично скрытое изысканным кружевом дорогого белья, предстало во всей красе. Значит, подвыучила его и тоже ожидала не с пустыми руками.

Сжал округлые груди, упругие и твёрдые, как мячики. Она застонала, призывно глядя ему в глаза. Чуть откинула голову и сексуально прикусила нижнюю губу, ластясь к нему всем телом. Он надавил большим пальцем, освобождая закушенную плоть, и погрузил его в покорный ротик. Тут же заменил палец языком, целуя жадно и наверняка больно, почти кусая. Он хотел забыться, раствориться в теле подруги. Руки хаотично, рывками ласкали её тело, путались в волосах, будто он сам себя заставлял чувствовать её, Оксану. Полные губы страстно отвечали на поцелуи-укусы. Налитая грудь вдавливалась в его твердую. Из недр её рта вырывались заученные, хорошо поставленные и очень возбуждающие – с этим не поспоришь – полувсхлипы, полустоны.

Пальцы с силой впивались в её спину и попку, оставляя следы, пока он надвигался на неё, понуждая пятиться. Сам с себя сорвал раздражающую рубашку – Оксана никогда его не раздевала. Не прерывая бешеного поцелуя, напоролись на стол. Крутанул её и прижал спиной к себе. Наклонился, сметая разложенную еду на пол, и, оставив её распластанной на столе, сам выпрямился. Грубо, по-хозяйски, расставил её ноги шире. Свои присогнул в коленях и чуть отклонился под нужным углом. Поводил головкой члена у её промежности, увлажняя и то, и другое, и ворвался в неё до упора. Услышал её вскрик, который словно кнутом подстегнул его, и стал двигаться в ней – мощно, глубоко, заполняя до предела.

Стол ходил ходуном, ножки жалобно скрипели. Провёл рукой по её позвоночнику, по натренированным мышцам спины. Спустил ладони на ягодицы и слегка раздвинул их. Вид его члена, исчезающего в ней, срывал крышу. Она стонала. Громко, призывно, местами наигранно. Да где же грёбаное непритворство? Где? Чёрт бы это всё побрал!

С силой шлепнул по ягодице, услышав болезненный вскрик. Вот теперь по-настоящему. Его рука на её коже – гладкой, нежной, безупречной. Его рука на её коже… твою мать! Вышел из неё и снова рывком развернул к себе. Схватил рукой за подбородок, пусть и грубо – она стерпит. За такие побрякушки всё стерпит – таков между ними негласный уговор.

– Смотри на меня, – выдохнул ей в лицо.

Марк оттеснил Оксану к стене, закинул её ноги себе на пояс, вдавливая в холодную поверхность. Руками обхватил тугие ягодицы и насадил на себя. Оксана послушно смотрела, не отрываясь. Позволяла любоваться своей безупречной красотой, слегка поворачивая голову то в одну, то в другую сторону, не забывая при этом стонать, облизывать и покусывать губы, и вытворять прочие штучки, безотказно возбуждающе действующие на него.

Марк знал, что она не кончит, поэтому не беспокоился о её ощущениях, удовлетворяя лишь свою дикую похоть. Она кончала только от оральных ласк. Не сегодня, солнышко. Не сегодня. Он врывался в неё снова и снова, чувствуя приближение своей разрядки. Она начала подсыхать – видно, ей не очень удобно. Или думает уже о другом… Плевать!

Уткнулся в её шею, вдыхая… аромат её духов. Чёрт! Да где же она? Настоящая она? Где её запах? Её вкус? Её цвет?

Протаранил её в последний раз, хрипло застонав, изливаясь в неё. Его оргазм – вот что сейчас настоящее.

***

Он съездил в посёлок на девять дней, а затем и на сорок, отдавая последний раз дань уважения усопшим. Оксана не поехала, да он и не настаивал. Малая пришла в себя. Не мудрено – юный возраст даёт о себе знать. Жажда жизни вновь пробудилась в ней, и нереально зелёные глаза снова засверкали. Ей предстоял заключительный год обучения в школе. Она уже выбрала учебное заведение и профессию, которую пойдёт осваивать дальше – учитель младших классов. Как она сама выложила, учителей начальных классов в школе, где учится она и дети из близлежащих деревень, и так не хватает, к тому же двое вскоре уходят на пенсию. Да и вообще, она очень любит детей и хочет связать с ними свою жизнь, помогая, чем может. Право, конечно, её, но… учитель? Миллионы она точно не заработает. Хотя ей и не нужно, судя по всему.

Марк завёл скважину в дом и установил септик. Об этом они тоже поспорили, но он был непреклонен. Теперь дом обустроен тёплым туалетом и постоянным водоснабжением. Как ни крути, а с такими удобствами живётся и проще, и комфортнее. Особенно одной.