Марина Бонд – Табу (страница 7)
Марк крепче обнял её за плечи, запустив пятерню в распущенные волосы, обалдев от их густоты и тяжести. Сильнее прижал её голову к груди, как будто этим мог облегчить её страдания. Эва зарыдала ещё сильнее, словно в поддерживающих объятиях Марка пала её внутренняя плотина под натиском горечи.
– За что мне это? Чем я провинилась? Почему именно я? За что меня наказали? Что не так я делаю? Как я теперь буду одна, без них??
Она выла волком. Вцепилась в него, ногтями, пальцами впиваясь в кожу. И вены ему вспарывала своим надсадным, надрывным плачем. Он обеими руками откинул её голову, заглядывая в глаза. Один хрен темно и ни черта не видать. Но всматривался в её лицо, в её глаза, наизусть помня, какие они зелёные.
– У тебя есть я, слышишь? Ты не одна. Я всегда буду с тобой. Буду рядом, если понадоблюсь, – хрипло поклялся он, поцеловал её в лоб и, не отнимая губ от кожи, забубнил: – Нет тут твоей вины, малыш. Это жестокая реальность во всей своей красе. Одному чёрту известно, почему их забрали именно сейчас. Но ты не одна, слышишь? Теперь я буду с тобой. Что бы ни случилось, ты всегда можешь на меня положиться.
Малая продолжала заливаться слезами, но уже не так горестно. Так они и стояли в обнимку. Марк перебирал её волосы, кайфуя от их тяжести и длины. Нет, не так. От того, что они по-настоящему густые и гораздо длиннее, чем были при первой встрече. Уткнулся носом в макушку и вдохнул полной грудью её запах – её настоящий запах. Ветер. Она пахла тёплым ветром и примесью хвойного леса. И он совершенно чётко чувствовал прикосновение маленькой девичьей груди через тонкую ткань пижамы. Да… девочка подросла за этот год.
Эве так хорошо было в его объятиях. Так правильно. Словно там её место. Так тепло и спокойно в его больших руках, прижатой к сильной груди. Такую уверенность вселили в неё клятвенные заверения, что она и впрямь поверила, что он всегда будет с ней. Теперь он о ней позаботится и защитит от всех невзгод. В сердце робко забрезжила надежда: будущее оказалось не таким мрачным, каким казалось ещё утром.
Простояли так довольно долго, пока Эва окончательно не успокоилась. Откинула голову назад, и Марк сумел различить черты её лица – глаза привыкли к темноте. Охватил руками её голову, провёл большими пальцами по щекам, стирая остатки слёз. Его и без того большие руки казались огромными на её маленьком аккуратном лице.
– Как ты, малыш? – тихо спросил он.
– Лучше. Спасибо тебе, – прошептала в ответ малая.
– Тогда идём спать.
– Да.
Но вопреки своим словам, она снова положила щёку на его голую грудь, а он совсем не был против. Кожей чувствовал её дыхание, сам дышал ею. И в эти самые минуты он испытал неведанное ранее глубокое, самое настоящее чувство умиротворения. Удивительно, как в такой трагичный день он был почти счастлив, стоя на крыльце тёплой ночью и обнимая эту малышку. Свою малышку.
Подивился её честности. Что вот так, без прикрас, она призналась в истинной причине своих слез. Не у каждого взрослого хватит духа признать такое, а тут – совсем девчонка, а смелости не занимать. Вся такая непритворная, открытая, искренняя…
Прощаясь с Эвой на следующий день, в её бесхитростных глазах он увидел благодарность за поддержку и обожание, почти благоговение перед ним.
Глава 6
Он прошёл в комнату, не разуваясь. Внимательно всматриваясь в неё, сел за стол напротив. Положил локти на столешницу и подался вперёд. Она молчала, и этой немой болью, безнадёгой в глазах, пламенем жгла по оголённым нервам.
– Теперь ты точно увезёшь меня в город, – глухо утвердила она. Марк кивнул, насквозь прожигая её взглядом. – А ведь я поступила в педагогический институт. Тебя и это не остановит? – он отрицательно качнул головой. – Как же скотина? У бабушки корова. И свиньи. И гуси. Да у меня куры, – зелёные глаза наполнились слезами.
– Отдадим в добрые руки, – просипел Марк.
– А дом? – слёзы покатились по проторённым дорожкам. – Не отнимай у меня дом!
– Не буду.
Он знал, как дорого ей это место со всеми счастливыми воспоминаниями, и ни за что не хотел лишать её этого. Она несмело положила свои ладошки на его одну руку. Он тут же накрыл их второй.
– Мы справимся. Вместе мы всё переживём. У тебя есть я, помнишь?
– Да, – прошептала малая и уткнулась лицом в их переплетённые руки.
– Всё будет хорошо, малыш. Я всё улажу, всё решу. Я тебя не оставлю…
Он продолжал шептать ей слова утешения и поддержки. Скудно, неумело, но как мог. Высвободил одну руку, накрыв обе её одной ладонью, чувствуя, как слёзы капают на неё. Гладил по шелковистым волосам, заплетённым в простую косу. И хотел бы хоть половину её боли взять на себя, но не мог…
Как и обещал, он решил все организационные моменты – начиная от проводов в последний путь Галины Никитичны, заканчивая продажей её скотины. До конца лета уладил эти вопросы, ни во что не втягивая Эву, хоть та и хотела помочь, более-менее оклемавшись.
Перевёл сестру в педагогический университет в городе и даже выудил для неё место в общежитии. Разумеется, не за простое спасибо, а забашлял где надо. С красным дипломом её с руками и ногами взяли в универ, а вот с переполненной общагой пришлось подсуетиться. Он, конечно, без напряга для себя мог купить ей скромную квартирку, но, на его взгляд, школу общежития должен пройти каждый, чтоб заматереть. Он и сам проходил, смотавшись из дома, открыто выражая матери протест.
Лето выдалось насыщенным: переезды, продажи, переводы. Жизнь Эвелины менялась так стремительно, что она не успевала вникать в сам процесс. Будто оставалась сторонним наблюдателем своих же перемен. Марк действительно всё решил сам, не советуясь и ни о чём её не спрашивая. Это потом, со временем, она уяснила, что он такой решительный и категоричный по жизни, а не только в экстренных ситуациях. Существовало только два мнения: его и неправильное. Порой такая постановка дела ему мешала, особенно при столкновении с равным себе оппонентом. Но чаще играла на руку и выстраивала ситуацию так, как было нужно ему.
Вот и сейчас он всё сделал по-своему. Но Эва была благодарна ему за помощь, пусть и за такую напористую, местами непреклонную. Сама бы она вряд ли справилась и наверняка бы просто растерялась. Но как бы не поспевала Эва со скоротечными изменениями в своей жизни, ход времени замедлить ей не дано. И вот наступил учебный год, и её с головой затянуло в студенческую жизнь.
***
– Тут не занято?
– Нет.
– А теперь – да!
Рядом с Эвой за парту плюхнулся веснушчатый паренёк со смеющимися голубыми глазами. Шлёпнул увесистую сумку рядом с собой и на одном дыхании выдал:
– Я – Лёшка Чебышев. Сам не местный. Живу в общаге. Вот выучусь на физрука и буду соблазнять хорошеньких старшеклассниц. А когда они мне на шею станут вешаться – я им такой: «Нет, что вы! Отстаньте! Я не такой!»
И вроде подмигнул залихватски, но в его короткой, уморительной речи явно слышалась обида на всех красавиц, которые когда-то его отвергли. И не мудрено. Бесшабашное поведение и разудалый вид приманивали завязать с ним лихую дружбу, вместе втягиваясь в авантюры и вместе же из них выкарабкиваясь, но никак не отношения, даже с намёком на серьёзные.
– Я – Эвелина, – тихо представилась девушка, потому как в аудиторию вошёл преподаватель.
– Ого. Кудрявое имечко для училки. Или ты здесь просто ради диплома?
– Хочу работать учителем младших классов.
– Тогда однозначно надо сокращать, Лина, – не спрашивая её согласия, парень перекроил имя на свой лад. Эва не успела возразить такому непривычному сокращению – началась лекция.
Заселилась Эва в общагу позже всех и до последнего не знала, с кем будет жить. В перерыве между парами набрала Марка, чтобы узнать, куда её определили. Она только накануне провела поминальный обед на сорок дней, собрала свои пожитки и нехотя осталась переночевать у брата. Могла бы и сразу в общежитие поехать, но «там ещё не всё решено». В конце учебного дня Марк сам заехал за ней, чтобы отвезти в общагу.
– Привет, малыш, – поздоровался он, когда Эва уселась в «Кайен» под завистливые взгляды остальных студентов.
– Здравствуй, Марк, – она стеснялась и чувствовала себя зажатой, что вчера в его элитной квартире, что сейчас – в крутой машине.
– Как первый день учёбы? – окинул её цепким взглядом и тронулся. Хотел курить, но, помня её нелюбовь к табачному дыму, сдержался.
– Как первый день учёбы, – пожала плечами Эва. – Знакомство с преподавателями, с расписанием, с однокурсниками…
– Нравится здесь?
– Ещё не поняла, но там было бы лучше, – уверенно закончила она, имея в виду провинциальный институт, куда изначально она поступила сама, а не оказалась здесь внезапно после всех зачислений, да ещё и по блату.
– Малыш, тему свернули, – жёстко оборвал Марк и всё-таки закурил.
Он-то рассчитывал, что малая обрадуется переводу в более престижный ВУЗ и оценит старания брата. А выходит – всё наоборот. И, как бы он ни пыжился проявить заботу, всё мимо ворот. Это конкретно его подбешивало.
В комнате на трёх человек свободной оставалась единственная кровать. Её-то Эва и заняла. Пока распаковывала вещи, пришли соседки.
– Я уж думала, так никого и не подселят. Припозднилась ты, подруга.
– Так вышло, – пожала плечами Эва.
– Ладно. Лучше поздно, чем никогда. Я – Катя, – представилась первая вошедшая девушка.