Марина Бонд – Табу (страница 4)
– Конечно, нет! Это же так… невкусно!
Она так смешно сморщила моську, что Марк невольно усмехнулся.
– С чего ты взяла, если никогда не пробовала?
– Парни из класса курят. Не все, но большинство. Это же типа так круто, по-взрослому, – она закатила глаза. – Зато потом разговаривать с ними невозможно – так разит от них, фу!
И пока они шли до земляничной поляны, Эва – беспечно размахивая корзинкой, а Марк, выпуская струи дыма в сторону от неё – она рассказывала ему о своей жизни.
Вот, казалось бы, что такого интересного зрелому мужчине можно услышать из уст пятнадцатилетнего подростка? Всё ведь знает, всё сам проходил. Но заслушивался! Переливающуюся трель её нежного и в то же время по-девичьи звонкого голоса впитывал в себя и не мог наполниться. Любовался её плавными движениями, легкой и осторожной походкой. Было какое-то очарование в том, как её тонкие, по-детски угловатые руки двигались мягко и неторопливо. И глаза эти, словно в душу заглядывали… Колдовские глазища просто!
Она подошли к поляне, и Эва уселась на корточки собирать ягоды. Мужчина облокотился о дерево, скрестив руки на груди. Смотрел на эту девчонку, на её острые, разодранные коленки, торчащие из-под платья, а в голове одно вертелось: сестра, у него есть сестра. И вдруг четко понял, что он теперь тоже несёт ответственность за эту кроху. Ему захотелось оберегать её от невзгод и подсказывать на жизненном пути. Чёрт возьми, на правах старшего брата он вполне мог себе это позволить!
Глядя, как она неторопливо заглядывает под листочки, мурлыча под нос мотив незамысловатой песенки, он вспомнил старый советский мультфильм.
– Тебе бы сейчас волшебную дудочку, чтоб все ягоды показались, и ты смогла их быстро собрать. – Эва подняла голову и удивленно распахнула на него глаза. Вся сочность зелени отразилась в этих бездонных глазюках. – Ну, помнишь мультик про девочку, её лукошко и волшебную дудочку?
Эвелина поняла, о чем он, но взглянув на него, так и залипла, ничего не ответив. Как же он красив! Стоит, лениво подпирая дерево. Такой весь уверенный в себе, с нагловатым прищуром темных глаз, будто насквозь её видит. Четко выделенная линия губ, темнеющая щетина на щеках. Закатанные до локтя рукава светлой рубашки оттеняют загар крепких мускулистых рук, хотя до её загара ему далеко – сказывается работа в офисе.
Она на миг прикрыла глаза, стряхивая оцепенение.
– Помню. Только она не торопилась собрать ягоды, а просто ленилась заглядывать под каждый кустик. Здесь вообще жизнь течет неторопливо, без спешки и излишней суеты. Здесь люди проживают свои жизни, а не прожигают, как в больших городах.
Мягкая улыбка изогнула её губы, когда она объясняла эту простую и непреложную, на её взгляд, истину.
– Так уверенно говоришь. Была в большом городе?
– Да, – она заметно помрачнела. – Три раза, – и она продолжила свое занятие, разорвав этот колдовской зрительный контакт.
– Судя по всему, тебе там не понравилось. Почему же?
Эвелина пустилась в пространные объяснения, так и не поднимая больше головы. А, видит Бог, Марку дико хотелось снова утонуть в бездонной зелени её глаз.
– Люди там какие-то злые, нервные. Вечно куда-то спешат и всё равно ничего не успевают. Всё мчатся сделать, везде торопятся успеть. Быстрее, быстрее, быстрее. Слишком стремительный темп жизни. Люди не успевают жить здесь и сейчас, наслаждаться настоящим моментом, радоваться самой жизни, выраженной в мелочах. Живут будущим, заглядывают в него, планируют, а как же настоящее? Ведь его тоже надо прочувствовать, прожить, иначе не понять вкус самой жизни. Но нет, об этом они не задумываются, живущие в вечной гонке за успехом, модой, престижем.
Марк чуть нахмурился, глядя на её склонённую головку. Надо же, он никогда не смотрел на бурлящую жизнь в большом городе с такой стороны. Наоборот, он всегда подпитывался кипящей энергией города, ощущал себя в своей тарелке, находясь в самом центре событий. Он, как выразилась малая, прожигал свою жизнь, беря от неё всё, что она могла дать, и даже больше. Он гнался за престижной должностью и уверенно лидировал, опережая своих соперников. Он хотел иметь всё самое лучшее – от наручных часов до дорогой женщины. И имел.
– Интересно ты рассуждаешь. Тогда в чём, по-твоему, истинный смысл жизни? – кто бы мог подумать: успешный бизнесмен рассуждает о смысле бытия с провинциальной пигалицей.
Она посмотрела на него в упор. Серьёзно так. По-взрослому.
– Вырваться из вечного круга сансары и обрести свободу в Шамбале, – и звонко рассмеялась, разрушив таинство изречения. – Да откуда ж я знаю?
Всё ещё смеясь, она поднялась с колен и направилась к нему с полным лукошком ягод. И когда успела насобирать? В свободной руке Эва держала веточку из двух плодов. Пристально глядя Марку в глаза, она сделала шаг к нему.
– Для кого-то – покорить все вершины мира сего, – чересчур пафосно возгласила она, отправив в рот одну земляничку, – а для кого-то – наслаждаться вкусом спелых ягод.
Она подошла к нему вплотную и поднесла другую ягоду к его сомкнутым губам. Растерянно глядя ей в глаза, он открыл рот и послушно взял плод, чуть коснувшись губами её пальцев. Глаза в глаза. Секунда. Две. Три. Вдруг Эва поспешно отвернулась, смутившись.
– Мы можем вернуться домой, а можем дойти до реки, если тебе интересно, – пробубнила она.
– Давай, – прочистив горло, ответил Марк.
Что давай? Давай домой? Или давай к реке? Эва сама решила и пошла в другую сторону от дома. Марк закурил и мастерски перевёл беседу в нейтральное русло. Так они и болтали остаток дня, пока вечерняя мошкара не заела и не погнала их домой.
Вечером Марк увидел все прелести жизни без удобств: и как отец приносил ведра с водой из скважины, и как Эва вручную мыла посуду в рукомойнике, а после сливала грязную воду из ведра в дренаж, и как Ханна ставила в печь тушиться жаркое. И ведь никто не роптал. Всё делали с удовольствием. Каждый был на своем месте, а главное – счастлив. Сама атмосфера в доме указывала на это.
Только Оксана со своими замашками никак не вписывалась в эту тихую, скромную обитель. Черты её безупречно красивого лица искажал неподдельный ужас по мере понимания того, как живут эти по-своему счастливые люди. Она не могла объяснить, что именно вызывало в ней отторжение – нищета ли, простота или то странное спокойствие, которого она не знала с детства.
Позже, до половины ночи Марк беседовал с отцом, оставшись наедине. Они сидели на крыльце, прямо на ступеньках, теплой безлунной ночью, включив противомоскитные приборы, и разговаривали. Долго, полно, объемно. Говорили обо всём и обо всех, без утаек и прикрас.
За завтраком, когда Ханна подала ту самую землянику с молоком и сахаром, малая вновь ошарашила Оксану, смутив родителей и порядком развеселив Марка.
– Какие необычные у вас глаза! Они меняют цвет! – с восторгом выдохнула она, всматриваясь в Оксану.
– Это контактные линзы, глупышка. С ними ты можешь придать своим глазам любой оттенок.
– Не знала… – приуныла малая, явно разочаровавшись.
– Ещё узнаешь, – уверенно предсказала Оксана.
«Не с её глазами» – подумал Марк, решив, что грех прятать такую красоту за искусственным цветом.
Уезжая, он тепло попрощался с отцом и Ханной. Оксана лишь облегчённо вздохнула уже в комфортабельной машине оттого, что «весь этот кошмар закончился». Марк не обратил внимания на её хныканье – купит ей побрякушку, и она оживёт. Последнее, что он запомнил, – это искромётные, весёлые, самые зелёные глаза в мире…
Глава 4
…теперь же в них плескался самый настоящий страх перед будущим без родителей. Эвелина всматривалась в тёмные глаза брата и не видела там ни поддержки, ни сочувствия. Мощная энергетика силы и уверенности, которые всегда сопровождали его, бурлила в прищуре его глаз. Сухих глаз.
Бабушка рыдала, никого не стесняясь, да и Эва не пыталась сдерживать нескончаемый поток слёз. Почему жизнь так к ней жестока? Почему забрала её любимых, добрых и ласковых, самых лучших в мире родителей так рано? Отца, который души в ней не чаял. Матушку, которой можно было поведать о своих переживаниях и которая всегда выслушает и поможет советом. Как они могли умереть, когда она к этому совсем не готова? Вот сдалась им эта распроклятая столица, куда они поехали за красивой и качественной школьной формой для Эвелины и новым компьютером в знак похвалы за отличную учёбу! Почему именно в них въехала фура, водитель которой заснул за рулём? В этот раз они нарочно оставили дочь с бабушкой, готовя ей сюрприз, – какой, так и останется тайной. Ох, лучше бы она с ними погибла, а не горевала сейчас над их бездушными телами.
После поминального обеда, на котором хлопотала бабушка, а Эва тенью сидела за столом, ни к чему не притрагиваясь и ничего не отражая, Марк отвёз её в дом. Она растормошилась, лишь когда речь зашла о её переезде в город, поближе к брату, где он сможет приглядывать за ней. Но малая закабенилась не на шутку, с боем отвоевав себе право остаться в посёлке под присмотром бабушки. Обговорив такой вариант с Галиной Никитичной, он решил помогать им финансово – на одну пенсию особо не разживёшься – и на следующий день уехал в город. Не то чтобы со спокойной душой, но что уж…
Оксана отчалила ещё накануне, не пожелав остаться на ночь «в этой дыре». Естественно, она недовольна таким раскладом – тут к гадалке не ходи. Хорошо, что Марк купил ей безделушку ещё несколько дней назад, как раз перед началом всей этой катавасии. Тогда не до подарков было, а сейчас пригодится.