Марина Бонд – Табу (страница 3)

– Марк, – отец прокашлялся, – знакомься – Эвелина. Эва, – он посмотрел на девчонку, – это твой брат – Марк.

Даже если бы сейчас взорвался дом по соседству – Марка это не ошарашило бы сильнее. Он сжал челюсти и перевёл напряжённый взгляд из-под нахмуренных бровей с отца на девчонку. Сестра? У него есть сестра? Твою мать! И он узнаёт об этом лишь сейчас? А если бы не приехал – вообще бы никогда не узнал? Шок от этой новости затмил все остальные чувства, и он тупо уставился на малую.

У той же округлились глаза, и даже челюсть отвисла. Весь калейдоскоп эмоций на лице читался безошибочно: удивление, неверие, надежда, радость, восторг.

– Вы правда мой брат? – до конца не веря своему счастью, благоговейно прошептала она.

И чему, спрашивается, так рада? Марк вот ещё не до конца разобрался в своих чувствах. Скорее, задело, что его так долго держали в неведении. Из-за этого в нём шевельнулась обида, вперемешку с раздражением. Но нет, конкретно на эту лучезарную малышку его не самые светлые чувства никак не распространялись. Скорее – на отца. За то, что не доверился, не рассказал. Даже в письмах ни разу не заикнулся. Да уж, устроил сюрприз, ничего не скажешь…

Марк усилием воли расслабился, откинулся на спинку стула, слегка улыбнулся и чуть склонил голову на бок:

– Думаю, будет уместно сразу перейти на «ты». Родственники, как-никак.

Малютка широко улыбнулась, показав ямочки на щеках:

– Легко!

– Отец, Ханна, Эвелина, – он по очереди переводил взгляд с одного на другого по мере перечисления имён, – это – Оксана, моя подруга, – наконец представил и её.

– Лучшая? – всё с той же подкупающей непосредственностью уточнила Эва, подавшись вперёд.

Марк не смог не улыбнуться в ответ:

– Близкая.

– У меня тоже есть лучшая подружка. Мы учимся в одном классе, – как самый большой секрет поведала Эва.

Оксана сдержанно улыбнулась, но взгляд её остался холодным. Девочка казалась ей слишком шумной и прямолинейной, нарушающей привычный порядок и комфорт, который девушка привыкла поддерживать вокруг себя. Она не испытывала враждебности, просто внутренне дистанцировалась, словно наблюдая за ребёнком с безопасного расстояния.

– Оксана, – продолжил Марк, переводя смеющийся взгляд на свою спутницу, – это мой отец – Леонид Маркович. С остальными ты уже знакома.

Да, так уж завелось в их поколении: только этими именами нарекали первых мальчиков в семье. Так и чередовались Леониды Марковичи с Марками Леонидовичами. Причём первые всегда отличались мягкостью характера, уступчивостью, либеральными взглядами, тогда как вторые были в чём-то резковаты, местами грубоваты и упрямы до нельзя.

Закончив с официальной частью, перешли непосредственно к обеду. Не сказать, чтобы блюда отличались изысканностью, к чему привыкла Оксана, но были вкусными и сытными. Она сидела прямая, как палка, с холодно-отсутствующим выражением на эстетичном лице, теряясь в догадках, что из деревенского разнообразия на столе можно съесть без опасений за своё пищеварение. Наконец, её выбор пал на салат из свежих овощей.

До чего забавно Марку было наблюдать за Эвелиной, которая с нескрываемым интересом разглядывала, как Оксана утончённо принимает пищу, правильно держа вилку. Да, манеры держать себя за столом, впрочем, как и всё остальное, выгодно подчёркивали её воспитанность и утончённость, что всегда играло Марку на руку на раутах. Но здесь они смотрелись… нелепо.

– Разве так удобно держать вилку? – бесхитростно спросила Эва.

Леонид Маркович замаскировал свой смешок кашлем, Ханна зарделась, явно смущаясь за дочь, а у Марка настроение улучшилось на глазах – с этой малюткой точно не соскучишься.

– Так правильно держать вилку, – надменно-насмешливым тоном ответила Оксана.

– А удобно? – продолжала настаивать на своём малая, пропуская мимо ушей намёк на отсутствие таких навыков у неё самой.

Оксана передёрнула плечиком:

– Дело привычки.

– Эва, не мешай гост’е, – с акцентом урезонила её Ханна.

– Как скажешь, ма.

Девочка просто пожала плечами, взяла вилку так, как удобно ей, и стала есть.

– Так в каком классе ты учишься? – словно продолжив прерванную беседу поинтересовался Марк и демонстративно рукой отправил в рот лист салата.

– Я закончила девятый класс. Кстати, на отлично! – немного хвастливо добавила она.

Он нахмурился:

– Сколько же тебе лет?

– Пятнадцать, – гордо объявила она.

Марк оторопел. Он дал бы ей лет тринадцать, не больше. Во-первых, из-за её детской ребячливости, а во-вторых, уж больно… маленькой она выглядела для своих лет. Тонкие запястья, острые коленки, вся такая угловатая. Ребёнок – никак не подросток. Марк сам себя одёрнул, когда его взгляд непроизвольно опустился до уровня её груди, отыскивая там хотя бы намёк на таковую.

Заметив его недоумение, в разговор вступила Ханна:

– Эвелина родилась недоношенной и о’чень крохот’ной. Всё ещё от’стает от сверст’ников в физи’ческом раз’витии.

– Зато не глупая, да и школьные отметки тому подтверждение, – вступил в беседу отец.

Так мало-помалу за столом завязалась беседа. В основном интерес распространялся вокруг жизни Марка. Он покорно отвечал на все вопросы, смекая, что отцу до одури хочется узнать про его жизнь.

– Па, – вступила в разговор Эвелина, – если Марк мой брат, то почему он жил не с нами?

Вот она – не самая приятная тема для разговора, которую так легко и непосредственно затронула малая. До сих пор они очень тактично обходили острые углы.

– Потому что Марк жил со своей матерью, – просто ответил отец так, как есть.

– А ты тоже жил с мамой Марка?

– Раньше.

– И что случилось?

Марк невольно задержал дыхание и крепче сжал вилку, надеясь и страшась одновременно услышать такой же правдивый ответ.

– Мы перестали ладить, и я уехал в этот городок к твоей бабушке. Потом встретил твою маму, и мы стали жить вместе.

Марк выдохнул и размял кисть, которую свело от напряжения. Как ни крути, а хорошо осознавать, что эта, в общем-то, милая женщина не виновата в распаде их семьи.

Ханна убрала со стола основные блюда и вынесла сладкий пирог.

– Леонуш, помоги поставит’ самовар, – тихо и ласково попросила она хозяина дома, произнося его имя на чешский манер, от чего оно звучало как-то интимно, что ли…

Вообще, даже за такое короткое время Марк отметил, как диаметрально отличается поведение двух женщин его отца. Одна всегда распоряжалась, отдавала приказы, выказывая явно доминантное положение в семье; другая – просила о помощи, ласково и нежно, беспрекословно уступая лидирующее место главе их семейства.

Обе получали от него желаемое, только с огромной разницей в ощущениях самого мужчины. Прежде он всё делал через силу, будто из-под палки, под постоянным гнётом. Всё воспринималось как должное – в лучшем случае. А чаще с недовольством: не то, не так, не вовремя. Об этом отец расписывал в более поздних письмах. Да и Марк, став взрослым мужчиной, на своей шкуре прочувствовал такое потребительское отношение матери.

Просьбу Ханны о помощи отец исполнил мгновенно, будто только и ждал повода сделать для неё что-то. Невооружённым глазом видно, что ему это нравится. Реально в кайф что-то делать для неё! Отчего такая разница – Марк пока не догонял.

После обеда Эва предложила гостям прогуляться и посмотреть земляничные места. Оксана отказалась, сославшись на усталость после дороги, и Ханна проводила её в спальню, где та сможет отдохнуть. А вот Марк не без удовольствия принял приглашение новоиспечённой сестрёнки.

Глава 3

Обалдеть! У неё есть брат! Старший брат, о котором она всегда мечтала, хоть и понимала, что этой мечте сбыться не суждено. Ну, хотя бы потому, что она бы в любом случае была старшим ребенком в семье. А еще потому, что ма тяжело перенесла единственную беременность и принудительно родила Эву раньше установленного срока из-за слишком высокого кровяного давления, когда под угрозу стала её собственная жизнь. Как следствие, врачи настоятельно запретили ей даже думать о второй беременности.

Но ребёнок – есть ребенок, и запретить мечтать ей никто не мог. Её брат непременно был бы грозой всей школы и защищал бы её от глупых и назойливых приставаний мальчишек. Он был бы первым красавцем в поселке, и все девчонки завидовали бы Эве. Но реальность складывалась совсем иначе: сначала Эвелину дергали за косички мальчишки и кидали в неё снежками. Не по злорадству, а просто выбрав такой способ общения, как объясняла ма. В девятом классе некоторые девчонки уже пользовались косметикой, у всех формировались женские изгибы, кто-то даже целовался и не только, если верить слухам, а Эва оставалась совершенно непривлекательным объектом для поползновений противоположного пола из-за своей слишком детской внешности. И вот теперь внезапно и совершенно неожиданно выясняется, что у неё всё это время был брат! И именно такой, каким она его себе воображала. Высокий, красивый, статный.

У неё взмокли ладони от волнения перед предстоящей прогулкой. Пока она ходила в сарай за лукошком для ягод, Марк уже ожидал её на крыльце.

Они вышли со двора и Марк жадно закурил.

– Ты куришь, – Не вопрос. Не наезд. Просто констатация факта. – Па раньше тоже курил, а потом перестал. Просто ма однажды попросила, и с тех пор он не курит.

– А ты пробовала?

У малой округлились глаза: