Марина Бонд – Табу (страница 2)

О свадьбе никто из них никогда не заикался – их и так всё устраивало. За исключением одного… этот грёбаный «Маркуся» занимал вторую строчку чата ненавистных прозвищ, но отучить её никак не удавалось. Говори – не говори: в одно ухо влетело, в другое вылетело. Однако, надо отдать ей должное, таким уменьшительно-ласкательно-тошнотворным именем она звала его исключительно наедине. И на том спасибо.

Они заехали в посёлок, миновали центральную площадь. Малочисленные трёхэтажные дома сменились частными, хотя и среди них попадались современные, на вид комфортные, двухэтажные жилые здания.

Они углубились дальше. Асфальтированная дорога перешла в просёлочную. То тут, то там встречались коровы, что улеглись на солнышке и лениво жевали траву. Индюки горланили что-то на своём, куры разбегались от проезжающего автомобиля, гуси стайками решали свои дела. По всем признакам они въезжали в породистую деревню с рабоче-крестьянским укладом жизни.

Оксана не на шутку встревожилась:

– Маркусик, ты уверен, что правильно едешь?

Марк сжал челюсти и скупо кивнул, балансируя на грани терпения. А вот и лидер чата ненавистных прозвищ – «Маркусик». Да чтоб всё это!

По данным навигатора им оставалось ехать чуть меньше километра, как вдруг откуда-то сбоку на дорогу выбежал щенок и со всего разбега плюхнулся в лужу посреди этой самой дороги. Вывалившийся язык и частота дыхания явно указывали на то, что малышу жарко. Ну ещё бы! В его-то «шубе» да при такой жаре! Марк притормозил у самой лужи, видя, что тот и не думает уходить.

Следом за щенком появилась девчонка лет двенадцати, заливисто хохоча. Да так заразительно, что Марк невольно улыбнулся, глядя, как её согнуло пополам от безудержного смеха. Она заметила машину и посмотрела прямо на водителя. У неё были такие зелёные глаза, каких он в жизни не видел! Они были настолько яркие, что даже сквозь запылённое лобовое стекло и расстояние в пару метров Марк различил сочный цвет молодой весенней зелени в смеющихся, искрящихся неподдельной радостью глазах. Русые волосы с рыжими всполохами заплетены в простую косу. Короткие волосёшки выбились из общей внушительной массы и завились в мелкие кудряшки, обрамляя лицо. Перепачканное, улыбающееся лицо. Простое платье до коленок, кстати, разбитых, короткие носочки и сандалики завершали образ беспечной озорницы.

Марк ожидал, что вслед за ней вывалится ватага таких же сорванцов, но нет, девчушка оказалась одна. Она наклонилась, подхватила на руки уже мокрого щенка, ничуть не смущаясь, что испачкается. Отошла к обочине и даже отвесила шутовской поклон, мол, проезжайте, путь свободен. Марк, усмехнувшись, не смог не кивнуть в ответ и уже в зеркале заднего вида увидел, как щенок, заливаясь лаем, вырвался из рук девчонки и побежал прочь, а та припустила за ним.

Наконец, они подъехали к искомому дому. Это была самая обычная бревенчатая одноэтажная постройка. Мужчина стиснул руками руль, переживая глубоко внутри волнение, всматриваясь в дом своего отца. Простые деревянные окна, ставни которых приветливо открыты и выкрашены в небесно-голубой цвет с витиеватыми белыми узорами. Срезы брёвен покрашены в белый цвет, что делало общий вид дома каким-то нарядным. Сами брёвна потемнели от времени – видно, что жилище не новое. Но, чёрт возьми, таким теплом веяло от него. И от ухоженного палисадника под окнами с разнообразными цветами. И от хозяйственных построек, видно, что не новых, но заботливой рукой поддерживаемых в добротном состоянии. И от двора, по которому маршировал петух, ведя неусыпное бдение за своим гаремом. Марка невольно потянуло погрузиться в эту атмосферу, кожей прочувствовать, действительно ли там так тепло и уютно, как кажется. И он вышел из прохлады авто в удушливую жару летнего дня.

На крыльце появился мужчина пожилых лет, и Марк с трудом признал в нём отца. Некогда тёмно-русые волосы, как и у него, переливались под ярким солнцем всеми оттенками серебра. Обветренную кожу лица избороздили морщины. Крепкое телосложение угадывалось в развороте плеч – породистая черта всех Наумовых. Чистые, выглаженные брюки на подтяжках и белоснежная рубаха в красную клетку яснее слов говорили, как человек готовился и ждал этой встречи.

Позади него маячила женщина, несмело поглядывая из-за его плеча на прибывших гостей. Он спустился с крыльца и направился прямо к Марку, не сводя с него лучистых светло-серых глаз.

– Здравствуй, сын, – севшим от переизбытка чувств голосом поздоровался он. Марк увидел, как его глаза наполнились слезами.

– Здравствуй, отец, – у Марка от волнения голос тоже сел, но тёмно-карие глаза, доставшиеся ему от матери, остались сухими.

Несколько мгновений они вглядывались друг в друга, словно решаясь на дальнейшие действия. Марк, всегда действующий напролом и ненавидящий пробуксовку в любом её проявлении, первым протянул руку для приветствия, но её так и не пожали. Вместо этого старик схватил сына за плечи и крепко прижал к груди. Ну как к груди – он был на полголовы ниже, поэтому скорее сам уткнулся щекой в его плечо. Вот она, долгожданная и невероятно желанная встреча отца с сыном наконец свершилась!

– Марк! Как я счастлив тебя видеть! – старик снова обхватил его за плечи и отодвинулся на расстояние вытянутой руки, всамделишно рассматривая его. Ещё раз сильно обнял, и Марку послышался приглушённый всхлип. – Да что ж это я держу гостя на пороге? А ну, проходи в дом! – спохватился мужчина, отворачиваясь в попытке скрыть всё же выступившие слёзы, и сам направился в ту сторону.

Только сейчас Марк вспомнил об Оксане, что так и сидела в машине. Ну, разумеется, не царское это дело – самой открывать дверь и выходить. Лицо Оксаны не выражало даже толику положительных эмоций. На нём снова было заученное холодно-отстранённое выражение. То ли от того, что пришлось подождать, пока о ней вспомнят, то ли от вида дома, в котором, вот теперь можно биться об заклад, даже близко нет тех удобств, что удовлетворили бы столь претенциозную особу – Марк не стал вникать. Не до того сейчас.

Через сени они вошли в дом. Переобувшись в тапочки, о чём похлопотала хозяйка, они прошли в довольно просторную комнату с накрытым столом. Сразу видно – их ждали. Появился отец, и мокрые пятнышки от воды на рубахе выдавали его с головой: всё-таки растрогался и ходил умываться. Пока все трое усаживались за стол, хозяйка спешно принесла ещё один стул и посуду с приборами. Ну как есть – не ожидали его с кем-то. Да он и сам не ожидал, если честно.

– Как дорога? Не шибко устали? А то обед и подождать может, а вы прилягте, отдохните, – волнуясь, застрекотал отец, видимо, решив начать разговор с второстепенных тем.

– Дорога пойдёт, хотя местами не очень. Но для моей машины – это пустяки, – также просто ответил Марк.

– Автомобиль, значит, добротный у тебя? – с некоторой долей гордости за сына уточнил отец. – И давно увлекаешься?

Марк чуть улыбнулся, глядя прямо в его глаза:

– Давно, – намекая на отсутствие участия отца во многих аспектах его жизни, ответил он. Старик понял намёк, и черты его лица исказила едва заметная мука. – А у тебя есть подобные игрушки? – переводя беседу в более лёгкое русло, спросил Марк.

– А то! – довольно хохотнул старик. – Вон, стоит на приколе мой «Беларусик». Пашет он у меня на славу! – и пустился словоохотливый хозяин распевать хвалебные оды своему трактору.

В прихожей послышались приглушённые голоса. Вскоре к ним присоединилась та самая хлопотавшая женщина и села по правую руку от старика, напротив Марка.

– Знакомьтесь, это Ханна. Моя женщина, – представил ту хозяин дома, твёрдо глядя Марку в глаза, готовый храбро встретить осуждение или упрёк с его стороны. Женщина явно смущалась и не знала, куда деть глаза. – У Ханны чешские корни, и она до сих пор не все слова выговаривает правильно, потому немного стесняется.

Все прекрасно поняли, что смущалась она далеко не своего произношения. Но ведь не её вина в том, что их семья разрушилась. Ведь не из-за неё отец тогда ушёл… Или?.. Марк никогда не слышал такой версии даже от обиженной стороны.

– Здравствуйте. Я – Марк, – представился он. Чуть наклонился вперёд, и волна мощной мужской энергетики, которая, казалось, просачивалась из него везде и всегда, накатила на неё, заставив робко поднять глаза неправдоподобно сочного зелёного цвета.

– Оч’ен’ прият’но! – проговорила она с сильным акцентом.

Что-то типично чешское угадывалось в её вытянутом лице с длинным носом и правильными миловидными чертами. Русые волосы забраны в тугой пучок на затылке, но мелкие непокорные кудряшки обрамляли лицо, уменьшая возраст. Худощавая, это он сразу заметил, в простом коричневом платье. И очень необычного цвета глаза!

«Ведьма, – мелькнуло у него в голове, – никак приворожила отца».

Тут же усмехнулся своим нелепым домыслам. Ханна, по-своему расценив его улыбку, приободрилась. Более смело взглянула на него и перевела заинтересованный взгляд на его спутницу.

Когда Марк собирался представить Оксану, в зал вошла девочка – та самая хохотушка с чумазой мордашкой. Только сейчас грязи на ней как ни бывало, да и платье успела переодеть. С детской непосредственностью она плюхнулась на свободный стул рядом с Ханной, напротив Оксаны, и во все глаза уставилась на гостей.