Марина Бонд – Табу (страница 1)
Марина Бонд
Табу
Табу
Что может быть общего у сельской девчонки и успешного бизнесмена? Отец. Эта новость оказалась полнейшей неожиданностью для обоих. Но между ними вспыхнули чувства, которые нельзя назвать родственными. И им предстоит пройти через бурю испытаний, чтобы сохранить то, что дорого.
Глава 1
Похороны. Жуткое мероприятие. Само слово – по-хо-ро-ны – звучит как заунывная, погребальная, с оттенком ужаса и привкусом отчаяния даже не песня, а вой, от которого холод по позвоночнику и внутренности сжимаются в узел. Хотя, чего лукавить, на похоронах он был впервые. Жизнь его всячески уберегала от подобных траурных собраний.
Двадцать девять – это далеко не тот возраст, когда обычно начинают хоронить людей из близкого окружения, даже родителей. Сейчас как раз расцветает пора прибавления новых жизней в кругу его общения. Каждый год, а то и не по разу, на протяжении последних пяти лет его приглашают на очередную «кашу» в гости к новоиспечённым родителям, которые отстояли длиннющую очередь за счастьем. Все поголовно, будто разом решили срочно выровнять демографическую ситуацию в стране. Только не он, который не то что не занял место в этой очереди, а ещё толком не разобрался, его ли это очередь и действительно ли к счастью она ведёт.
И вот он стоит с маленькой кучкой понурых людей в бесполых одеждах тяжёлого цвета, скорбящих о невосполнимой утрате. Особая горечь состоит в том, что он хоронит своих родителей. Вернее – отца и его женщину.
Он долго не мог простить тому уход из семьи, годами подпитываемый недобрыми наговорами матери. С остервенением брался за учёбу, потом – за любое дело, лишь бы доказать ему, безответственному человеку: его сын – лучшее, что могло у него быть. На последних курсах института, проходя практику на металлургическом заводе, он зацепился там крепко и стал уверенно подниматься по карьерной лестнице, растаптывая соперников и уничтожая конкурентов. Всё – ради одной цели: заставить отца жалеть, что когда-то оставил талантливого и пробивного сына в раннем возрасте с эгоистичной матерью.
О! Его матушка – это отдельный персонаж. Чтобы в полной мере отобразить её величие и достоинства, важность её персоны, ушёл бы целый том, а то и не один. Это потом, достаточно быстро повзрослев, он понял, что за всей этой важностью его родительницы скрывается чистой воды тщеславие и себялюбие. И даже в какой-то степени стал понимать отца, который не смог более терпеть диктаторского отношения жены, требующего безоговорочного подчинения, безжалостно подавляющего его мужское начало. Впрочем, что может характеризовать её ярче, чем отсутствие на последнем прощании с человеком, с которым некогда связывали брачные узы и общий ребёнок? Не соизволила она, видите ли, доставить свою царскую особу в эту глушь.
В последние годы он перегорел своей озлобленной обидой на отца, пересмотрел отношение к нему лично и ко всей той ситуации в целом, и даже пошёл на мировую, получив от него на день рождения поздравительное письмо с приглашением в гости. Такие письма он получал регулярно с того года, как тот ушёл. Только не читал их… но и не выбрасывал. Перебарывая в себе сиюминутный порыв разорвать ненавистный конверт в клочья, он заталкивал его в самый заброшенный угол. И так долгие годы. Лишь пару лет назад он решился прочесть их – все, начиная с самого первого.
Вначале они были простые и лёгкие для понимания. А что ещё можно написать десятилетнему ребёнку? Но с каждым годом письма отца становились более… серьёзными. Он уже обращался к нему не как к маленькому мальчику, а как ко взрослому мужчине, почти равному себе. Он пытался показать ту ситуацию – всё более обоюдно отягчающие отношения с женой – под своим углом видения. Настолько глубоко и тонко были раскрыты треволнения отца, что, будучи зрелым мужчиной, думающим своей головой, а не обвинениями матери, он вполне понял и его самого, и его уход. И принял его такого – мягкого, уступчивого, в какой-то мере флегматичного, казалось бы, с безграничным запасом терпения.
Вот тогда… тогда он впервые принял приглашение и рванул к нему в глухой провинциальный городок, не обращая внимания на истеричные обвинения матери в «измене сына». Если бы он только знал, что та встреча станет последней… Если бы да кабы…
Чёрт возьми, а погода, как назло, не похоронная. Яркие, свежие краски вступающего в силу лета словно издеваются над плачущими людьми, дразнят их буйством жизни, доказывая, что мир на этом не рушится.
С холодных, безжизненных могил, куда опускали гробы, взгляд поднялся на девочку напротив. Тщедушное тельце зябко куталось в чёрную шаль, будто её и не касались тёплые лучи солнца. Втянув голову в плечи, она неотрывно смотрела на гробы. Морщинистая старушка рядом горько плакала, крестилась и периодически крепко пожимала её руку, сжимавшую мёртвой хваткой шаль на груди. Девочка медленно подняла голову, в упор посмотрев на него, и он утонул в самых зелёных глазах в мире…
Глава 2
– Маркуся, успокой меня! Скажи, что ты везёшь меня в цивильные условия, где есть горячая вода и ванна, чтобы я могла привести себя в порядок после этой утомительной дороги!
– Это посёлок городского типа, а значит, максимально приближён к условиям цивилизации. Не думаю, что тебе придётся приводить себя в порядок в реке.
– Не смей так шутить! Я не собираюсь терпеть отсутствие элементарных удобств и, в крайнем случае, буду требовать, чтобы меня увезли обратно! Конечно, я надеюсь, до этого дело не дойдёт, – чувствуя, что перегибает палку, Оксана сбавила обороты.
Марк ничего не ответил. Достал из пачки очередную сигарету, щёлкнул зажигалкой, прикуривая, и немного приоткрыл окно. Его мысли обогнали движение автомобиля в стократ и уже давно были рядом с человеком, которого он не видел больше половины своей жизни.
Это приглашение от отца Марк принял. Он и так столько лет канителился, даже в мыслях не допуская встречи, а теперь вот мчится к нему, вдавливая педаль газа в пол, выжимая все силы из внедорожника. Ему дико хотелось увидеть его, поговорить, услышать! Ведь теперь, став взрослым мужчиной, имея своё мнение и свой взгляд на многие вещи, он по-другому расценил нелицеприятный поступок отца давно минувших лет. У каждого – своя правда, и долгое время он слышал лишь одну версию – своей оскорблённой и обиженной матери. Прочитав письма отца, он посмотрел на ту ситуацию его глазами и, будь оно всё неладно, понял мотивы поступка затравленного человека, обвинённого во всех грехах, загнанного муками совести и вынужденного покинуть семью.
– Маркуся? Ты меня слышишь? – снова в его мысли ворвался тоненький голосок подруги. И зачем он только взял её с собой? Впрочем, его особо и не спрашивали – просто поставили перед фактом.
Честно говоря, поведение его пассии очень походило на повадки матери: как будто весь мир должен крутиться вокруг Оксаночки, чтобы ей было хорошо и комфортно. И по идее, он должен бы чураться таких, как она, но… он банально не знал, что отношения между мужчиной и женщиной могут складываться как-то иначе. Он – заместитель коммерческого директора крупного металлургического предприятия, своим умом и хваткой добившийся таких высот, – до сих пор просто не знал иных отношений. Но и наглеть ей особо не давал: всё было в допустимых рамках его терпения.
Модель поведения Оксаны была ему понятна с первой встречи, когда она пришла устраиваться секретарём в его офис. Не сказать, чтоб она была приятна, эта модель, но, по крайней мере, он чётко знал, чего от неё ожидать. Им обоим было удобно. К тому же статус обязывал его посещать светские мероприятия, где заводились выгодные знакомства, а она как нельзя лучше подходила на роль сопровождающей. Ну ещё бы – с её-то внешностью! Вот уж что есть – того не отнять. Хотя не то чтобы это природа так щедро наделила её красотой – скорее, современные достижения в медицине и эстетике.
Марк покосился на подругу, ещё раз отмечая её филигранно созданную красоту. Стройные, сильные и длиннющие (не без этого) ноги; упругая попка и подтянутый живот, сейчас спрятанные под дорогим платьем какого-то известного кутюрье; красивая линия плеч – всё это благодаря фитнес-залу. Идеальной формы грудь третьего размера, в совершенстве вылепленные скулы и белоснежные зубы за полными блестящими губами – спасибо пластической хирургии и косметологии. Пышные локоны платинового блонда, неправдоподобно длинные ресницы, ярко-голубые глаза, безупречная кожа, безукоризненный маникюр и педикюр – низкий поклон салонам красоты. И, конечно же, украшения. Везде: на руках, на ногах, на шее, в ушах, в пупке. Но клитор, как ни подначивал Марк, она так и не проколола.
Их отношения вполне можно было назвать взаимовыгодными: он выводил её в свет, повышая самооценку и удовлетворяя тщеславие, наряжая, как куклу. Она – служила прекрасным дорогим украшением серьёзного бизнесмена, каким Марк с полной уверенностью мог себя считать, и, конечно же, полностью удовлетворяла его в постели. Особенно после получения очередной дорогой безделушки.