Марина Бонд – Полюбить туман (страница 4)

— Я должна им помогать! — с жаром ответил молодой голос. — Этот проект под моим началом, и мне следует сделать всё от меня зависящее, чтобы выпустить хотя бы один поток! От результата будет зависеть будущая жизнеспособность интерната. Это мой долг… и мой крест, — добавила она тихо, почти неслышно.

— Значит, год, говоришь. За год много чего случиться может.

— Только не здесь. Тут время, сама знаешь, тихо идёт.

Помолчали.

— Ну, а про энтого есть что сказать?

Сергей насторожился, безошибочно угадывая, что под «энтим» подразумевают его.

— Зовут Сергей. Он…

Тут женщина запнулась, будто решая про себя, какой процент известной информации можно выдать.

— Он по роковой случайности оказался не в том месте, не в то время. Возвращался домой со званого ужина, когда на него напали злоумышленники, ограбили и бросили погибать.

Сергей мысленно усмехнулся – надо же, как сама того не зная, она чётко описала всё, что с ним в действительности произошло. Занятно, почему не стала озвучивать его версию? Не доверяет собеседнице или приняла за чистую монету его запугивания? Хотя оно и к лучшему. Пусть это останется их маленьким секретом.

— В больницу его надо. Шибко плох. Пушай дохтора его лечут. Самим не сладить.

— А вот в больницу-то как раз и не желательно. Видишь ли… он… он известная личность. Политик или что-то вроде того. И если поместить в больницу, станет непременно известно, кто он, и тогда… сюда отовсюду слетятся репортёры, а ему вот эта огласка, вроде как, ни к чему, понимаешь?

— Не совсем…

— И я не совсем, Зося… Но почему-то верю ему…

Он едва не расхохотался от этой наивности. С другой стороны, он должен быть благодарен ей. Без неё эти простушки не купились бы на его байки. А так у него есть время отлежаться, зализать раны и продумать дальнейший план действий.

Глава 3

8 лет назад

— Ты решила, где будешь проходить практику? — спросил Саша у своей одногруппницы и близкой подруги в одном лице. Они сидели на плоской скамейке, которыми был уставлен небольшой сквер внутри двора их университета. Перед ними возвышалось серое монументальное здание с вековыми колоннами, и даже по-летнему яркое солнце не могло смягчить неприступность его стен. Студенты сновали по дорожкам, которые подметал дворник, некоторые разлеглись на аккуратно подстриженных газонах, иные, как они, расположились на скамейках. Все отдыхали на большой перемене, учебный год подходил к концу, и настроение, прямо скажем, было далеко не учебным.

Алёна подняла голову и непонимающе воззрилась на собеседника:

— Что значит «где»? Я думала, ты договорился за нас обоих.

— Я-то договорился, — самодовольно хмыкнул тот, — а вот ты знаешь, в каком именно учебном заведении будет наша практика и в чём, собственно, она будет заключаться?

— Ой, Сашка, не нуди! Главное, ты это знаешь, а я уж как-нибудь за тобой подтянусь.

— Вот об этом я и хотел поговорить!

Он развернулся лицом к спутнице, оседлав скамейку верхом, что позволяло сделать отсутствие спинки, и всю силу праведного гнева обрушил на ничего не подозревающую девушку. Его светлые глаза, всегда с преданным щенячьим обожанием взиравшие на неё, теперь сузились и метали молнии, щедро приправленные колкими замечаниями в надежде достучаться до неё.

— Алёна, ты стала слишком безалаберно относиться к учёбе! Я совсем тебя не узнаю! Мы заканчиваем четвёртый курс! Ещё год, и мы пойдём работать по профессии! Ты хоть помнишь, на кого учишься?!

— Учитель младших классов, — послушно ответила Алёна и вдруг прыснула со смеху. — Ты что, всерьёз думаешь, что я стану учителем? Саша, ты хоть знаешь, какая у них зарплата? Да любой официант может заработать больше, не имея при этом «вышки»!

— Но ведь зачем-то ты выбрала именно эту специальность! — не унимался тот. Порыв ветра распахнул полы его расстёгнутой ветровки и взъерошил волнистые, слегка отросшие волосы. Подруга, состряпав на лице уморительно скептическое выражение, в долгу не осталась:

— Можно подумать, у детей, что выпускаются из школы, есть чёткое представление о том, кем они хотят стать в будущем! А ты знаешь, что в развитых западных странах после школы принято год, два, а то и все три пробовать себя на разных поприщах, поработать то тут, то там, поискать себя, и уж потом только принимать решение, чему посвятить свою жизнь и пойти учиться дальше?

— Удивлён, что ты это знаешь, — проговорил он, и Алёна гордо задрала свой вздёрнутый носик, не обратив внимания на его насмешливый тон. — Но мы не на Западе живём, а в России, и я считаю, мы раньше взрослеем и берём ответственность за свою жизнь.

Алёна сморщила хорошенькое личико, отчего оно нисколько не утратило своей прелести. Вытянула рукава белой водолазки из-под джинсовой курточки, захватив пальцами за внутренние края, и скрестила руки перед собой.

— Вот поэтому, Сашка, я и не беру в расчёт какую-то там практику, а сразу иду работать в летнее кафе, как и в предыдущие годы.

— Но раньше у нас не было практики, а теперь из-за пропусков у тебя могут возникнуть проблемы в учёбе.

— Ничего, как-нибудь выкручусь. И я уверена, ты мне в этом поможешь, — подмигнула ему девушка и задорно улыбнулась, сверкнув ямочками на щеках. Взгляд парня упал на эти обворожительные ямочки, и он в который раз с тоской поймал себя на мысли о том, что зацеловал бы их, да только за все годы знакомства ему ни разу не удавалось выбраться из «френдзоны».

— На практике тоже платят зарплату, — упрямо настаивал он, изо всех сил стараясь сохранить серьёзный настрой. В конце концов, из них двоих только ему это и удавалось. Алёна же со своим природным озорством и лёгким характером всякий раз испытывала его на прочность. — Это точно такая же работа, только под покровительством старших и опытных наставников, которые подготавливают нас к самостоятельному пути.

— Работа, может, и такая же, только платят за неё копейки. И не спорь, я знаю! И так всю жизнь, сколько себя помню, перебивалась изо дня в день как-нибудь да чем бог пошлёт. Мои родители не жили богато, и меня не баловали. Да и можно ли жить как-то иначе в маленьком провинциальном городке? Бывало, и вещи донашивала за дочками маминых подруг, и кашу манную на воде ела, и суп пустой. Ты только не подумай, я не жалуюсь. Просто я знаю, что такое жить на маленькую зарплату от получки до получки. И натерпелась так, что больше не хочу. Поэтому ну её, эту учёбу! — залихватски воскликнула Алёна и обеими руками махнула на университет. Встала, развернулась и демонстративно уселась спиной к «альма-матеру».

Впереди простирался вид на широкий проспект, в обе стороны которого скопилось изрядное количество машин в час пик. Яркие лучи солнца отражались от лобовых стёкол и заставляли щуриться. Молодая, ярко-зелёная листва в кронах деревьев трепетала под порывами ветра. Всё в этом городе расцветало и пробуждалось буйными красками наступающего лета.

— Уж лучше я буду работать пусть не по профилю, но и получать не только зарплату…

— И что же, интересно, ты собралась получать ещё? – протянул Саша, подозрительно вглядываясь в неё.

— Чаевые, конечно, – бесхитростно ответила Алёна.

— Можно подумать, официанты так уж и много зарабатывают, - с издёвкой бросил он.

— Да уж побольше твоих учителей, – съязвила в ответ девушка, явно собираясь надуться. Это, как и любая её гримаска, не портило красивое лицо, сохранившее в себе остатки девичьей миловидности с по-детски пухлыми щёчками и губками, своевольно вздёрнутым носиком и мягким овалом лица. Но эти сочные, полные губы наводили на греховные мысли о совращении их обладательницы, а когда они складывались в улыбку, то обещали что-то нежное и дерзкое. Чуть раскосые глаза необычного орехового цвета, придающее глубину и игривую таинственность её обладательнице, опушённые густым веером ресниц, и праведника могли сбить с пути истинного. Плавным изгибом бровей и идеально гладкой кожей в ней угадывались задатки изысканной модельной красоты. Она как нераскрывшийся бутон утончённой розы.

Порыв ветра бросил длинные распущенные волосы ей в лицо, и она бессознательно чувственным движением убрала их назад, соблазнительно выгнув шею. Самое забавное, она даже не подозревает, как обольстительно при этом выглядит, и какие мысли приходят мужчинам в голову, зачарованно наблюдающим за ней. Где-то в глубине души Саша опасался, что рано или поздно она поймёт, какую власть может иметь над мужчинами и станет вить из них верёвки, но какой ценой…

— И всё-таки учитель – это благородная профессия. На учителя возлагается ответственность не только за передачу знаний, но и за воспитание детей, развитие их талантов. Это альтруистическая профессия, которая не бывает без самопожертвования, траты душевных сил и бесконечной любви к своему делу.

— Ага. Вот как только это представляю, так сразу чувствую, что это моё призвание, — с иронией отозвалась Алёна и потянулась к пакетику семечек, что достал из кармана и вскрыл Саша во время своего вдохновенного монолога.

— Эх, Сашка! Неужели ты готов положить свои лучшие молодые годы на алтарь самопожертвования ради детей, которые с большей долей вероятности даже не оценят это? Неужели в тебе нет ни капельки амбиций? Неужели не хочется выбиться в люди, стать значимым, что-то представлять собой? Сколько выступлений бизнес-тренеров и коучей, которые многого добились и теперь делятся своим опытом, сколько книг написано на эту тему. При желании всегда можно найти живой пример, за которым потянешься.