Марина Бонд – Полюбить туман (страница 3)

Она насадила ведро на крючок и стала крутить валик, разматывая цепь. Глухой всплеск воды оповестил о том, что оно достигло цели. Набрав воду, женщина стала крутить рукоять в другую сторону, поднимая его. Солнце нещадно припекало спину и плечи, рождая сильное желание сменить уже, наконец, строгий костюм из плотной ткани, в котором она заснула, на удобную домашнюю одежду. Она сняла ведро с крючка и, от тяжести кренясь в сторону, понесла в дом. На кухне перелила часть воды в эмалированный таз, взяла чистое вафельное полотенце и прошла к нему не в обход через гостевую комнату, как обычно, а напрямую из кухни через двупольные распашные двери, которыми не пользовались, наверное, со времён постройки этого дома. Они протестующе взвизгнули давно не смазанными петлями, но повиновались твёрдой руке хозяйки. Переставила «аптечку» на стол, на её место водрузила таз с чистой водой и придвинула старый деревянный стул, шаркнув ножками о пол. Села на него и взволнованно набрала в грудь побольше воздуха, прежде чем откинуть одеяло.

Елена едва сдержала рвотный позыв, прижав ладонь ко рту, стоило при свете дня увидеть то, что не удалось разглядеть ночью. И это после того, как Зося похлопотала над ним! Женщина ужаснулась жестокости, с которой можно так изувечить человека! Она покачала головой и осенила себя крестным знамением – повадка, перенятая от набожной соседки. Затем намочила полотенце в студёной воде, чувствуя, как заледенели руки, и бережно обтёрла его лицо, шею и плечи. Охлаждая туловище, она старалась не задевать синяки, что было почти невозможно. Увидела результат добросовестной работы Зоси – наложенная шина на сломанную руку. Открытых ран не было, но всё его тело покрывало множество синяков – огромных, тёмных, почти чёрных. Это пугало больше всего: внутренние органы могли быть сильно отбиты или того хуже – непоправимо повреждены.

Елена закончила отирать его тело, отложила полотенце и, откинувшись на спинку стула, прикрыла глаза. До слуха донёсся скрип входной двери и вскоре появилась Зося.

— Это ж надо, иродам, так избить живого человека! Да на бойне со скотиной лучше обходятся! И как только свет таких носит? — гневно запричитала она.

— Страшно представить, что ему пришлось вытерпеть, — прошептала Елена в ответ.

— То нам не прознать, поколь сам не скажет. Коли жив останется, — еле слышно добавила Зося и перекрестилась. –—Теперь его судьба в руках божьих, а ты рассказывай, где нашла его, да как? Шутка ли, такому случиться!

— Я обнаружила его на старой дороге, что вокруг села ведёт.

— И кой леший тебя туда погнал?

— Заблудилась я, Зося. Сначала ехала по навигатору, но телефон быстро разрядился, и пришлось ехать по памяти, а ты знаешь, как я плохо ориентируюсь.

— Положим так, но почему ночью-то?

— Собрание поздно закончилось, да и потом ещё долго не могли разойтись. Всё спорили и доказывали друг другу свою правоту.

Зося так и всплеснула руками. Эта маленькая, ссохшаяся от времени женщина с железным характером, несгибаемой волей и армейской самодисциплиной обладала удивительной способностью сопереживать и тонко чувствовать. И накручивать себя прежде времени – не без этого.

— Никак закрыли школу, аспиды!

Елена, ссутулившись, на миг спрятала лицо в ладонях и сразу растёрла его, прогоняя хандру. Хорохорясь, сказала:

— Пойдём на кухню, а? Там всё и расскажу. Ты пока чай поставь, а я переоденусь. Жарко – невозможно!

Глава 2

Первое, что Сергей почувствовал, когда пришёл в себя – тепло. Приятное тепло, окутывающее со всех сторон. Оно будто обнимало его и просачивалось сквозь кожу, согревая изнутри. Он не ощущал отдельные части своего тела – оно целиком и полностью состояло из тепла. Он и есть тепло – мягкое, душистое, растекающееся приятной тяжестью. Не было ни боли, ни страха, ни воспоминаний. Ничего. Только тепло, в котором он растворился, из которого он состоял, и которое невероятным образом дарило спокойствие и умиротворение. Неужели он умер? Если так, то в загробном мире довольно тепло и уютно…

В следующий раз его привело в чувство ощущение прохлады на лице. Тепло отступало, неохотно и ворчливо выпуская из своего плена. Сквозь веки просачивался дневной свет. Что-то мокрое и холодное касалось его лба и щёк, спускалось на шею и добиралось до плеч. Контраст с его тёплым, почти горячим телом был настолько резким, что он ожидал услышать шипение, как от капли воды, попавшей на раскалённую сковороду. Вдруг молнией пронзила мысль – он не умер! Вернулись воспоминания о судьбоносной встрече на дороге. Вслед за этим обрушилась нестерпимая, слепящая боль, которая вновь оборвала связь с миром…

Очнулся Сергей внезапно. Дезориентированный, он не понимал, где находится. Попытался выстроить в голове цепочку воспоминаний. Получалось плохо. Замер, проводя внутреннюю инвентаризацию. Было жарко, как в пекле. В ушах звенело. И боль, адская боль. Всё его тело горело, сжигаемое мучительной болью. Вспомнил чьи-то руки, ощупывающие его тело и приносящие новую боль. Вместе с ощущениями в теле стали возвращаться другие рецепторы восприятия. Было светло. Чтобы убедиться в этом, он приоткрыл подбитые распухшие глаза и в узкую щель уставился на выбеленный потолок. По центру свисала люстра дедовских времён на тонком, потемневшем штоке. Чуть повернул шею оглядеть остальное пространство, и голову прострелило новой порцией острой боли. Зажмурился, пережидая приступ, и тут его носа коснулся запах жареного чеснока, стойко ассоциирующийся с ароматом свежеприготовленной пищи. Вопреки ожиданиям это не разыграло аппетит, а наоборот вызвало тошноту. Тяжело сглотнул. Слух уловил скрип половицы от чьих-то шагов, приглушённо зазвучали голоса, и он замер, вслушиваясь.

— Ну, рассказывай, дочка, зачем созывали собрание и продержали аж до самой ночи! — сказал женский голос с лёгкой хрипотцой и едва заметной дрожью, что присуще голосам людей в возрасте. Затем снова скрипнула половица и звук передвигаемой мебели. Возникла пауза, прежде чем тихо ответил другой, тоже женский, но более молодой голос. Он узнал его. Голос принадлежал женщине, что подобрала его на дороге.

— Интернат хотят закрыть. Детей расформировать по обычным школам. Кто приехал издалека – отправить домой.

— Та ты шо? — так и ахнул старческий голос, и полилась струйка воды с характерным звуком. Зазвенела ложка о стенки чашки при помешивании.

— Дескать, не хватает субсидирования от государства на нужды школы. Это был пилотный проект, который, увы, не подтвердил жизнеспособность своего создания и показал низкую эффективность нововведений.

— Ой-ой, милушка. Ты уж другими словами скажи. Не так мудрёно, что ль.

— А другими словами, Зося, наличие детей с ограниченными возможностями посчитали недостаточным основанием для того, чтобы для них содержать отельное специализированное учебное заведение. Они, мол, могут получать знания и в обычной общеобразовательной школе.

— Да где ж отдельное? «Крыло» к школе пристроили – разве ж это отдельное?

— Вот на этом месте мне позволили взять слово. Я предоставила данные о том, что на субсидированные государством средства выполнены основные работы по строительству нового «крыла» к школе. Всё! Остальное мы, сельчане, делаем сами на добровольных началах за свой счёт либо получаем помощь от частных благотворительных организаций, которые к государству никакого отношения не имеют. А это - наполнение классов специальной мебелью и учебной литературой, поддержание помещений в должном виде и при необходимости проведение ремонтных работ. Акцентировала внимание на том, что за восемь лет существования интернат ежегодно пополняется новыми учениками. Постаралась донести важность понимания того, что детям здесь нравится. Что они не чувствуют себя изгоями, какими-то не такими, как все. Да, они немного необычные, «с изюминкой», и это их объединяет. Здесь они учатся воспринимать себя такими, какие есть, не сравнивая себя с другими, здоровыми, детьми, и не проигрывая в этом сравнении. И вот эта сплочённость, это безусловное принятие себя взращивает уверенность и силу духа. И уже с этим мироощущением адаптационный период в социуме после выпуска из такой школы пройдёт более гладко и без травмирующих последствий. В общем, говорила я долго и, надо полагать, нудно. В мою пользу сыграли собранные подписи сельчан, прошения родителей, чьи детки проживают в интернате весь учебный год и заявления от родителей новых учеников. Не обошлось без напоминания с моей стороны о том, что детские дотации по инвалидности перечисляются в фонд интерната для содержания и обслуживания детей. Ожесточённые споры продолжались даже тогда, когда время собрания давно истекло. В конце концов, я отвоевала ещё год, чтобы повысить результативность показателей, собрала подписи о продлении пилотного проекта со всех участников совещания, и поздним вечером собралась в обратный путь. Ну, а дальше ты знаешь.

Возникла пауза, во время которой слышались шкворчащие звуки готовящейся еды и швырканье, как бывает, когда пьют что-то горячее. Затем другой голос осторожно, как бы прощупывая почву, тихонько сказал:

— Так ведь это не так уж плохо, чтоб детки вместе со здоровенькими учились? И тебе хлопот меньше, а то ведь всё на твоих плечах держится.