Марина Бонд – Полюбить туман (страница 1)

Марина Бонд

Полюбить туман

Пролог

Безлунной ночью на обочине заброшенной просёлочной дороги лежал человек, истекая кровью. Перекрикиваясь, стрекотали цикады. Тёплый ветер пригибал высокую траву, будто гладя и убаюкивая её на ночь, и волнами расходился по всему полю. Шурша крыльями, пролетела сова, уханьем дополняя благозвучие летней ночи. Все звуки и шорохи в этом нетронутом цивилизацией уголке мира гармонично сочетались. Не вписывалось только надсадное дыхание с хрипом, вырывающееся из груди раненого человека. Груда его избитого, изуродованного тела валялась бесформенной кучей и, казалось, весила тонну, придавливая к земле с нечеловеческой силой. Но он чувствовал своё тело, и это показалось хорошим знаком. Сделав над собой неимоверное усилие, он перевернулся на спину. Адская боль пронзила всё тело, и он стиснул зубы, пережидая приступ. Боль усиливалась, достигая апогея, и вдруг исчезла в чёрной бездонной пропасти, увлекая за собой сознание.

Ночное насекомое громким жужжанием у самого уха привело его в чувство. Боль в теле притупилась — значит, он был в отключке какое-то время. Острый камень впивался под лопатку, рука лежала вывернутой неестественным образом. Попробовал пошевелить пальцами — послушались только на одной руке. Хоть что-то. Двигать ногами даже пробовать не стал, а вот глаза решил открыть. Получилось не сразу и не оба. В узкую щёлочку разбухших и, надо полагать, чёрных от гематом век он уставился на бескрайнее небо, усыпанное яркими бриллиантами звёзд. Будь на его месте сентиментальная девица, она бы ахнула от этой фантастической красоты. Звёзды были настолько яркими, что можно было различить мерцание, будто пульсацию жизни в каждой из них, и настолько большими и близкими, что, казалось, протяни руку – и коснёшься. Но на его месте не могла оказаться сентиментальная девица хотя бы потому, что по определению не могла быть избита до полусмерти и выброшена подыхать на пустынной дороге.

Мерцающие точки слились воедино, и перед взором, как наяву, возникла картинка из недавнего прошлого. Вот он стоит среди приглашённых гостей элитного закрытого клуба. Его окружают роскошные женщины и представительные мужчины, имеющие вес в привилегированном обществе, где он сам пользовался влиянием и всеобщим признанием. Его длинные, ухоженные пальцы аристократа обхватывали низкий бокал с односолодовым скотчем, в янтарном цвете которого отражался блеск хрустальных люстр, и кубики льда мелодично позвякивали при каждом небрежном движении руки. Вторая рука расслабленно покоилась в кармане чёрных брюк, и Rolex на запястье отсчитывали секунды, неизбежно приближая момент успешного заключения сделки. Стоит отметить, что свои ухоженные руки он не брезговал пачкать в крови, когда того требовали обстоятельства, но об этой тёмной стороне его натуры знали немногие.

Пышногрудая брюнетка с томным взглядом из-под полуопущенных век развлекала его беседой, то и дело касаясь его руки своими пальцами, обтянутыми красным шёлком длинной перчатки. Такой же шёлк платья цвета страсти и обещания выполнения самых смелых желаний, как вторая кожа, облегал соблазнительные изгибы её тела. Он удостоил её долгим взглядом чисто мужского одобрения и еле заметно кивнул, принимая невербальное предложение. Затем повернул голову и отыскал глазами Шустова на другом конце зала. Высокий и худощавый, с аристократическими манерами и внимательным, расчётливым взглядом, он никогда не кричал и не бранился на людях, решая конфликты методично и холодно. Его сильной стороной было умение вести переговоры: манипулировать информацией и получать желаемое без применения силы. Но не в этот раз, приятель. События современного мира подталкивали к тому, что пора создавать прикрытие в виде якобы чистого бизнеса и переводить капитал туда. Для этого как нельзя лучше подходил крупнейший металлургический завод, полную, безраздельную власть над которым в лице единоличного держателя акций он получит сегодня при подписании бумаг. Ни о каком равноправном управлении и речи быть не может. Конкурентов он не терпит.

Глаза остановились на Шустове, словно пара несущих смерть холодных клинков. Улыбнулся, и это, считай, приговор. Поднял бокал в молчаливом тосте и, дождавшись короткого кивка головы, перевёл взгляд на златокудрую богиню рядом с ним. От её зорких глаз не ускользнул этот обмен жестами. Моментально прикинув, что к чему, и безошибочно угадав победителя, она бросила призывный взгляд на высокого мужчину с длинными сильными ногами и мощным разворотом плеч, которые подчёркивал чёрный смокинг, и получила в ответ медленную, ленивую улыбку, от которой замирало сердце, пусть даже такое холодное и расчётливое, как у неё. Ощущая плечом тепло и упругость роскошной груди брюнетки сбоку и купаясь в многообещающем взгляде блондинки напротив, он представлял себе откровенные позы «тройничка», которым сулил закончиться этот вечер.

Сиплый, натужный звук, похожий на лай охрипшей бездомной собаки, неровными толчками вырывался из спазмированного горла. Он смеялся. Будь у него силы, он разразился бы во весь голос сардоническим смехом. Даже представить сложно, что каких-то несколько часов назад он ощущал себя правителем и вершителем судеб. У него было всё, о чём только можно мечтать! Власть, деньги, головокружительный успех, уважение мужчин и восхищение женщин. Та высшая ступень, дойдя до которой расправляются крылья, и захватывает дух от предстоящих перспектив. И вот, вместо того чтобы отмечать победу на смятых простынях в жарких объятиях двух обворожительных красавиц, он валялся непонятно где, полудохлый, с ускользающим от непрекращающейся боли сознанием.

Вот это жизнь поимела его и выкинула на обочине.

Он устал от напряжения держать глаз открытым и закрыл его с тяжёлым вздохом, едва не разорвавшим грудь. Назло своим врагам он жив, фортуна теперь на его стороне. Другой вопрос – надолго ли? Помочь самому себе не представлялось никакой возможности. Он не то что ползти – пошевелиться был не в состоянии. Да и куда? Он понятия не имел, где находится. Та самая рука, на которой тикали «Ролексы», была сломана в нескольких местах, и пальцы скрючились в бессмысленном жесте, как будто цеплялись за что-то, чего уже не вернуть. Ноги не слушались сигналы мозга, и он бросил попытки хотя бы смутно понять, насколько в плачевном состоянии они находятся. С каким-то легкомысленным задором и глупой надеждой прошёлся языком по своим зубам… и не досчитался нескольких. Даже не глядя на себя, он совершенно точно знал, что его тело представляет собой одно сплошное кровавое месиво.

Рядом с головой проползла змейка, возможно, ядовитая. Несколько раз его слух улавливал звук, напоминающий волчий вой. Так значит, не от рук бандитов, а на лоне дикой природы он найдёт свою кончину. Сбоку забрезжил слабый свет. Он, житель мегаполиса до мозга костей, не то чтобы хорошо разбирался в законах природы, но откуда-то знал, что предвестник рассвета – щебет птиц. Но вокруг было тихо, а свет становился ярче. Вскоре послышался рокот мотора. Стиснув остатки зубов и превозмогая боль, он повернул голову. От напряжения капли пота выступили на лбу. Приоткрылась всё та же единственная щёлочка глаза, и после непродолжительной визуальной галлюцинации картинка стала чёткой: свет фар приближающегося автомобиля. Сволочи. Добить приехали. Его голова лежала по траектории движения правых колёс. Когда свет стал нестерпимо ярким, он закрыл глаз и спокойно, будто сторонний наблюдатель, стал ждать, когда колесо наедет на голову и размозжит её.

Глава 1

Елена проснулась, когда комнату через окна заливали потоки солнечного света. Сон сморил её, едва она присела на диван, и теперь, морщась, растирала шею, затёкшую от неудобного положения. Откинув голову на спинку дивана, она прикрыла глаза, вспоминая ужасы прошедшей бессонной ночи, когда возвращалась домой из райцентра по смутно знакомой дороге, которая, как она надеялась, приведёт к дому.

Она напряжённо вглядывалась перед собой, пытаясь узнать местность. Глаза слипались, и она едва не клевала носом от изнеможения. Внезапно тусклый свет фар её старенького «Жигулёнка» выхватил из кромешной тьмы тело человека на обочине. В последний момент она успела вывернуть руль и объехать его. Ударила по тормозам, и машину развернуло поперёк дороги на скользком гравии. Вцепившись обеими руками в рулевое колесо, она часто задышала и заморгала – мощнейший выброс адреналина не оставил и следа от её сонливости. Приведя пульс в порядок, женщина вышла из автомобиля и с опаской осмотрела тело. Выглядел он как человек приличный, хорошо одетый, но попавший в беду. Подобрав юбку, она присела на корточки и прижала два пальца к сонной артерии. Нащупала пульс – он был жив, но, судя по виду, ненадолго, если экстренно не помочь. Внезапно его кадык дёрнулся рядом с её пальцами, и она взволнованно спросила:

— Вы в сознании?

В ответ из его груди вырвался страшный хрип. Елену сжали тиски панического ужаса, когда она представила, что он умрёт буквально на её руках. Отчаянно пытаясь избежать этого, она затараторила, успокаивая его, но прежде всего себя:

— Вас нужно доставить в больницу. Срочно! И я могу это сделать, но сначала вас нужно переместить в мою машину. Она здесь, совсем рядом. Мне только потребуется ваша помощь. Боюсь, у меня не хватит сил сделать это самой. От вас многого не потребуется, всего лишь…