Марина Андреева – Схемы судьбы (2). Замкнутый контур (страница 8)

Я инстинктивно выбросила вперёд руку – ту самую, что была в браслете, всё ещё пристёгнутом к его браслету на земле. Я не думала о разряде. Я просто хотела оттолкнуть, закрыться.

Раздался не хлопок и не треск. Это был звук рвущейся ткани мироздания – короткий, сухой, невероятно громкий КРА-АК!

Из моей ладони, из кончиков пальцев, вырвался не сгусток синих искр. Это был чёткий, яростный, сине-белый зигзаг. Настоящая молния в миниатюре, толщиной в руку. Она ударила не в тело твари, а прямо в открытую пасть, полную кварцевых осколков.

Эффект был мгновенным и ужасающим. Кварц в её пасти вспыхнул ослепительным белым светом, будто внутри кто-то включил мощную лампу. Потом раздался хруст – не костей, а лопающегося камня. Тварь замерла в прыжке, её тело пронзила неестественная судорога. Сланцевая «чешуя» на груди почернела и осыпалась дождём мелких обломков. Она рухнула на землю в двух шагах от палатки, издав последний хриплый звук, и затихла. От неё потянуло гарью и расплавленным камнем.

Вторая тварь, которую удерживал Ланс, отпрыгнула назад с пронзительным визгом, явно напуганная внезапной смертью сородича и этой странной, чистой энергией. Она метнулась в кусты и исчезла, ломая ветки.

Наступила тишина. Глухая, оглушающая. В ушах звенело от того хлопка.

Я сидела на коленях у входа в палатку, всё ещё вытянув вперёд руку. На кончиках пальцев танцевали крошечные, потухающие искорки. Воздух пах озоном, горелым камнем и страхом.

Ланс стоял неподвижно, опустив меч. Его грудь быстро вздымалась, на лбу блестел пот. Он не смотрел на убегающую тварь. Он смотрел на меня. Потом его взгляд медленно переполз на убитое существо, от которого всё ещё шёл лёгкий дымок.

Он подошёл. Не ко мне. К твари. Осторожно, кончиком меча, перевернул её. Осмотрел почерневший, оплавленный участок на каменной груди и полностью обугленную, развороченную изнутри пасть. Его лицо было бледным под загаром, но не от страха. От чего-то другого. От сосредоточенного, почти хищного интереса.

Потом он поднял глаза на меня. В его серых глазах не было ни капли благодарности. Ни облегчения. Был холодный, аналитический азарт, смешанный с глубокой тревогой.

– Направленный разряд, – произнёс он тихо, как бы про себя. – Точечное воздействие. Без рун. Без фокусирующего кристалла. Через камень-проводник… – Он кивнул на кварцевые зубы. – Интересно…

Он выдохнул, подошёл ближе. Я отползла назад, в палатку, всё ещё не в силах разжать кулак. Рука дрожала.

– Ты… – он остановился, подбирая слова. – Ты направила его? Сознательно?

Я покачала головой, не в силах выговорить ни слова. Горло было сжато.

– Нет, – хрипло прошептала я наконец. – Я просто… не хотела, чтобы она меня съела.

Ланс наклонил голову, изучая меня, как редкий феномен.

– Сильная эмоция. Страх. Желание защититься. И энергия выходит, подчиняясь желанию. Находит самый эффективный путь. – Он говорил почти шёпотом, его ум явно работал на пределе, раскладывая по полочкам увиденное. – А браслеты… они не подавили. Они только сгладили, сделали выброс более… управляемым. Контролируемым. Значит, сила исходит не извне, не из окружающего эфира. Она генерируется внутри. Постоянно.

Он посмотрел на свои руки, потом на мои.

– У тебя в груди, – сказал он с какой-то почтительной ужасной отстранённостью, – не сердце. Маленькая, личная гроза.

Это прозвучало не как оскорбление. Как диагноз. Как открытие.

Я обхватила себя руками, стараясь прекратить дрожь. «Маленькая гроза». Это было точнее, чем что-либо ещё.

– Она убьёт меня? – спросила я, и голос предательски задрожал.

Ланс помолчал.

– Не знаю, – честно ответил он. – Но если она способна плавить камень… – Он не закончил. Закончить было не нужно. Если она плавит камень, то с живой плотью справится ещё проще. И с костями. И с внутренностями.

– Значит, нужно, чтобы ты не боялась, – продолжил он, и в его голосе прозвучала странная, не свойственная ему нота – что-то вроде усталой иронии. – И не злилась. И не испытывала сильных эмоций вообще. Сложная задача. Особенно в нашем положении.

Он повернулся, подошёл к своему брошенному плащу и котомке. Достал блокнот в кожаном переплёте и короткий, заточенный с двух сторон графитовый стержень. Присел на корточки, прислонившись к скале, и начал что-то быстро писать.

Я сидела и смотрела на него. Шок от случившегося медленно отступал, и на его место приходило осознание. Я только что убила. Снова. На этот раз не почти-случайно, не в панике самообороны от человека. Я убила монстра. Сознательно? Нет. Но намеренно? Да. Я хотела, чтобы оно умерло. И оно умерло.

И это… сработало. Не как неуправляемая вспышка. Как оружие.

Ланс закончил писать, оторвал листок и протянул мне. Я взяла его дрожащими пальцами.

На нём были чёткие, угловатые записи.

«Объект: Живой источник (условно «Молния»).

*Событие: Нападение крапника (камено-земляная тварь, 3-й класс угрозы).*

Реакция: Неконтролируемый выброс энергии в ответ на прямую угрозу жизни.

Форма выброса: Чёткий, направленный разряд (зигзагообразный, сине-белый).

Механизм: Эмоциональный триггер (страхжелание защиты). Энергия следует вектору намерения, находя оптимальный проводник (в данном случае – кварц в пасти цели).

Подавление браслетами: Неполное. Сглаживание пиковой мощности, но не блокировка источника. Гипотеза: источник – внутренний, постоянный.

Вывод: Объект представляет собой аномалию высокой опасности и высокой ценности. Необходима дальнейшая изоляция и изучение в контролируемых условиях. Риск для проводника (меня) – высокий.»

Я подняла на него глаза. Он смотрел на меня уже не как на человека. Как на объект. Опасный, интересный, требующий особого обращения образец.

– «Объект»? – прошептала я, сжимая листок.

– Для отчёта, – бесстрастно сказал он, забирая листок обратно и аккуратно вкладывая в блокнот. – Так понятнее. И безопаснее. Для всех.

Он встал, потянулся, разминая плечо, на которое, видимо, пришёлся удар.

– Собирайся. Нам нужно сменить место. Шум и запах гари привлекут кого-нибудь ещё. И постарайся… – он запнулся, искажая губы в подобии улыбки, в которой не было ни капли веселья, – …сохранять спокойствие. Ради моего спокойствия, если не ради твоего.

Он начал быстро и ловко сворачивать палатку, не глядя на меня. Его движения были отточены, эффективны. Шок прошёл, и он вернулся в свою роль – охотника, конвоира, учёного.

Я медленно выползла из палатки, встала на ноги. Рука, из которой вышел разряд, всё ещё покалывала. Я посмотрела на ладонь. Никаких следов. Ни ожогов, ни шрамов. Только память о том, как по коже пробежали мурашки перед самым выстрелом.

Он был прав. Я была объектом. Опасным объектом. И теперь, когда он это понял до конца, всё изменилось. Изменилось навсегда.

Мы шли большую часть дня, углубляясь в более старый, сумрачный лес. Ланс вёл нас не по тропам, а по едва заметным звериным следам, часто останавливаясь, чтобы прислушаться или стереть наши следы. Его поведение изменилось. Он не просто вёл пленницу. Он охранял ценный груз. Его взгляд постоянно скользил по деревьям, его уши, казалось, ловили каждый шорох. И время от времени он бросал на меня быстрые, оценивающие взгляды, как будто проверял, не перегрелся ли я, не собираюсь ли снова устроить фейерверк.

Молчание между нами было уже не просто неловким. Оно было натянутым, как струна, заряженным новым знанием. Он знал, на что я способна. И я знала, что он это знает.

К полудню мы вышли к небольшому лесному озерцу с чёрной, неподвижной водой. Ланс позволил остановиться.

– Пей, мойся если хочешь, – сказал он, пристёгивая браслет к толстому корню у воды. – Я наверху, на скале, буду следить.

Он полез на небольшой утёс, поросший мхом, оставив меня одну у воды, но на расстоянии, с которого он мог всё видеть. Доверие не увеличилось. Бдительность – да.

Я опустилась на колени у самой воды и заглянула в тёмное зеркало. Отражение было пугающим. Лицо – бледное, осунувшееся, с синяками под глазами. Волосы – спутанные, с соломой и хвоей. Платье – грязное, порванное в нескольких местах. Я выглядела как призрак. Или как то, что он написал – объект.

Я зачерпнула ладонями воду и умылась. Холод привёл в чувство. Потом я развязала тряпичные обмотки на ногах и опустила ступни в воду. Ледяной укол заставил вздрогнуть, но потом наступило облегчение. Я сидела так, глядя на озеро, и пыталась осмыслить.

«Маленькая гроза». Постоянный источник. Значит, это не одноразовое явление. Это часть меня. Как сердцебиение. Только сердце бьётся кровью, а это… чем? Электричеством? Чистой энергией? Откуда она берётся? Закон сохранения энергии должен же работать! На что тратится топливо? Моя пища? Моя жизнь?

Я закрыла глаза, пытаясь прислушаться к себе. К тому, что внутри. Сначала ничего. Потом… да. Лёгкое, едва уловимое жужжание. Глубоко в грудине. Не звук, а скорее вибрация. Постоянная, ровная, как гудение трансформатора под нагрузкой. Я никогда не замечала его раньше. Теперь, зная, что ищу, я его чувствовала. Оно было всегда. Просто фоновый шум моего нового тела.

Я открыла глаза. Ланс сидел на скале, спиной ко мне, но я знала – он наблюдает. Не прямо. Через отражение в воде, через поворот головы. Он всё контролировал.

– Эй! – крикнула я ему.

Он медленно обернулся.