Марина Андреева – Схемы судьбы (2). Замкнутый контур (страница 10)

Это было одновременно страшно и… обнадёживающе. Значит, контроль можно было измерить. Значит, были параметры.

– Я пытаюсь, – сказала я тихо. – Держать эту «грань».

Он кивнул, закрыл блокнот.

– Продолжай. Это хорошее начало. Для первого дня… сотрудничества.

Он произнёс это слово с лёгкой, едва уловимой иронией, но без прежней холодности. Возможно, это было просто профессиональное удовлетворение от того, что опасный эксперимент пошёл по плану.

Но для меня это было больше. Это была первая кроха надежды. Не на спасение. На понимание. А понимание, как знал любой инженер, – первый шаг к управлению.

Я сидела у костра, слушала жужжание внутри себя и смотрела на звёзды, которых здесь было в два раза больше, и которые складывались в незнакомые созвездия. Я была в клетке. В чужом мире. С бомбой внутри. Но теперь у меня была… не союзник. Партнёр по несчастью. И общий интерес – разгадать загадку, которой я была.

Это было мало. Но это было что-то.

Я только начала дремать, сидя у костра, склонив голову на колени, как Ланс резко вскочил.

Его движение было настолько стремительным и тихим, что я вздрогнула и едва не опрокинулась. Он стоял, замерший, как каменный идол, его голова была слегка наклонена, уши, казалось, ловили звуки, недоступные мне.

– Что? – прошептала я.

Он поднёс палец к губам. Его лицо в свете костра было напряжённым, сосредоточенным. Потом он быстро, почти бесшумно, затоптал костёр ногами, засыпав его землёй и хвоей. Тьма сомкнулась вокруг, густая, почти осязаемая. Только свет двух лун – одна желтоватая, другая багровая – пробивался сквозь ветви.

Я сидела не шевелясь, затаив дыхание. И тогда услышала. Не вой. Не рык. Топот копыт. Не быстрый, а размеренный, тяжёлый. И скрип колёс. По дороге. По той самой, от которой мы отошли на пару километров.

Ланс медленно, плавно присел рядом со мной, его рука легла мне на плечо – не для утешения, а чтобы зафиксировать на месте.

– Молчи, – его дыхание коснулось моего уха, горячее и быстрое. – И не шевелись.

Он достал что-то из-за пазухи – небольшой, тёмный камень. Сжал его в кулаке. Камень дал слабое, багровое свечение, осветив его лицо снизу зловещим светом. Он что-то прошептал, и свечение погасло. Магия. Маскировочная, должно быть.

Топот приближался. Не один конь. Два. Телега. Они ехали неспеша, но прямо к нашему старому лагерю у озера. И, судя по звукам, сворачивали с дороги в лес.

Ланс наклонился ещё ближе.

– Не наши, – прошептал он. – Не стража. Не гильдейские. Слишком шумно. И слишком поздно для обычных путников.

– Кто? – едва выдохнула я.

Он не ответил. Просто сжал моё плечо сильнее.

Мы сидели в полной темноте, затаившись в кустах под скалой. Я чувствовала, как бьётся его сердце где-то очень близко – или это моё стучало в висках? Топот и скрип стали громче. Потом остановились. Где-то в двухстах метрах, у озера.

Послышались голоса. Грубые, хриплые. Незнакомые.

– …здесь был костёр. Недавно.

– И запах… гари. Не просто костра. Что-то палили.

– Ищи следы. Он не мог уйти далеко с этой штукой на буксире.

«Штукой». Они говорили обо мне.

Я почувствовала, как Ланс медленно выдыхает. Его пальцы всё ещё впивались мне в плечо.

– Охотники, – прошептал он так тихо, что я скорее угадала по движению губ. – Вольные. Не из гильдий. Те, что слышат слухи и ищут лёгкой наживы.

Сердце у меня упало. Значит, слухи из деревни уже разошлись. И привлекли не только его.

– Что будем делать? – прошептала я.

– Ждать. Они почешутся вокруг озера, не найдут свежих следов – уйдут. Мы ушли по камням, я стёр следы у воды.

Он был спокоен. Но я чувствовала напряжение в его теле. Он не боялся их. Он боялся меня. Что я запаникую. Что дам разряд.

Я закрыла глаза, сосредоточившись на том жужжании внутри. Держать грань. Держать грань. Не подниматься. «Заземляться».

Снаружи послышались шаги. Кто-то бродил недалеко от наших кустов. Факел вспыхнул, осветив стволы деревьев.

– Эй, смотри! – крикнул один. – Кого-то тут разорвало! Крапника!

Они нашли тело твари. Значит, найдут и следы борьбы. И оплавленный камень.

– Чёрт, – выругался Ланс почти беззвучно. Его рука потянулась к эфесу меча.

Шаги приблизились. Факел метнул длинные, пляшущие тени прямо над нашими головами. Я вжалась в землю, чувствуя, как поднимается знакомое покалывание в кончиках пальцев. Нет. Нет. Не сейчас.

Ланс почувствовал это. Он резко развернулся ко мне, его лицо в лунном свете было искажено не страхом, а яростным приказом. Он сунул свою свободную руку мне в рот, зажав ладонью, чтобы я не вскрикнула. Его пальцы пахли дымом, кожей и металлом.

– Тише, – прошипел он прямо мне в лицо. Его глаза в полумраке горели. – Опускай энергию. Сейчас. Или мы оба умрём.

Я зажмурилась, пытаясь представить, как та «гроза» внутри утихает, как энергия стекает вниз, в землю, через ступни. Я сосредоточилась на холоде земли подо мной, на сырости мха. Жужжание пошло на спад. Покалывание утихло.

Человек с факелом прошёл в паре метров, даже не глядя в нашу сторону. Его спутник окликнул его, и он ушёл назад, к озеру.

Мы просидели так ещё долго, пока звуки не затихли, пока топот копыт и скрип телеги не растворились в ночи, удаляясь по дороге.

Только тогда Ланс убрал руку от моего рта. Я отдышалась, чувствуя, как дрожу мелкой, нервной дрожью.

Он отполз от меня, сел, прислонившись к скале, и провёл рукой по лицу.

– Они поехали дальше по дороге, – сказал он хрипло. – Думают, мы впереди. Но теперь они знают, что мы здесь. И что с нами не всё чисто.

Он посмотрел на меня. В его взгляде не было упрёка. Была усталая констатация факта.

– Нам нужно уходить. Сейчас. Глубже в лес. И менять маршрут. – Он встал, отряхиваясь. – И тебе, объект, нужно научиться контролировать свою «грозу» быстрее. Следующая встреча может закончиться не так удачно.

Он говорил «объект», но теперь в этом слове не было прежней холодной отстранённости. Было что-то другое. Почти… товарищеское раздражение. Мы были в одной лодке. И лодку начало качать.

Я встала, всё ещё дрожа. Но внутри, под страхом, шевелилось что-то твёрдое. Решимость. Они охотятся за мной. Значит, я – ценность. Значит, у меня есть что-то, что стоит того, чтобы за это бороться. Даже если это что-то – опасность внутри меня.

– Я научусь, – сказала я твёрдо, глядя на него в темноте.

Он кивнул, коротко, деловито.

– Надеюсь. Ради нас обоих. Собирайся. Начинается настоящая охота. И мы в ней – не охотники.

ГЛАВА 5. ТЕОРИЯ И ПРАКТИКА

Утро мы встретили в глубоком овраге, заваленном буреломом. Спать не пришлось. Мы шли всю оставшуюся ночь, петляя по каменистым руслам пересохших ручьёв, чтобы не оставлять следов. Я шагала автоматически, ноги были ватными, веки слипались. Но страх и адреналин держали сознание на острие бритвы.

Ланс разрешил короткий привал на рассвете, когда стало ясно, что погони нет. Он не разводил костёр. Мы сидели на сырых камнях, жевали вяленое мясо и запивали водой из бурдюка. Влажный, холодный воздух пробирал до костей.

– Расскажи о рунах, – попросила я, чтобы отвлечься от дрожи и усталости. – Как они именно работают? Ты говорил, это каналы.

Ланс, сидевший напротив и доедавший свою порцию, бросил на меня усталый, оценивающий взгляд.

– Тебе это зачем? Чтобы сравнить со своим «электричеством»?

– Да, – кивнула я. – Чтобы понять разницу. Или сходство.

Он вздохнул, отложил еду, достал из котомки небольшой плоский камень – сланцевую плитку. Потом вынул короткий стальной стило с остро заточенным концом.

– Руна – это не просто рисунок, – начал он, положив камень на колено. – Это путь с определёнными свойствами. Ширина, глубина, угол изгиба – всё имеет значение. – Он провёл стило по камню с лёгким скрипом. Линия получилась ровной, неглубокой. – Это базовый канал. По нему эфир потечёт просто, как вода по желобу.

Я придвинулась ближе, разглядывая. Это напоминало травление печатной платы. Только вместо кислоты – магия воли?

– А как ты заставляешь эфир течь именно туда?