Марина Андреева – Схемы судьбы (2). Замкнутый контур (страница 9)

– Что?

– Ты же записываешь. Всё, что происходит.

– Да.

– И ты отдашь этот отчёт… тем, в столице.

– Да.

Я сделала паузу, собираясь с мыслями.

– Тогда давай заключим сделку, – сказала я, и мой голос прозвучал твёрже, чем я ожидала.

Он приподнял бровь.

– У тебя уже есть сделка. Твоя жизнь в обмен на информацию.

– Нет, – я покачала головой. – Это была твоя сделка. Ты её навязал. А я предлагаю свою. Ты записываешь всё. Так записывай правильно.

– А что неправильно? – спросил он, и в его голосе снова послышался интерес.

– Ты пишешь «неконтролируемый выброс». «Эмоциональный триггер». Как будто это случайность. Как будто я – нестабильная бомба. А что, если это не так?

Он спрыгнул со скалы, легко и мягко, и подошёл ближе, остановившись на краю допустимого расстояния.

– Продолжай.

– Вчера, у ручья… я пыталась заземлиться. И получила обратную связь. Сегодня… я не пыталась ничего контролировать. Но разряд вышел направленным. Он нашёл самый лучший проводник. Самый уязвимый пункт. – Я встала, вытащив ноги из воды. – Это не хаос. Это… система. Со своими правилами. Я их не знаю. Но они есть. И если я их изучу… может, смогу это контролировать. Не подавлять. Контролировать.

Ланс смотрел на меня молча, его лицо было непроницаемым. Но в глазах – да, в этих серых глазах – мелькали искорки того же интеллектуального азарта.

– И что ты предлагаешь? – спросил он наконец.

– Ты помогаешь мне изучать. Не как тюремщик. Как… наблюдатель. Соавтор. Ты даёшь мне информацию о мире, о магии, о том, как тут всё устроено. А я… – я сделала глубокий вдох, – я даю тебе доступ к изучению этой «аномалии». Не в лаборатории. В полевых условиях. Ты будешь первым, кто всё поймёт. И твой отчёт… он будет самым полным. Ты получишь не просто оплату за доставку. Ты получишь славу первооткрывателя. Или что там ещё вам, охотникам, нужно.

Я говорила на удивление уверенно. Отчаяние рождало наглость. Но в моих словах была логика. Ему был выгоден живой, стабильный, понимающий объект изучения, а не истеричная диковинка, которая может взорваться в любой момент.

Ланс медленно кивнул, обдумывая.

– Рисковано, – сказал он. – Ты предлагаешь мне играть с молнией, пытаясь её приручить.

– Ты уже играешь, – парировала я. – Ты пристёгнут ко мне этой штукой. Ты в первых рядах, нравится тебе это или нет. Так давай хотя бы попробуем понять правила игры.

Он отвернулся, глядя на озеро. Его профиль был резким, задумчивым.

– Хорошо, – произнёс он наконец. – Новые условия. Испытательный срок. Ты пытаешься понять свои… способности. Я наблюдаю, записываю, даю базовую информацию. Но первая же опасная для меня или для посторонних выходка – и мы возвращаемся к старому договору. Жёстко и без разговоров. И ты делаешь всё, что я скажу, когда дело касается безопасности. Без споров.

– Без споров о безопасности, – уточнила я. – Во всём остальном – я имею право задавать вопросы.

Он повернулся ко мне, и в уголке его губ дрогнуло что-то, отдалённо напоминающее улыбку.

– Согласен. Но вопросы тоже могут быть опасны. Помни об этом.

Он протянул руку. Не для рукопожатия. Просто жест.

Я посмотрела на его ладонь, потом на своё запястье с браслетом. Потом кивнула.

– Согласна.

Сделка была заключена. Я перестала быть просто пленницей. Я стала… соучастником своего собственного плена. И это было лучше, чем быть просто грузом. Это был крошечный шаг к контролю. Пусть иллюзорный. Но шаг.

Ланс отсоединил браслет от корня.

– Тогда начнём с первого урока, – сказал он. – Ты чувствуешь эту… энергию сейчас?

Я закрыла глаза, прислушалась к тому жужжанию в груди.

– Да. Как фон. Как гудение.

– Хорошо, – сказал он. – Запомни это ощущение. Это – твоя норма. Всё, что выше – это уже выброс. Тебе нужно научиться чувствовать грань. И опускаться ниже этой грани, когда чувствуешь, что поднимаешься. Это называется «заземление». В прямом и переносном смысле.

К вечеру мы разожгли костёр – небольшой, почти бездымный, под прикрытием скалы. Ланс показал мне, как правильно сложить ветки, как использовать сухой мох для растопки. Его инструкции были краткими, точными, без лишних слов. Он был хорошим учителем, когда хотел им быть.

После ужина – той же похлёбки, но на этот раз с добавлением каких-то лесных кореньев – мы сидели у огня. Молчание уже не было гнетущим. Оно было… сосредоточенным. Я прислушивалась к себе, к тому жужжанию, пыталась представить, как эта энергия течёт где-то под кожей, как ток по проводам. Медленно, ровно.

– Расскажи о магии, – попросила я, нарушая тишину. – Как она тут работает? В этих светильниках, в твоих вспышках огня.

Ланс, сидевший напротив, дочищал свою миску куском хлеба. Он не ответил сразу.

– Это не сказки для детей, – предупредил он. – Это ремесло. Жёсткое, требующее знаний.

– Мне нужны знания, – сказала я. – Чтобы понимать контекст. Чтобы сравнивать.

Он вздохнул, отложил миску.

– Хорошо. Основа всего – эфир. Тонкая субстанция, пронизывающая всё. Она обладает свойствами… ну, как вода. Может течь, накапливаться, застаиваться. Маг – тот, кто может чувствовать эти потоки и направлять их. С помощью воли. И инструментов.

– Каких инструментов?

– Руны, – сказал он. – Это… каналы. Жёлобки, по которым эфир течёт в нужном направлении. Кристаллы – резервуары, где его можно накопить. Сплавы металлов – проводники или изоляторы. Всё подчиняется законам. Закону сохранения силы, закону резонанса, закону проводимости…

Он говорил, и я слушала, и внутри у меня всё замирало от изумления. Он описывал… электричество. Точнее, гидравлическую аналогию электричества! Эфир – это как электрический ток. Руны – это провода или печатные платы. Кристаллы – конденсаторы или батареи. Законы – те же самые!

– Это… инженерия! – вырвалось у меня. – Вы просто дали всему странные названия! Вы описываете электрическую цепь!

Ланс нахмурился.

– Электрическую? Что это?

– Моя… сила, – сказала я, выбирая слова. – То, что выходит из меня. У нас, в моих краях, мы её изучили. Назвали электричеством. И мы управляем ею с помощью почти таких же принципов. Проводники, изоляторы, сопротивление, напряжение… – я видела, как его лицо становится всё более недоуменным, и затормозила. – Слушай. Есть источник энергии. Есть путь, по которому она идёт. Есть потребитель, который её использует. Всё, что между – это управление. Так?

Он медленно кивнул.

– В общих чертах – да.

– Тогда моя сила… она просто другой вид энергии. Более… чистый. Более прямой. Не нужно эфира вокруг. Она генерируется внутри и может передаваться сразу, без посредников. Как… как молния в миниатюре.

Я говорила, и сама начинала верить в эту теорию. Это имело смысл. В мире, где магия – это управление внешними потоками эфира, я была аномалией – внутренним генератором.

Ланс смотрел на меня долго и пристально. Потом достал свой блокнот и начал быстро что-то записывать.

– «Гипотеза объекта: внутренний генератор принципиально иного вида энергии, не зависящий от внешнего эфира. Аналогии с неизвестной «электрической» наукой родного мира объекта», – пробормотал он себе под нос, записывая. Потом поднял глаза. – Твои «электрические» цепи… они могут быть опасны?

– Очень, – честно сказала я. – Если не знать правил. Можно убиться. Сгореть. Взорваться.

– Как и с эфиром, – заметил он. – Значит, правила, в основе, общие. Порядок. Контроль. Расчёт.

Наступила пауза. Огонь потрескивал. Где-то вдалеке ухал филин.

– Твой «ток»… – начал Ланс неожиданно. – Он сегодня вечером… спокойный. Тихо жужжит. Я почти не чувствую его через связь.

Я удивилась.

– Ты чувствуешь его?

– Через браслеты – да. Они ведь не просто ограничивают. Они… считывают. Передают данные о твоём состоянии в пару. Для баланса. Сейчас показания стабильные, низкие.

Значит, он не просто наблюдал. Он имел приборную панель. Я была для него открытой книгой, с графиками и цифрами.