Марина Андреева – Схемы судьбы (2). Замкнутый контур (страница 7)

Хозяйка, проходившая мимо с подносом, замерла и уставилась на мои пальцы, водившие по столу. На столе, от мокрого пальца, оставались слабые, но различимые следы. Для неё это, вероятно, выглядело как рисование непонятных, возможно, магических символов.

Её лицо вытянулось. Она отступила на шаг, перекрестилась широким, судорожным жестом.

– Чёрные знаки! – взвизгнула она, тыча в меня пальцем. – Колдовство! У меня в доме колдовство творят!

В харчевне воцарилась мгновенная тишина. Все головы повернулись к нашему столу. Ланс, доевший последнюю ложку похлёбки, медленно опустил ложку. Он посмотрел на меня. В его глазах не было ни удивления, ни страха. Была лишь глубокая, бездонная усталость.

– Что ты наделала? – спросил он тихо, но так, что слова прозвучали чётче любого крика.

– Я ничего! – начала я, но было уже поздно.

Хозяйка отчаянно запричитала, зовя кого-то «из сеней». Из-за занавески появился здоровенный детина в засаленном фартуке, с колом для мяса в руке. Он смотрел на нас с немым вопросом.

Ланс встал. Его движение было плавным, но быстрым. Он отсоединил браслет от кольца, и сияющая нить снова вспыхнула между нами. Он бросил на стол несколько мелких монет – они звякнули, покатившись.

– Простите за беспокойство, – сказал он хозяйке ледяным тоном. – Моя спутница… не в себе. С дороги. Мы не хотели причинять неудобств.

Он не стал ничего объяснять. Просто развернулся и, крепко держа связующую нить, потащил меня к выходу. Меня дёрнуло так резко, что я едва успела встать. Мы выскочили на улицу в облаке перепуганных взглядов и шёпота.

На улице уже смеркалось. Ланс оттащил меня за угол харчевни, в тень, и повернулся ко мне. Его лицо в полумраке казалось высеченным из камня.

– Ты слышала, что я говорил про лишнее внимание? – спросил он, и каждый звук был отточен, как лезвие. – Или «КПД» и «спектр» для тебя важнее собственной шкуры?

– Я просто думала вслух! – попыталась оправдаться я, но он перебил.

– Здесь не думают вслух! Здесь молчат и слушают! Каждое твоё странное слово, каждый жест – это маяк для тех, кого лучше не встречать! Мы могли остаться без ночлега, без еды, а могли получить визит местной стражи! И тогда вместо тихой дороги нам пришлось бы отбиваться или убегать! Поняла, наконец?

Он ждал ответа. Я молчала, сжав кулаки. Он был прав. Снова прав. Моя глупая, учёная привычка всё анализировать едва не навлекла на нас беду. В мире, где магия – реальность, а я – диковинка, рисовать схемы на столе было чистым безумием.

– Поняла, – прошептала я.

Он тяжело вздохнул, отпустил мою руку, которую сжимал слишком сильно.

– Идём. Найдём место в лесу. Надеюсь, твои расчёты не касаются разведения костров. Иначе останемся без ужина.

Мы шли ещё час, пока не нашли подходящее место – небольшую, сухую ложбину под скальным выступом, скрытую от дороги густым кустарником. Ланс, не спрашивая моего мнения, установил маленькую походную палатку из плотного, пропитанного воском полотна. Она была рассчитана на одного.

– Ты – внутри, – сказал он, указывая на вход. – Я – снаружи.

– А связь? – спросила я, глядя на сияющую нить.

Он молча отсоединил браслет от своего запястья сложным, быстрым движением пальцев. Нить не погасла. Вместо этого она сократилась, стала короче и… прикрепилась одним концом к его браслету, лежащему на земле, а другим – к моему. Теперь я могла отойти от него ровно на длину палатки. Не больше.

– Так спокойнее, – пояснил он. – И для тебя, и для меня. Залезай.

Я залезла в палатку. Внутри было тесно, пахло деревом, воском и чужим потом. Но это было укрытие. От холода, от взглядов. Я свернулась калачиком на тонком подстиле, который он бросил внутрь, и прислушалась.

Снаружи послышался шелест – он расстилал свой плащ на земле. Потом тихий звук точильного камня о металл. Он точил нож. Звук был ровный, ритмичный, гипнотический.

Я лежала в темноте, глядя на слабое свечение нити, проникавшее сквозь ткань палатки. Усталость навалилась всей своей тяжестью, но сон не шёл. В голове крутились образы: светящиеся светильники, испуганное лицо хозяйки, усталые глаза Ланса.

– Эй, – тихо позвала я, не зная, зачем.

Точильный камень замолк.

– Что?

– Куда ты меня везёшь? – спросила я. В темноте, не видя его лица, было чуть проще. – И что они со мной сделают?

Наступила пауза. Я слышала, как он переворачивается, устраиваясь поудобнее.

– В столицу, – ответил он наконец. Его голос из-за палатки звучал приглушённо, но ясно. – Канделар. Там есть Гильдии. В том числе – Гильдия Пламени. Они изучают энергию. Огненные потоки, свет, тепло. Твоя… способность… их заинтересует.

– Изучат, – повторила я. Слово звучало зловеще. – Это как?

Ещё одна пауза. Более долгая.

– Будут смотреть. Измерять. Попробуют понять принцип. Смогут ли научить контролю… не знаю. Если ты не взорвёшься сама и не взорвёшь их лабораторию в процессе – будешь жить. Может, даже полезной окажешься. Как источник энергии. Или как оружие.

Он говорил отстранённо, без эмоций. Как о погоде. «Будешь жить». «Полезной окажешься». Не «помогут». Не «спасут». «Используют».

– А ты? – спросила я, и голос дрогнул. – Что ты получишь?

– Оплату, – коротко сказал он. – За доставку ценного образца. Работа такая.

В его тоне не было ни угрозы, ни злорадства. Была простая констатация. Он – охотник. Я – добыча. Всё по правилам.

Я закрыла глаза. В груди стало пусто и холодно. Последние намётки надежды – что он, может быть, не такой, что есть какой-то другой путь – рассыпались в прах. Он был именно таким. Холодным, расчётливым профессионалом. И я была для него товаром.

– Понятно, – прошептала я.

Снаружи снова заскреб точильный камень. Ровно, методично.

– Попробуй поспать, – сказал он после долгого молчания. Его голос снова стал нейтральным, безразличным. – Завтра длинный переход.

Я не ответила. Я лежала, глядя в темноту, слушая этот мерный скрежет. Он точил нож. Возможно, для защиты. От лесных тварей. От других охотников. А возможно… просто привык спать с оружием наготове. Рядом с опасным грузом.

Сияющая нить тускло пульсировала в такт моему сердцебиению. Напоминание. Контур был замкнут. И выхода из него, похоже, не было.

ГЛАВА 4. ПЕРВАЯ ИСКРА СОПРОТИВЛЕНИЯ

Утро началось не с рассвета, а с воя.

Это был не волчий вой – слишком высокий, пронзительный, полный хищной тоски. Звук разорвал предрассветную тишину и заставил мое сердце, ещё полусонное, бешено заколотиться. Я вжалась в пол палатки, затаив дыхание.

Снаружи мгновенно зашевелились. Послышался резкий звук – Ланс вскочил, металлический шелест вынимаемого из ножен клинка.

– Не выходи, – его голос прозвучал тихо, но с такой железной командной интонацией, что я замерла на месте. – Молчи.

Вой повторился, уже ближе. На несколько голосов. Их было трое. Может, четверо. Звук шёл не с дороги, а из глубины леса, от скал.

Я лежала, прислушиваясь к собственному стуку сердца в ушах. Палатка вдруг показалась не укрытием, а ловушкой, гробом из пропитанного воском полотна. Я ничего не видела.

Снаружи послышался лёгкий скрип – Ланс делал шаг, отходя от лагеря. Потом резкий, короткий свист рассекаемого воздуха и глухой удар. Кто-то взвизгнул – нечеловеческим, хриплым голосом. Запахло свежей кровью, резким и медным.

Но вой не прекратился. Наоборот, он стал яростнее. Затопали ноги, зашуршали кусты. Ещё один удар клинка, на этот раз с приглушённым стуком, будто рубили по дереву. Ланс отрывисто выругался.

Я не выдержала. Медленно, очень медленно, отстегнула полог палатки и выглянула в щель.

Рассвет только-только синел на небе, окрашивая лес в холодные, неясные тона. В ложбине царил хаос. Ланс, спиной ко мне, сражался с тремя… существами. Создания были размером с крупную собаку, но на этом сходство заканчивалось. Их тела казались слепленными из земли, коры и острых сланцевых плиток, которые шевелились, как чешуя. У них не было глаз – только тёмные впадины, а пасти были усеяны осколками кварца, блестевшими в ущербном свете. Каменные волки. Или что-то в этом роде.

Один лежал неподвижно, с проломленной каменной «черепной коробкой». Двое других нападали синхронно, с чудовищной для своей тяжеловесности скоростью. Ланс отбивался коротким, тяжёлым мечом. Его движения были быстрыми и точными – удар, отскок, блок. Вспышка огня с его свободной левой руки ослепляла тварь на секунду, давая время на удар. Но каменная «шкура» была прочной. От меча летели искры и сколы, но не кровь.

Одна из тварей, более крупная, сделала ложный выпад в сторону Ланса, а вторая, проворная, рванула в обход – прямо к палатке. Прямо ко мне.

Её «взгляд» – эти пустые тёмные ямы – нацелился на щель, в которую я смотрела. Она почуяла более лёгкую добычу.

Ланс, занятый первой тварью, резко обернулся и крикнул: «Назад!»

Но было поздно. Каменный зверь уже прыгал. Его тело, тяжелое и угловатое, летело на меня, кварцевые зубы блестели в нескольких сантиметрах от моего лица. Запах плесени, сырой земли и чего-то острого, минерального ударил в нос.

Страх. Он нахлынул мгновенно, знакомый, всесокрушающий. Но в этот раз он не был паническим. Он был холодным и ясным. Это был страх смерти, который оставляет в голове только одну мысль: «НЕТ».

И моё тело отреагировало. Не я его попросила. Оно среагировало само.