Марина Андреева – Сезон охоты (страница 6)
Беру. Пальцы касаются его пальцев — искра, мурашки по рукам. Он не отдёргивает, смотрит на мою реакцию. Я отвожу взгляд.
— Проходи, — буркаю. — Раз пришёл.
Он заходит, садится на диван, осматривается. В моей квартире он впервые. Здесь светло, окна не заколочены ставнями — днём я их открываю, не выдерживаю темноты. На полках книги, на стенах постеры. Обычная берлога тридцатилетней девицы.
— Уютно, — говорит.
— Сарказм?
— Нет. Правда. Похоже на тебя.
— А ты откуда знаешь, на что я похожа?
— Чувствую.
Ставлю поднос на стол. Сажусь напротив, поджав ноги. Он сидит расслабленно, откинувшись на спинку, руки на коленях. Без перчатки сегодня. Шрамы видны — белые рубцы на тёмной коже.
— Не боишься? — спрашиваю.
— Чего?
— Что я укушу? Или поцарапаю? В марте все женщины немного кошки.
— Боюсь только одного, — он смотрит в глаза. — Что ты решишь сбежать.
Внутри ёкает. Отвожу взгляд, откусываю круассан. Хрустит, крошится, масло тает на языке. Вкусно. Чёрт, как вкусно.
— Откуда ты знаешь, что я люблю круассаны?
— Ты покупала их в пекарне за углом. В прошлый вторник. Я видел.
— Следил за мной?
— Присматривал. Есть разница.
— Для тебя — да. Для меня — нет.
Он молчит, не оправдывается. Просто пьёт кофе, маленькими глотками. Я смотрю на его руки. Длинные пальцы, чистая линия ногтей. Руки пианиста. Или убийцы. Наверное, и то, и другое.
— Зачем ты пришёл? — спрашиваю тихо.
— Сказать, что сегодня начнём тренировки. Время идёт. Захар не ждёт.
— С чего начнём?
— С контроля. Ты должна научиться включать силу и выключать её по команде.
— А если не получится?
— Получится. Ты сильная.
— Откуда ты знаешь? Я сама не знаю.
— Я чувствую твою силу. Она как пламя за тонкой стенкой. Скоро прорвётся.
Отставляю кружку. Внутри — холодок. Страх. И предвкушение. Что, если он прав? Что, если я действительно могу?
— Ладно, — сдаюсь. — Когда начинаем?
— Через час. Я зайду. Надень что-нибудь удобное.
Он встаёт, идёт к двери. На пороге оборачивается.
— И, Ника?
— Что?
— Спасибо, что открыла. Доверие — это важно.
Выходит. Я смотрю на закрытую дверь. Сердце колотится где-то в горле.
— Дура, — шепчу. — Дура, дура, дура.
Но улыбаюсь.
Через час он стучит. Я уже готова — спортивный костюм, волосы собраны в хвост. В зеркале на меня смотрит бледная тень с огромными глазами. Зрачки всё ещё шире нормы. Внутри дрожь — не то от страха, не то от предвкушения.
Открываю. Он в чёрной футболке, джинсах, кроссовках. Волосы влажные — видимо, тоже готовился. Пахнет мылом и чем-то свежим, хвойным.
— Идём, — кивает на лестницу. — На крышу.
— На крышу?
— Там никого. Места много. Не бойся, не сброшу.
Поднимаемся наверх. Ветрено, серое небо давит. Город внизу — как муравейник, замерший перед бурей. Март. Все сидят по домам.
— Встань здесь, — он указывает на центр площадки. — Закрой глаза.
Закрываю.
— Чувствуешь ветер?
— Да.
— Чувствуешь, как он касается кожи?
— Да.
— Это природа. Она твоя. Ты часть её. Откройся.
Пытаюсь. Но внутри — зажим. Страх, что что-то пойдёт не так. Что я потеряю контроль, как отец. Он подходит ближе, встаёт за спиной.
— Дыши глубже, — его голос рядом, тёплый. — Вдох — животом, выдох — ртом.
Делаю вдох. Воздух холодный, режет лёгкие.
— Ещё.
Вдыхаю. Выдыхаю. Постепенно дрожь уходит. Я чувствую своё тело — мышцы, кости, кровь, которая течёт по венам. И что-то ещё. Огонь. Маленький, в груди.
— Нашла, — он говорит не спрашивая.
— Да. Что это?
— Твоя сила. Искра. Сейчас она маленькая, но может разгореться. Не бойся её. Позволь ей течь.
Он берёт меня за руку. Пальцы горячие, уверенные. Вторую руку кладёт на талию. Я замираю.
— Расслабься, — шепчет. — Я держу.
Закрываю глаза. Огонь в груди растёт, растекается по телу, как тёплый мёд. Пальцы немеют, кончики покалывает. Открываю глаза и смотрю на руки — они изменились. Кожа потемнела, ногти стали длиннее, острее. Когти.
— Получилось, — выдыхаю.
— Не спеши. Теперь удержи.
Пытаюсь. Но огонь пульсирует, не слушается. Когти исчезают, появляются снова. Руки дрожат.