Марин Монтгомери – Тайное становится явным (страница 60)
Я вбегаю в больницу и сразу же замечаю одетого в форму полицейского, разговаривающего с отталкивающе выглядящим мужчиной высокого роста в скверно сидящем костюме и галстуке. Мой взгляд скользит дальше, за их спины, где я наконец вижу Элли, скорчившуюся на пластиковом стуле.
– Элли!
Какое же облегчение, что она цела и, судя по всему, невредима. Но тут Элли поднимает на меня голову, и я вижу, что вокруг левого глаза у нее громадный черный синяк. Выглядит она заплаканной.
– Г-господи, Элли, – заикаюсь я. – Я так беспокоилась, что…
– А вы кто? – вмешивается высокий лысеющий мужчина. Я не обращаю на него никакого внимания, полностью сосредоточившись на Элли.
– Что случилось?
Она смотрит в пол, не поднимая глаз и безжизненно сложив на коленях руки. Сейчас, когда я смотрю на нее сверху вниз, очень хорошо заметно, что она беременна.
Я поворачиваюсь к мужчине и повторяю вопрос:
– Что случилось?
Он упирает руки в бока:
– Прошу прощения, но кто вы такая?
– Я тетя Элли… Элизабет.
– Где Диана?
– Я ее сестра, – выдаю я и протягиваю ему руку, но он отказывается ее пожимать.
– Я не могу с вами разговаривать. Вы не ее опекун.
– Дианы нет в городе, – жму я плечами. – Я сейчас за нее отвечаю.
Он начинает было спорить, но быстро замолкает. Наконец, покачав головой, он бормочет:
– Тогда идемте к торговым автоматам, поговорим там.
Он кивает полицейскому, сидящему рядом с Элли, а затем резко поворачивается на каблуках и уходит. Я кидаюсь за ним, склонив голову, как будто это я тут в чем-то виновата. Впереди громыхают его шаги. Затем он сворачивает налево и входит в маленькую комнату отдыха, где у стены стоят пара автоматов с кока-колой и несколько столов. Резко развернувшись ко мне лицом, мужчина наконец представляется.
– Я директор Митчум. Дуглас.
– Шарлотта.
Он дотрагивается до своей лысины, и только потом начинает говорить.
– Сегодня Элизабет наконец-то пришла в школу – что, собственно, и стало причиной проблемы. То есть, ее прогулы проблема сама по себе, но к этому мы вернемся позже.
Потом он негодующе взмахивает рукой и говорит, что она ударила другую ученицу. Я молчу, и тогда он добавляет:
– Так сильно, что та лишилась сознания. Сейчас ей наложили швы, пострадали губа и скула.
– Что?
Митчум явно не привык повторять – ни детям, ни взрослым, и сейчас он в ярости раздувает ноздри. Затем произносит все то же самое еще раз, четко и внятно, по слогам. Я падаю на стул.
– Кто эта ученица? Почему это вообще случилось?
Митчум наклоняет голову и всматривается в блекнущие, уже поджившие порезы на моих ладонях.
– Они устроили драку. Другая девочка, Кортни Керр, пострадала гораздо сильнее. Элизабет отделалась простым синяком.
– Где был учитель?
– Всегда ведь учитель виноват, что не удержал разбушевавшихся детей, да? – рявкает Митчум.
– Я не это имела в виду, – вздыхаю я. – Просто мне интересно, видел ли кто-нибудь, что произошло, как началась эта ссора.
– Вы имеете в виду «драка»?
– Из-за чего вообще начался конфликт, вот что мне интересно.
– Я надеялся, это вы мне поможете объяснить, – сдает позиции директор, переводя взгляд на потолок. – Они общаются в разных компаниях и не слишком ладят, но Элли, несмотря на все ее проблемы, никогда не казалась способной на такое.
– Слава богу.
– Потому что она слишком редко бывает в школе, – отрезает Митчум, – для того, чтобы мы вообще понимали, на что она может быть способна.
Еще один резкий взмах рукой.
– Ну, хорошо, что у нее всего лишь синяк. Элли… То есть, Элизабет сейчас на четвертом месяце беременности.
– Я знал, – говорит он с таким напряжением, что его глаза сужаются. – А теперь еще и Кортни, возможно, беременна.
Мы ошеломленно смотрим друг на друга.
– Черт, – бормочет он и сдвигает брови к переносице. – Мне не нужно было этого говорить. Это неподтвержденный слух… Раньше я часто видел Элизабет с Джастином Пенсом. Недавно же я видел с ним Кортни. Знаете что-нибудь об этом?
Я в отвращении морщу нос, и Митчум все понимает. Он закатывает глаза и присвистывает.
– Черт бы меня побрал. Кажется, мы нашли ответ.
– Бывший Элизабет – насколько хорошо вы его знаете?
– Он в выпускном классе, – начинает рассказывать Митчум, не сводя с меня тяжелого взгляда. – Мы звонили вам несколько раз, чтобы пожаловаться на непристойное поведение Джастина и Элизабет на территории школы. Это вдобавок к совместным прогулам.
Не зная, что на это ответить, я трясу головой, пытаясь сбросить оцепенение.
– Я могу забрать ее домой?
– Можете узнать у полицейского, – уходит от прямого ответа директор, сплетая свои тонкие пальцы. – Но Элизабет мы исключаем. И на вашем месте я нанял бы адвоката. Семья Кортни, вероятно, выдвинет обвинения.
– И она из богатой семьи, – добавляю я. Митчум сердито сужает глаза.
– Причем тут это?
– Ее отец – адвокат. Я его знаю, – поясняю я. А затем тупо спрашиваю: – А что насчет ее учебы?
– А это важно? Она в любом случае не получила бы аттестат, – говорит он, встает на ноги и снова тянется к лысине. А потом едва слышно бормочет: – Очередной отброс общества, прямо как ее папаша.
Его слова мгновенно привлекают мое внимание, но мне приходится прикусить язык – вопросов об этом я задавать не могу. Что такого директор знает о мертвом отце Элли?
Митчум выходит, а я остаюсь сидеть за столом, сложив голову на руки. Мне нужно немного времени, чтобы все это обдумать.
Глава 35
Полицейский по имени Жуан, крепко сбитый и ужасно раздражающий меня парень, наконец-то заканчивает со своими бесконечными вопросами. Наверное, он бесил бы меня меньше, если бы не его привычка издавать после каждого моего ответа утвердительное ворчание.
Директор Митчум входит в коридор, но Шарлотты с ним нет. Я немедленно начинаю паниковать. Что, если она так сильно разочаровалась, что решила оставить меня тут одну разбираться с директором и семейкой Кортни?
Я решаю, что тогда я позвоню Диане, которая не ответит и уж тем более не уйдет с работы. Скажет, что пора быть большой девочкой и уметь постоять за себя.
Я роняю голову на руки.
Передо мной останавливается Митчум – я вижу блестящие носы его коричневых ботинок.
– Элизабет, – говорит он командным голосом.
Когда я поднимаю голову, по моим щекам уже текут слезы. Жуан встает и пересаживается подальше, на стул напротив.