Марин Монтгомери – Тайное становится явным (страница 62)
Все больше распаляясь, она распахивает дверь машины.
– Ты та еще штучка, Элизабет Лафлин.
Она качает головой и с грохотом захлопывает дверь машины прямо перед моим носом. Если я сейчас же не полезу за ней, я навсегда потеряю даже призрачный шанс вернуть ее расположение. Если она откажется со мной разговаривать, все кончено. Не сомневаюсь, что в таком случае она и в будущем не станет со мной разговаривать, и я никогда не узнаю правду.
Если Шарлотта перестанет мне доверять – она и дел со мной иметь не будет.
И всегда надо помнить, она во мне не нуждается. Это мне она нужна.
– Была не была, – говорю я и обегаю машину, чтобы запрыгнуть на переднее сиденье.
– Нет. Убирайся, – высказывается она. Глаза у нее опухли. – Ты не думала, что у меня могут быть причины для того, чтобы носить с собой пистолет? А ты его украла!
– О чем вы вообще?
Она словно не замечает моего вопроса.
– Или вот еще. Может быть, меня ранили в прошлом? Может, я в опасности? Может, он все равно пришел и напал на меня? – цедит Шарлотта. Зрачки ее глаз постепенно расширяются во всю радужку. Меня пробирает ужас. – Ты ничего не знаешь о моей жизни, – холодно говорит Шарлотта. – А я ничего не знаю о твоей. Кроме того факта, что где бы ты ни появилась, за тобой всюду следуют скандалы.
Мне стыдно. Я сижу и тупо рассматриваю свои обгрызенные кутикулы.
– Вы думаете, я взяла ваш пистолет?
– Элизабет, ты же умная девочка. Перестань играть идиотку. Мой пистолет лежал в бардачке, а потом исчез. Теперь у меня нет никакой защиты, и – вот странность-то – затем его нашли неподалеку от места моего ограбления.
– Вы же не думаете, что я к этому как-то причастна?
– Ты утверждаешь, что это простое совпадение?
– Я клянусь жизнью своего нерожденного ребенка, что я не брала ваш пистолет, Шарлотта, – произношу я с чувством. Она зажмуривается, по ее щекам текут слезы. – Я просто хочу услышать, что случилось, Шарлотта. На самом деле, а не то, что пишут. Ваш бывший… Что он сделал?
– Просто чудесно! Я так рада, что ты хочешь об этом услышать, учитывая, что я не хочу об этом говорить! – Она сжимает руки. – Тебе не стыдно? У тебя нет никакого права врываться в мою жизнь и указывать, что мне рассказывать, а что нет. Ты не имеешь права пытаться меня обидеть, потому что ты прочитала несколько статей и теперь считаешь себя экспертом в моей жизни. Я должна быть на занятии, – добавляет она и кладет руку на живот. – Где тебя высадить?
– Пожалуйста, не заставляйте меня идти сейчас к Диане, – молю я. – Я знаю, что напортачила, но ребенок…
– Почему нет? Она твой приемный родитель, и она имеет право знать о твоем исключении.
– Нет.
– Ты не можешь сбежать от всего, что тебе не нравится, Элли.
– Я не сбегаю, я спасаюсь, – мрачно говорю я. – Диана – алкоголичка, и к тому же, ходячая катастрофа.
– Тогда почему она твоя приемная мать?
– Потому что системе плевать. Я никому не нужна, – говорю я. – Правительство платит ей пособие, чтобы избавиться от меня.
Шарлотта вздрагивает, словно я дала ей пощечину.
– Хватит играть жертву, Элли.
Я дотрагиваюсь до ее руки холодной как лед. Она даже не пытается утереть слезы – они текут по ее лицу и капают на рубашку. Воротник у нее уже мокрый.
– Шарлотта, я верю вам, – говорю я и сжимаю ее как будто безжизненную ладонь. – Я не пыталась ни в чем вас обвинять и не считаю, что вы говорите неправду.
– Мне не интересно твое мнение, – резко заявляет Шарлотта. – Суд уже все решил, и нет никакой разницы, веришь ты мне или нет. Тебя там не было, а я была.
Я встречаю ее взгляд. В глазах Шарлотты застыла невероятная боль, которая трогает меня до глубины души. Я чувствую себя дерьмово. Невероятно дерьмово. Если бы существовал прибор, измеряющий сволочизм, то на мне он бы уже сломался.
Да почему я вообще думала, что Шарлотта – плохой человек?
Потому что так сказал отец.
Я начинаю чувствовать себя марионеткой, которую дергают за нитки. И мне все больше хочется дать кукловоду отпор.
– Да почему бы я вообще могла хотеть навредить своему нерожденному ребенку? Единственному существу, которое ни в чем не было виновато?
Из носа у Шарлотты течет, и, чувствуя необходимость хоть что-то для нее сделать, я хватаю салфетку из коробки, стоящей на приборной панели.
– Простите меня, – я прикусываю губу. – Шарлотта, вы единственный человек, с которым я говорила за долгое-долгое время. Я просто хотела узнать вас получше. Конечно, мне не следовало спрашивать вас о том, что я узнала. Это было очень глупо с моей стороны. Просто вы выглядите такой испуганной, такой настороженной, и мне хочется узнать, почему.
Глава 36
– Я тебя совсем не знаю, Элли, – говорю я и вытираю слезы. – Мы знакомы всего пару месяцев.
– Да, я знаю, – соглашается она и обмякает в кресле. – Я просто хотела узнать о вашей жизни побольше, но потом все пошло наперекосяк.
Я завожу двигатель и включаю задний ход.
– Не знаю, что уж такого увлекательного в моей жизни и почему у тебя к ней столько вопросов, – размышляю вслух я, а Элли сгибается, пряча лицо в руках. – Пока все это не случилось, мы с Ноем хотели кое-что попросить… Не думаю, что теперь это имеет смысл.
– Что? – шепчет она. Я не отвечаю, сосредоточившись на дороге.
– Так куда мы едем? – спрашиваю я в ответ. – Я уже опаздываю.
– Можете высадить меня около вашего дома?
– Это плохая идея.
– Где-нибудь, где мы можем поговорить?
– Элли, мы уже поговорили.
– Нет, мы не говорили – я просто вымещала на вас злость, которая предназначалась совсем другому человеку. Хотела, чтобы вы почувствовали себя плохо.
– По крайней мере, ты это признаешь. Уже начало, – подмечаю я и некоторое время молчу. – Давай так. Ной будет дома к девяти. Почему бы тебе не прийти и не послушать наше предложение? Мне кажется, в нем есть что-то интересное и над ним можно подумать. Конечно, если тебя не посадят под домашний арест до конца жизни… Если бы ты была моей дочерью, я бы так и сделала.
Элли молчит, уставившись в окно и погрузившись в раздумья.
– Если ты придешь сегодня вечером, тебе придется честно ответить на некоторые вопросы. Ной не приемлет лжи и недомолвок. Как и я. Если ты не можешь быть с нами честной, ничего не выйдет, и мы больше не сможем общаться. Мы с Ноем сейчас пытаемся делать то, что лучше для нашего ребенка, и я не могу позволить поставить это под угрозу.
Какое-то время мы сидим в молчании, и только тихо щебечет радио.
– Ну, какой твой выбор? – спрашиваю я наконец.
– Вы, – тихо говорит Элли. – Я выбираю вас.
– Хорошо, – я киваю. Мы добились какого-то прогресса. – Я высажу тебя у магазина. Пожалуйста, купи нам обеим витамины для беременных. Держи деньги, увидимся вечером.
– Почему этот магазин?
– Он близко к автобусной остановке, а я в ближайшее время больше не хочу приближаться в магазинам, – объясняю я. Затем вручаю ей хрустящую стодолларовую бумажку и предупреждаю: – Принеси сдачу. До скорого.
Глава 37
Я стою перед домом Шарлотты и боюсь даже сильнее, чем в тот дождливый день, когда я впервые постучала в ее дверь. Как быстро она поймет, кто я на самом деле и чего пытаюсь добиться? А Ной? Он ведь наверняка ненавидит меня за то, что я вечно впутываю его жену в свои бесконечные проблемы. У меня возникают опасения, что он догадается обо всем, как только меня увидит.
Я робко стучу в дверь, переминаясь с ноги на ногу. Шарлотта открывает дверь почти сразу же и внимательно осматривает улицу. Я молча передаю ей пакет с витаминами, сдачу и чек, и она приглашает меня в дом.
– Ной застрял в Нью-Йорке, – с этими словами она щелкает выключателем камина и садится посредине дивана. – С его самолетом какие-то неполадки, так что мы решили, что я сама с тобой поговорю.
Я скидываю свои кроссовки и прохожу в гостиную, где сажусь прямо на пол, привалившись спиной к креслу. Шарлотта выглядит измученной и очень грустной. Щеки у нее покраснели и припухли, словно она долго плакала.
– Как прошли ваши занятия?