Марин Монтгомери – Тайное становится явным (страница 61)

– Почему никто не верит, что Кортни ударила меня первая? Я просто ответила ей. И если позволите, то ответила я надлежащим образом.

Митчум непоколебимо возвышается надо мной.

– Твоя тетя отвезет тебя домой. На территорию школы ты больше не вернешься. Тебе ясно?

Я робко киваю.

– А теперь то же самое вслух, будь добра.

– Ага, то есть да, сэр.

– Если же ты окажешься за школьными воротами, это будет расценено как вторжение на муниципальную собственность, и ты будешь арестована. Миссис Марш вышлет тебе письмо с твоими финальными оценками и необходимыми справками. Я рекомендую тебе найти экстерн, чтобы получить аттестат, или выбрать любой другой способ сдать экзамены за выпускной год. Некоторые общественные колледжи предлагают возможность посещать нужные лекции, если они тебе необходимы. Есть также и несколько других старших школ. Скоро лето, так что найти летнюю школу тебе не составит труда.

Я слушаю молча, боясь, что если рискну заговорить, то голос у меня сорвется.

– Есть вопросы? – спрашивает дирентор.

– Вы хотите сказать, я вообще не могу вернуться?

– Ты исключена, – говорит он. – И не то чтобы тебя волновала твоя успеваемость, пока у тебя еще была такая возможность.

– А как же Кортни?

– Что Кортни?

– Ее тоже отстранят от занятий?

– Элизабет, когда ты наконец усвоишь, что каждое действие влечет за собой реакцию? Что каждый выбор влечет за собой последствия? – вздыхает он. – Мы не терпим в школе драк, поэтому да, она будет отстранена. Но ее семья заявит, что это была самозащита, и попытается оспорить это решение.

– Она начала первой, – всхлипываю я.

– Замолчи, – с отвращением произносит он и указывает на меня пальцем. – Я задал тебе вопрос.

Мое внимание отвлекает звук приближающихся шагов. Я поворачиваю голову и вижу Шарлотту – она идет по коридору с черепашьей скоростью, словно осторожно взвешивая каждый шаг. Когда она подходит ближе и останавливается рядом с Митчумом, мне кажется, что я смотрю на призрака, а не на живую женщину. Кожа у нее бледная до сероты, выражение лица стоическое.

– Элизабет? – рявкает Митчум. Я все еще не в силах посмотреть ему в глаза и вместо этого продолжаю таращиться на Шарлотту, до крови закусив губу. А она хмурится, рассматривая меня в ответ.

– А теперь езжайте домой, – говорит Митчум Шарлотте. – Сейчас же.

Она делает шаг вперед и подает мне руку, помогая встать. Рюкзак у меня конфисковали полицейские, так что собираться мне не нужно.

– Идем, – холодно говорит Шарлотта, и я встаю со стула, избегая смотреть ей в лицо. Глаза Шарлотты мечут молнии, она явно злится на меня. Она хватает меня за локоть и чуть ли не тащит за собой по коридору, но когда мы наконец выходим из здания больницы, тут же останавливается.

– Да что вообще произошло? – с отвращением спрашивает она. – Тебе настолько плевать на жизнь твоего ребенка, что ты устроила глупую бузу с другой школьницей?

– Это не глупая буза, чтобы там ни значило это слово.

– Почему ты напала на Кортни?

Я с вызовом смотрю ей в глаза.

– Не ваше дело.

– Я пыталась угодить Кортни, когда ей нужна была помощь, я, в конце концов, привела тебя в ее дом. Как до этого вообще дошло?

– Ну нет. Вы мне ее просто навязали. Человека, которого я ненавижу.

– Это слишком сильное слово, Элизабет.

– Поэтому я его и использую, Шарлотта! – парирую я. Шарлотта всплескивает руками.

– Почему ты вообще пытаешься решить проблемы насилием? Это никогда не помогает, – заявляет она, разворачивается и идет к парковке. – У меня сегодня занятия. Мне пора.

– А что насчет вашего прошлого?

Шарлотта оборачивается так быстро, что у меня на мгновение начинает кружиться голова.

– О чем ты?

– Неужели вы ни о чем не жалеете? Ничего не хотели бы сделать по-другому? – напираю я. – Раз уж мы ведем речь о том, какое я ничтожество?

– Я такого никогда не говорила.

– У вас что, никогда не было никаких «несчастных случаев»? Вы никогда не говорили «неправду» о том, что делали? – спрашиваю я, жестом изображая в воздухе кавычки. Шарлотта тупо на меня смотрит. – И в школе у вас никогда не было проблем?

У Шарлотты вокруг рта залегают складки.

– Нет, такого у меня не было.

– Никогда не сталкивали кого-нибудь с лестницы, – не успокаиваюсь я, – или, может, себя?

Я тут же жалею, что вообще открыла рот. Лицо Шарлотты теряет всякий цвет, губы из бледно-розовых становятся белыми.

– Если ты на что-то намекаешь, скажи прямо.

– Я ни на что не намекаю, – резко говорю я, хватая ртом воздух. – Я читала про вас, вот и все.

Шарлотта скрещивает руки на груди и отступает на шаг назад.

– Ты читала обо мне? – изумляется она. Ее губы дрожат. – Ого. Она обо мне читала. Ну же, Элли, расскажи, что ты там прочитала, раз уж тебе семнадцать и ты знаешь все о жизни.

Ее глаза превращаются в две узкие щели.

– Может, ты хочешь рассказать о моем прошлом что-то, чего я не знаю?

Мы мечем друг в друга яростные взгляды. Шарлотта вцепилась в свою сумочку, я же стою, уперев руки в бока. В одном мы с ней точно похожи: мы всегда резко даем отпор.

– Я просто хотела, чтобы вы знали, что про вас пишут. В некоторых статьях… Некоторые говорят, что вы сами сбросились с лестницы, когда были беременной, и потеряли ребенка.

Я замолкаю, а затем шепотом спрашиваю: «Это правда?»

– Где ты это вычитала? – осведомляется Шарлотта, лицо которой застыло в гримасе. – Это просто отвратительно.

– Да просто на реддите, – бросаю я, пожимая плечами. – Я не говорю, что так и было…

По лицу Шарлотты начинают течь слезы.

– Прости, я не… Я не могу так больше.

Твою мать. Мне хочется отвесить самой себе затрещину. Мало того, что я только что сорвала на ней свою злость, так еще и выложила все свои карты.

Что бы я ни пыталась сделать, ничего хорошего не выходит. А ведь я должна была очаровать Шарлотту и завоевать ее доверие. Я приказываю себе собраться и посмотреть на ситуацию со стороны. Мои колени начинают трястись.

Я попала в ее больное место, и Шарлотта вот-вот больше никогда не захочет меня видеть. На кону стоит слишком многое. Если я напортачу, мой отец никогда больше со мной не заговорит.

– Вот поэтому я сижу дома. Вдали вот от этого всего, – тихонько произносит Шарлотта и обводит рукой окрестные дома. – Потому что я не могу сбежать от публичного осуждения.

– Я не пыталась вас…

– Нет, ты именно что пыталась, – возражает она и проходит мимо меня к машине. – Похоже, ты уже все для себя решила.

После краткой паузы Шарлотта вдруг поворачивается.

– Знаешь, вы с Кортни очень похожи. Вы обе – очень жестокие девочки. Просто ты пытаешься использовать как оправдание то, что ты, видите ли, из плохого района.

– Я не пытаюсь вас осуждать, – выдыхаю я. – Видите? Вот о чем я говорю: иногда что-то бывает совсем не тем, чем кажется. Я не начинала всю эту хрень с Кортни, что бы она со своими друзьями там ни говорила. Я ни в чем не виновата. Ну, ладно, я все-таки ее ударила, но я не начинала драку.

– Нормальные подростки вообще не устраивают драк в школе, – утверждает Шарлотта, и ее голос сочится ядом. – И не крадут чужую собственность.