Марин Монтгомери – Тайное становится явным (страница 48)
Или это было совпадение, и на нее напал кто-то еще? Джастин бы не пытался угнать ее автомобиль, и к тому же, как бы он вообще выследил ее до магазина?
Я лезу за телефоном, чтобы снова набрать Джастина, но быстро оставляю эту мысль. Не рядом с Шарлоттой.
Меня ужасно бесит, что Джастин может оказаться тем самым грабителем. И очень расстраивает, что отец ничего не рассказал мне про то, что ребенок Шарлотты был не от него. Когда я не в духе, у меня все валится из рук, и сегодня не исключение – я случайно роняю чашку, и она разлетается на сотни маленьких осколков.
А может, папа ничего об этом не знал?
Шарлотта громко спрашивает, все ли у меня хорошо.
Мне нужно поговорить с отцом Шарлотты и, может быть, с ее матерью. Или с Ноем. С кем-то, кто может объяснить, что творится в этом прибабахнутом доме с его темными заморочками и секретами.
Интересно, догадывается ли Шарлотта, кто я? Меня дрожь пробирает при мысли о том моменте, когда она узнает, что, общаясь со мной, она все это время общалась с дочерью человека, от которого всю свою жизнь пыталась убежать. С дочерью Джонатана Рэндалла.
Нельзя об этом думать.
Я отыскиваю совок и щетку, опускаюсь на колени, чтобы подмести осколки, и чувствую, как на глаза снова наворачиваются слезы. Пытаясь отвлечься, я начинаю мычать себе под нос песенку.
Ну, я определенно испытала некий катарсис, разбив эту чертову чашку, верно? Я выкидываю осколки в мусорное ведро.
– Все в порядке? – Шарлотта обеспокоенно поднимает голову, когда я возвращаюсь в гостиную с чаем. Я смущенно протягиваю ей чашку.
– Да кое-что случилось.
– С тобой все хорошо?
– Да, – я краснею. – Но я разбила вашу кофейную чашку.
– Ничего страшного, куплю новую. Ты же не поранилась?
– Нет.
– Нужно подмести?
– Не-а, я все сама подмела, – отвечаю я, пожимая плечами. – Нашла совок и щетку.
Шарлотта сидит на диване, поджав под себя ноги, и задумчиво смотрит в огонь. Кажется, телевизор она включила только ради того, чтобы заполнить тишину.
Чай мы пьем молча. По крайней мере, первое время, а потом Шарлотта произносит что-то настолько тихо и неразборчиво, что мне приходится просить ее повторить.
– Диана была не против, что ты уехала? – переспрашивает она и выключает телевизор.
– Понятия не имею.
– Она дома? – продолжает расспросы Шарлотта. – Ты ей сказала, почему тебе надо было уйти?
– У нее и без меня достаточно проблем.
– Прости, Элли, я снова лезу не в свое дело… – признает она и потирает опухшую щеку. – Забудь. Давай поговорим о чем-нибудь еще.
– Я очень устала, и мне надо проверить, как там мальчишки.
– Ой, они же не остались дома одни? – Шарлотта выглядит очень смущенной расстроенной. – Мне определенно не стоило тебе звонить. Это было слишком эгоистично с моей стороны. Прости меня.
Сначала я допиваю чай, не зная, что и сказать. Затем отбрасываю с лица волосы и говорю: – Хватит извиняться. Ничего страшного не случилось, так что давайте перестанем заниматься самобичеванием.
– Да, просто… Думаю, неприятно чувствовать, что всем плевать на то, что у тебя есть свои дела.
– Да пофиг, – бросаю я и кидаю взгляд на свой телефон. – Я правда очень устала. Не возражаете, если я поеду домой?
– Конечно, езжай. Я тебе сейчас такси закажу. Ой, нет. У меня же телефон украли. Можешь заказать такси сама, а я дам тебе немного денег?
На кухне снова начинает звенеть телефон. «Я сейчас», – произносит она и уходит к телефону. Вскоре с кухни снова доносится ее приглушенный шепот. Затем все затихает, и я решаю, что разговор закончен, но тут Шарлотта начинает говорить снова – на этот раз громко и настойчиво, словно о чем-то споря.
Я не отрываю взгляда от ноутбука, лежащего на диване. Но его крышка плотно закрыта, так что подсмотреть не получится.
Я иду обуваться. Шарлотты все еще нет, так что я принимаюсь разглядывать себя в зеркало. Щеки у меня почему-то красные, а на груди выскочила россыпь прыщей. До меня доносится голос Шарлотты.
– Хорошо, да. Я так и сделаю. Доброй ночи.
Она возвращается в гостиную, не находит меня там и выходит в прихожую.
– Я тут подумала… Может быть, ты останешься на ночь? Я сегодня немного не в себе. Свободная комната у меня, конечно, есть… Я рассказала о тебе Ною, и он предложил спросить. – Шарлотта выдавливает слабую улыбку. – Нам обоим было бы приятно, если бы ты сегодня осталась здесь. Да и вообще, для спокойствия, так сказать. То есть, наверное, сначала нужно было спросить… Ты не против остаться?
Под пристальным взглядом Шарлотты мне становится неловко. Она чем-то даже похожа на грустного щеночка из приюта. Смотрит большими печальными глазами в надежде, что кто-нибудь о ней позаботится.
Мне, конечно, не слишком приятно проводить с ней время, но следует сказать, что этот дом куда как лучше моей квартирки. У себя я бы сейчас спала на дряхлом матрасе. Диана не позволяет мне спать в ее кровати, даже когда ее нет дома.
Я как-то раз попробовала. Больше я такую ошибку не повторю. Вернувшись домой, Диана выволокла меня из постели за волосы и дала такую затрещину, что синяк не сходил с лица неделю.
Мальчишки сейчас у Сандры, так что за них беспокоиться не стоит. Да и мне сейчас больше всего хочется лечь спать, а не ехать на другой конец города. Мысль о сне на уютном диване возле теплого камина кажется крайне заманчивой.
Шарлотта, наверное, замечает, что глаза у меня закрываются, потому что она быстро спрашивает: «Тебе нужно что-нибудь, или сразу ляжешь?»
– Зубная щетка?
– Да, конечно. Второй шкафчик слева в ванной комнате. Там должна лежать неоткрытая упаковка.
– И можно мне одеяло, чтобы поспать на диване?
– Ты серьезно? – удивляется она и смотрит на меня так, словно я внезапно отрастила вторую голову. Даже как-то сердито. Черт, я ведь ничего не напутала? Может, она ожидает, что я буду спать с ней в одной кровати и чутко охранять ее сон?
– Ты не будешь спать на диване, Элли, – объясняет она и указывает на второй этаж. – Как ты помнишь, наверху есть гостевая комната с прекрасным видом из окна. В ванной комнате, которой ты пользовалась в прошлый раз, есть зубная щетка, паста и полотенца. В общем, все необходимое.
– Здорово. Спасибо.
– Тебе надо зарядить телефон? Может, будильник поставить? – спрашивает она и смотрит на часы. – Во сколько тебе нужно встать, чтобы успеть в школу?
– Если мне можно будет принять тут душ, то я просто поставлю будильник на без пятнадцати семь. Если выйду в полвосьмого, то успею.
– А мы успеем позавтракать? – наклоняет голову Шарлотта. – Элли, тебе нужно хорошо питаться.
Тон у нее выходит слишком суровым, и она пытается смягчить впечатление, ласково похлопав меня по плечу.
– Нам обеим нужно следить за питанием. Дети должны получать все необходимые вещества. Завтрак – это очень важно.
– Знаю, – киваю я. Я замечаю, что белые бинты на руках Шарлотты начинают покрываться красными пятнами. – Шарлотта?
– Да?
– Вам бы их поменять, – говорю я, показывая на ее забинтованную ладонь. – У вас раны кровоточат.
Шарлотта со стоном прижимает к себе руку.
– Доброй ночи, Элли.
Я поднимаюсь по лестнице наверх, остановившись только один раз – чтобы пронаблюдать, как Шарлотта по нескольку раз дергает ручки дверей и окон, удостоверяясь, что они плотно закрыты. Затем она включает сигнализацию – я даже и не знала, что она тут есть, панель спрятана в углу. Раздается пронзительный писк.
Я слишком устала, чтобы умываться, поэтому просто чищу зубы и сворачиваюсь на роскошных простынях под уютным одеялом.
Это самый приятный сон в моей жизни, но длится он, к сожалению, слишком недолго.
Глава 28
После того, как Элли в третий раз откладывает будильник на попозже, я решаю постучаться.
– Уходите, – мрачно бурчит она из-за двери. Да, кажется, Элли совсем не утренняя пташка.