Марин Монтгомери – Тайное становится явным (страница 49)

– Вот уж нет, – говорю я нараспев. – Проснись и пой!

– Никогда не понимала смысл этих слов.

– Я могу войти?

– Я не одета! – раздается крик мне в ответ.

– Элли, у тебя есть десять секунд, чтобы открыть мне дверь, – предупреждаю я. – Десять. Девять. Восемь. Семь. Шесть…

– Ладно, ладно. Входите, – разрешает она, и я открываю дверь. – Как вы догадались? – Элли снимает подушку с лица.

– Что если я не войду, ты снова уснешь? Я тоже когда-то была подростком, – объясняю я и прищелкиваю на нее языком. – Мне тебе спеть? Моя мама всегда будила меня, прыгая ко мне на кровать.

– Ну уж нет, – стонет Элли.

– Не беспокойся, я так делать не буду. Просто вылью на тебя стакан воды.

Элли снова прижимает к лицу подушку. И бормочет через нее:

– Вы так со мной не поступите. Мне всегда было тяжело вставать по утрам. А у вас еще и постель такая удобная… Без кофе я все равно что зомби.

– Элли, подъем. Пошли завтракать, – зову я, отбираю у нее подушку и слышу протестующее ворчание.

Я решаю раздвинуть шторы – может быть, яркое весеннее солнце поможет Элли проснуться. Я выглядываю из окна на озеро.

– Мое окно выходит на эту же сторону, – говорю я. – Прямо во внутренний дворик.

Сейчас на мне черные спортивные штаны и толстовка, а волосы собраны в растрепанный пучок. Бинты я уже сняла, и теперь видны рваные порезы, тянущиеся через ладони.

– Вы тут так и будете стоять?

– Пока ты не встанешь – буду.

– Я не одета.

– Я повернусь спиной, – предлагаю я и скрещиваю руки на груди. Элли драматически вздыхает, садится и в шутку швыряет в меня цветастой подушкой. В отражении стекла я вижу, во что она одета.

– Канзасский университет? – хмыкаю я. На ней действительно футболка с символом спортивной команды университета Канзаса – дикий кот, готовящийся к прыжку.

– Да, я в шкафчике ее нашла, спасибо.

– Дикий кот Вилли! – восклицаю я и кидаю подушку обратно на кровать. – Лучшее время в моей жизни!

– Вы там встретили своего мужа?

– Ага, – говорю я, улыбаясь. – Так что у меня к этой команде особое отношение.

Я замечаю, что телефон Элли мигает светодиодом пропущенного вызова – наверное, ей звонила Диана. Или, может быть, ее бывший парень?

– Поторопись, – говорю я. – А то не успеешь позавтракать перед школой.

И я выхожу, закрыв за собой дверь, чтобы дать ей спокойно собраться. Я жду, пока она уйдет в душ и включит воду, и захожу в комнату.

Телефон Элли заблокирован, но первые строчки сообщений на экране высвечиваются – как и имя абонента.

«Джастин: Нам надо поговорить».

И второе, от него же: «Тебя сегодня подбросить к отцу?»

К отцу?

Я думала, что ее отец мертв.

Может, у нее есть отчим?

Но ведь она сказала, что никого, кроме Дианы, у нее нет…

Вода перестает шуметь, и я тихо выскальзываю из комнаты, осторожно прикрыв за собой дверь.

Когда я собираю Элли обед в школу, мои руки трясутся. Я решаю приготовить завтрак, но сосредоточиться мне трудно, так что поначалу я сжигаю тост.

Приходится начинать заново. Я мешаю на сковородке яйца и выкидываю почерневший тост в мусорку. Как раз в это время на кухню заходит Элли и принюхивается.

– У вас что-то сгорело?

– Да, но я не буду заставлять тебя есть подгоревший тост. Сейчас переделаю, – обещаю я и указываю лопаточкой на стул. – Садись, сейчас будет завтрак.

Элли довольно мне улыбается. Мне кажется, беременность ей очень даже идет.

– Спасибо.

На ней вчерашняя одежда. Я чувствую себя виноватой за то, что сегодня утром переодеться ей не удастся.

– Может, тебе дать одеть что-нибудь другое?

– Нет, все нормально, – жмет плечами Элли. – У меня сегодня только один урок. Да и вчера я в школе в другой одежде была.

– Может, тебя потом подвезти домой?

– Спасибо, я сама разберусь, – заверяет она и принимается за тост. – И спасибо за завтрак.

Я наливаю ей апельсинового сока.

– Как вы себя чувствуете? – спрашивает Элли, уплетая яичницу.

– Получше, хотя мне все еще не по себе, – делюсь я и смущенно ей улыбаюсь. – Надеюсь, смогу поесть. Живот у меня немного побаливает.

– Прекрасно вас понимаю.

– Мы сможем выйти минут через десять?

Мне как раз удается запихнуть в себя кусочек хлеба, когда раздается громкий стук в дверь. Мы с Элли обмениваемся удивленными взглядами.

– Ной вернулся?

– Он обычно не заходит через переднюю дверь.

Поначалу во мне загорается огонек надежды. Неужели Ной сел на самолет, как только услышал о том, что произошло вчера? Но потом я вспоминаю, что вчера же украли мой кошелек, мои кредитки, мое удостоверение личности. А в удостоверении личности указан мой адрес.

Слышится еще один тяжелый удар в дверь.

Я где-то читала, что большинство ограблений случается рано утром.

Меня охватывает дурное предчувствие, и я отступаю к стене. Пытаюсь нащупать на шее крестик, но пальцы находят только голую кожу.

Человек, который ограбил меня вчера вечером, теперь пришел в мой дом? Ему не хватило моих украшений? Моих кредиток? Моего рассудка, в конце концов?

Я прячусь в углу, прижавшись спиной к стене. Трясу головой, стараясь прочистить мысли.

В голове тут же всплывает недавний разговор с Ноем. Он говорил, что заметил рядом с нашим домом машину – дорогую машину, припаркованную напротив. И выражение лица у него было мрачное.

Кто-то следит за домом? Может, это все как-то связано между собой?

– Шарлотта? – зовет меня Элли, но я не шевелюсь. – Мне подойти к двери?

– Не думаю, что нам стоит это делать, – говорю я, но Элли все равно встает и медленно приближается ко входу. – Просто не открывай дверь – я еще не отключила сигнализацию.

– Это полиция, – объясняет Элли.