Марика Макей – Воронье гнездо (страница 32)

Мы выдохлись. Устали.

– Эй!

Все трое встрепенулись. Сколько мы так стояли? Долго… Кики и Рыжий, открыв калитку, шагали к нам.

– Чего это вы обжимаетесь? – изумился Рыжий.

– Катю никто не помнит! – быстрее всех ответила Зоя. – Будто ее и не существовало вовсе! Родной отец и тот забыл о дочери… Как такое возможно?

– Знаем уже… – хмуро буркнул Кики. – Тоже людей расспрашивали.

– Зато у нас есть еще одна зацепка, – перебил Рыжий.

– Не до отпечатков сейчас! – прикрикнул Глеб.

– Да не в отпечатках дело. Может быть, Катюху никто и не помнит и она похищена какой-то незримой силой, но мы с Кики точно уверены, что она жива!

Слова «жива» или «мертва» еще никто до этого не произносил, хотя друзья подразумевали всякое, я полагаю. По спине волной прошла дрожь.

– Что? – ахнул Глеб. – Что вы нашли?

– Рисунок, – объяснил Кики. – В том доме, где вы раздобыли фотографию куклы, на воротах с внутренней стороны есть рисунок мелом.

– Не было там никакого рисунка, – нахмурился Глеб.

– Он есть!

– Мы мимо дома проходили, – подхватил Рыжий, – и снова услышали плач младенца… Проверять, конечно, не хотелось, но мы все равно пошли. Рисунок действительно есть, Глеб. На нем изображена девочка в сарафане, а снизу надпись: «Катю надо найти».

Я молчал, с силой сжимая Зоину ладонь. Подруга даже не сопротивлялась. Страх впитался в каждого из нас, намереваясь навсегда засесть глубоко в душе.

– Сам подумай, – обратился Кики к Глебу, – если теперь такая чертовщина творится, что люди собственных детей забывают, разве не может какая-нибудь нечисть с нами шутки начать шутить?

– Воронье Гнездо всегда было проклятым местом, – отрешенно проговорил Глеб. – И что делать?

– Видимо, – произнес Рыжий, судорожно вздохнув, – чтобы найти Катюху, придется сыграть в прятки с призраками.

Глава 30

Игра в прятки

Игры с паранормальными явлениями мне совершенно не нравились. Стоило только вспомнить обезумевших птиц или чертовщину, творившуюся в бане, бросало в дрожь. Чтобы разрушить проклятие Гнезда, нам постоянно приходилось сталкиваться с опасностями, но мы, зная это, все равно встречались с ними лицом к лицу. Но этот раз отличался от остальных, на кону стояла человеческая жизнь. Теперь, даже если бы мы захотели отсидеться в сторонке, не смогли бы. Мы были обязаны спасти Катюху!

На всякий случай я отпросился у бабушки к Зое с ночевкой, за что получил наставления в спину, чтобы не дай бог мы не принесли в подоле. Что бы это вообще значило?

Дождь все никак не прекращался, небо плакало, будто переняло наше настроение. Шли ровным строем. Молчали. Каждый, наверное, готовился к худшему. В Вороньем Гнезде могло случиться все что угодно, я в этом лично убедился. Было до одури страшно. За себя, за ребят… за Катюху. Она сильная и смелая, но сейчас осталась совсем одна.

Мы ушли далеко от моей крепости, в Заречье. Хибара, в которой Глеб с Катюхой нашли фото, находилась на одной улице с домом Карасева. Я надолго запомню лицо этого мужчины, умершего от страха… Заброшка, если смотреть с улицы, казалась небольшой, зайдя же во двор, я понял, что дом был растянут в длину и напоминал вагон. Сруб посерел от времени и все же был еще в приличном состоянии. В окнах не хватало стекол, шифер на крыше потрескался, но, если бы кто-то подошел с умом к ремонту, дом мог бы снова стать жилым.

Рисунок действительно был. Девочка в сарафане и с двумя косичками стояла разведя палочки-руки в стороны. Художник, создавший это творение, не пытался передать детальное сходство с оригиналом, но Катюхины черты на картине все же присутствовали. Под ногами девочки неровными каракулями шла надпись: «Катю надо найти».

«Так схематично обычно рисуют дети, – подумалось мне. – И почерк тоже детский».

Мы пялились на сие произведение искусства, когда услышали младенческий плач, пробирающий до дрожи в коленях. Холодок проник под ветровку и мурашками прошел по спине. К тому же, несмотря на полдень, было довольно темно из-за туч. Пасмурное небо, противно моросящий дождь и детский плач… Просто комбо ужаса для меня!

– Что это? – прижавшись к моей спине, спросила Зоя.

– Звук доносится из дома, – нахмурился Глеб. – Идем!

Глеб твердым шагом направился к дому, а мы с ребятами замерли на месте. Плач не прекращался, тоненький голосок вытягивал печальные ноты. Волосы на голове вставали дыбом! Я вспомнил, что обещал искать Катюху, чего бы мне это ни стоило, и, поборов страх… хотя нет, просто перестав обращать на него внимание, двинулся следом за Глебом.

Глеб стоял в пустом, словно мертвом, коридоре и испуганно оглядывался по сторонам. Беленые стены и обшарпанный дощатый пол нагоняли чувство обреченности и тоски. Казалось, сам дом стал отпечатком, настолько он был безликим и безжизненным. Плесень покрывала поверхности кое-где уцелевшей мебели, тут пахло пылью, сыростью и… гнилью. Я вспомнил крыс в прошлом доме и передернулся от чувства мерзости. Наверняка здесь, как и в остальных заброшках, валяется огромное количество маленьких трупиков. Дышать такими запахами не хотелось, спасал положение только тонкий аромат дождя, проникавший сквозь разбитые стекла.

Плач усиливался. То, что издавало этот звук, находилось в дальней комнате, куда, как будто специально, не проникал тусклый свет. Ребята, поспешившие догнать нас с Глебом, столпились у меня за спиной. Кики держал наготове биту, Зоя – фонарик. Гуськом двинулись на тоненькие всхлипы.

Доски жутко скрипели и стонали под подошвами ботинок, дыхание присутствующих становилось более шумным с каждым шагом. Я прижал Зою ближе к себе в надежде защитить, если ей будет угрожать опасность. Сердце колотилось так, словно пыталось пробить грудную клетку.

Страх. Отчаяние. И надежда… Надежда на спасение нашей маленькой подруги.

Мы медленно протопали из коридора в гостиную, а потом, так же плотно прижавшись друг к другу, прошли через спальню и оказались в небольшой комнатушке. Окно снаружи было заколочено фанерой, поэтому свет сюда не проникал, но красный выцветший диван у дальней стены я разглядел хорошо. На нем сидела кукла. Та самая кукла со старого черно-белого снимка. Плач тут же стих. Мы замерли в поистине гробовой тишине…

Мне показалось, что прошла целая вечность, пока мы, будто окаменев, глазели на целлулоидную игрушку в платьице с мелкой бахромой. Ее мертвые кукольные глазки смотрели на нас. Меня словно сковало раскаленными тисками, от страха затошнило. Зоя чуть не падала в обморок. Навалилась на меня всем телом, но старалась удержать сознание.

Внезапно в гостиной послышался топот детских ножек, потом затих совсем близко, и вместо него мы услышали звонкий смешок.

Не сговариваясь, мы бросились к выходу, но дверь не поддалась. Толкали ее все вместе, кто-то кричал, паника поглотила каждого. Казалось, что воздуха не хватает… Я метнулся к окну без стекол, думая выбраться через него, но оно будто затянулось невидимым щитом. Мы оказались в ловушке…

– Ребята! – дрожащим голосом проговорила Зоя. – Что происходит?!

– Не расходитесь! – скомандовал Глеб, так же, как и я, пробуя открыть окно. – Похоже, эта дрянь заперла нас здесь…

– Как заперла? – ахнул Кики. – Я не могу оставаться тут вечно! У меня дела… планы на жизнь.

– Не ной, – приказал Глеб. – Возьмите себя в руки!

Повисла гробовая тишина. Мы молчали, и посторонние звуки тоже прекратились. Глеб осмотрелся по сторонам, а потом неожиданно метнулся к голубому расшатанному серванту на кухне. Мебели в доме было немного, и этот громадный старый шкаф действительно привлекал внимание, но не настолько, чтобы изучать его досконально и прямо сейчас. Но тут же я понял, что именно заинтересовало нашего главного в этой развалюхе. Глеб обнаружил между створками голубого «старикана» клочок бумаги.

Друг пробежал взглядом по строчкам, написанным на листке.

– Будьте начеку и следите друг за другом! – отступая на пару шагов от мебели, скомандовал он. – Видимо, нам действительно придется сыграть с чем-то в прятки… А иначе оно не выпустит нас отсюда.

– О чем ты? – проглотив вязкие слюни, спросил я.

Глеб молча протянул мне записку. Я принялся читать ее вслух:

Мы прячемся, ты водишь, и правило одно:

Дом – это наша крепость, не покидай его!

– Ч-что это за хрень? – еле выговорил Рыжий. – Чьи-то дурацкие шутки? Шутки?!

– Шутки кончились, Сань. – Глеб был настроен решительно. – Я думаю, это очередной отпечаток. Ребенок. Возможно, Катюху он выбрал, потому что она тоже мелкая… В записке сказано: «мы прячемся», значит, есть вероятность, что это – не один призрак.

– Черт, – заскулил Кики и крепче сжал биту, которая еще ни разу не пригодилась нам при упокоении мертвецов.

– Мне кажется, если будем играть по правилам, сможем выбраться отсюда и, возможно, отыщем Катюху, – предположил я. – Прячьтесь, я – водящий.

Зоя испуганно вытаращила глаза и вцепилась в меня, точно клещ. Я тоже боялся. На самом деле я давно забыл, что значит не чувствовать страха.

– Разделяться нельзя! – запротестовал Кики. – Помните, я спец в ужастиках? Разделимся, и нам крышка!

– Д-да, давайте придумаем что-нибудь другое, – нервно предложил Рыжий.

– Что придумаем? В записке четко сказано – прятки.

– Но правило только одно, Глеб, не покидать дом, – снова возразил Кики. – Это лишь и сказано четко в записке.