Марика Макей – Воронье гнездо (страница 31)

– Нельзя! Только что мы можем сделать, когда сама деревня палки в колеса вставляет? Никакие органы опеки сюда не приедут… А если и приедут, то Катюху заберут. Ну или попытаются забрать, но не смогут из-за аномалии. Короче… я думал об этом, Слав, тысячу раз.

– Ладно, – попытался успокоить друга я, – там, кажется, все разрулилось. Вон Катюха уже и домой зашла.

– Да, – вздохнул Глеб. Настроение у него испортилось окончательно. Он, как и я, принимал близко к сердцу всю эту ситуацию. – Ладно, я пошел. До завтра!

– До завтра, – отозвался я.

Еще какое-то время я, сидя на кухне, разглядывал Катюхин дом и думал о ее непростой судьбе. Потом, когда ночь опустилась на деревню, бабушка погнала меня в постель, и в темноте уже невозможно было различить соседские постройки, а от фонаря почти не было никакого толка.

Ушел спать измотанный и грязный. Запах гари впитался в кожу, но я все равно улегся как есть. Убедил бабушку в том, что до сих пор боюсь мыться в бане и что опять могу потерять там сознание… И кстати, не врал! Заснул быстро, снов не видел и был этому откровенно рад. Не хотел, чтобы снились кошмары.

Но кошмары нагрянули утром с известием о том, что Катюха пропала.

Глава 29

Кошмар наяву

Утро было туманным и зябким до дрожи в костях. Я уже давно перестал удивляться изменчивости погоды в Вороньем Гнезде, и все же сегодня, казалось, само небо плакало по Катюхе. Моросящий дождь неприятно холодил лицо, пришлось перебраться с ребятами под навес в нашем дворе, чтобы скрыться от влаги. Кики и Рыжий пока не подтянулись, мы мерзли втроем.

– Это он! – причитал Глеб, стуча зубами. – Он с Катюхой что-то сделал! Я не верю, что деревня ополчилась на маленькую девочку и проклятие сожрало ее… Не верю, слышите?!

– Успокойся, – дрожа всем телом, ответил я. – Паника делу не поможет… С чего ты вообще взял, что она пропала? Вы должны были встретиться, но вдруг у нее не вышло, и она сейчас дома, в тепле и уюте.

– В каком, к черту, тепле и уюте?! – заорал Глеб. – Каждое утро… на протяжении нескольких лет она приходила ко мне каждое утро! Мы завтракали вместе. Для меня ее утреннее появление – почти то же самое, что подъем! А сейчас, за день до моего совершеннолетия, она взяла и пропала?! – Парень схватил меня за ворот куртки, но я не стал сопротивляться. – Может, Катюха и не родная сестра мне, но я отношусь к ней именно так… Она мне нужна, Слав!

– Я понял, – все же отодвинув Глеба от себя, проговорил я. – В деревне вообще пропадали люди?

– Конечно! – воскликнул он. – Это же Воронье Гнездо!

– А самое страшное то, – подала голос Зоя, – что их так никто и не нашел… Бедная Катя.

Мы стояли под навесом, обсуждая пропажу подруги, но деревня никак на это не реагировала. Не то чтобы я ждал полицейских машин или штаб психологов, обычно работающих с родителями пропавшего ребенка, но какое-то участие местные должны были проявить. Может, конечно, погода сыграла свою роль, и в солнечный день люди менее равнодушно отнеслись бы к нашей беде. Если эта беда вообще существовала… Я склонялся к тому, что один раз за несколько лет Катюхе можно было взять отгул и не позавтракать с Глебом.

– Да вы чего оба, в самом-то деле? Похоронили ее уже? Нужно для начала всех расспросить, обшарить все окрестности, а потом только выводы делать…

– Кого расспрашивать будешь? – взвился Глеб. – Батю ее? Так он и рассказал тебе все! Этот говнюк точно с ней что-то сделал… Да я лично голыми руками его придушу!

– Спрашивать в лоб не имеет смысла, – рассудительно сказала Зоя. – Но может, проследим за ним? Хотя… до твоего совершеннолетия только день остался…

– Да плевать мне на это! Лишь бы мелкая была в порядке… Слав, что нам делать?

Я не мог дать ответ на этот вопрос. Мало того что я действительно не знал, что делать, так еще и не понимал, почему Глеб требует ответа у меня, а не сам решает, как поступить.

– Может, все это очередная шутка Толстого? – тупо выдал я.

– Да отстань ты уже от этого Толстого, – выдохнула Зоя. – Он, конечно, олень, но у него самого есть младшая сестра, он бы так не поступил.

Я вспомнил девчушку, сидевшую у Ваньки на шее, когда он со своей шайкой разыграл нас на кладбище. Еще тогда мне показалось, что она и этот бугай похожи между собой внешне.

– Вы как хотите, а я к соседу пошел! – не выдержал Глеб. – Кому, как не ее отцу, знать, что случилось. Я поспрашиваю его, будто просто сочувствую горю, и посмотрю на реакцию… и если заподозрю его, то придушу!

Я машинально закатил к небу глаза. Изначально ведь именно я предлагал начать с расспросов, а Глеб был убежден, что спрашивать о Катюхе у ее отца бессмысленно… Как изменчиво мнение людей.

– Я с тобой, – бросил я и поплелся следом.

Оставлять Глеба в таком состоянии наедине с человеком, которого он уже записал в преступники, было опасно.

Мы перебежали улицу, прикрыв головы капюшонами ветровок, оставили позади пару соседних домов и оказались у Катюхиного двора. Звонка не было, вместо него к небольшой петле на заборе веревкой была привязана палка. Я, как познавший все тонкости деревенской жизни, взял палку и постучал ею по воротам. За ними мгновенно залаяла собака.

– Иду, иду! – Через пару минут послышалось хлюпанье сапог по грязи. – Да тихо ты, Хаврошка, ишь, растявкался.

Массивные железные петли скрипнули, и ворота открылись. К нам тяжелой походкой вышел крупный, круглобокий мужчина в дождевике. Кажется, он удивился гостям.

– Чего замерли-то? – буркнул он. – Не туда попали, что ли?

– Да нет, – протянул Глеб, – туда. Что ты сделал с Катюхой, гад?!

Он хотел было кинуться на мужчину, но я вовремя его остановил. Здорово, конечно, он горю сочувствует! Дознаватель хренов!

– Простите его, – пытаясь сгладить ситуацию, заторопилась Зоя. – Просто он очень переживает за нее… Мы все переживаем. Скажите, пожалуйста, когда вы последний раз видели Катю? Куда она могла уйти и почему?

– Какую еще, на хрен, Катю? – нахмурился мужчина. – Вы пьяные, что ли? Или это у вас, как там говорят-то, приколы такие?

– Н-нет… – Зоя, как и мы с Глебом, захлопала глазами. – Не приколы… Я про Катю спрашиваю. Про Катю…

– А я спрашиваю, про какую, на хрен, Катю?!

– Про вашу дочь! – воскликнул я.

Некоторое время мы жгли друг друга взглядами. Мужчина смотрел сурово, мы – растерянно. Вокруг стоял, как мне казалось, обычный туман от дождя, но на самом деле в воздухе повисла мистическая пелена забвения. По-другому я не мог объяснить происходящее!

– Ну вы совсем оборзели! – разъярился хозяин дома. – А ну, пошли отсюда, пока по шее не надавал! Ишь, чего удумали! Дочь моя… – Мужчина развернулся и захлопнул перед нами ворота. Я услышал, как он кинул со злобой: – Совсем никакого уважения! Скоты!

Назад под навес плелись молча, раздавленные и опустошенные, будто часть сердца вырвали. Если хоть на секунду предположить, что все забыли о существовании Катюхи, то дело точно становилось необычным. А необычное, я давно так решил, – это точно хуже, чем самое страшное обычное…

– Эй, молодежь. – Бабушка открыла створку окна и выглянула наружу. – Чего мерзнете? Заходите в дом чай пить.

– Ба… – не обращая внимания на приглашение, почти шепотом проговорил я, – а ты Катюху помнишь?

– Какую? Их же в деревне несколько.

– Ну Катюху! Соседскую девчонку! Вон из того дома. – Я повел рукой в сторону ветхой лачуги. – У нее еще мать паралитик…

– Да Бог с тобой, Слав! – заволновалась бабушка. – У них и детей-то никогда не было. Егор один ухаживает за женой.

Руки тут же опустились. Сомнения в том, что Катюха пропала, отпадали. К тому же ее забыл не только отец… Как же так? Бабушка наверняка много раз видела из окна, как я разговаривал с Катюхой. Костя-сосед тоже был свидетелем нашей беседы, когда мы чинили с ним фундамент… Если отец подруги и мог соврать в своих каких-то совершенно ненормальных интересах, то бабушка – нет.

– Так вы зайдете?

– Нет, ба… Нам нужно кое-куда сходить.

– День рождения, – кивнула она, – я помню.

– Да, он самый.

В горле образовался ком, говорить не хотелось. Хорошо, что бабушка в этот момент закрыла окно и скрылась из виду. Я посмотрел на ребят, они выглядели хуже некуда. Глеб раньше никогда не бывал растерянным. Подавленным – да, но не растерянным. А сейчас парень смахивал на первоклашку, заблудившегося в коридорах школы первого сентября. Зоя была готова расплакаться.

– Что… что происходит? – с ужасом спросил Глеб. – Как про нее могли забыть? Это не… это не может быть правдой!

– Мне страшно, – всхлипнула Зоя. – Я не хочу… не хочу жить в этой деревне! Почему это все с нами происходит?!

Я обнял ее за плечи, хотя сам чувствовал, как отчаяние вцепилось в меня мертвой хваткой. Что будет дальше? Кто следующий? Страх сковал легкие, и я выдохнул через силу:

– Нельзя все так оставлять! Мы отыщем Катюху, чего бы это нам ни стоило.

– Слав, – Глеб смотрел на меня опустошенными глазами, – пообещай, что не перестанешь ее искать, когда меня с вами не будет… Пообещай, что сделаешь все возможное для нее!

– Я… – Слова проговаривались с трудом, царапая горло. Сердце щемило. – Сделаю все возможное.

Зоя совсем расклеилась, зарыдала в голос и уткнулась мне в грудь, сжимая ткань ветровки. Я обнял ее еще сильнее, зачем-то притянул к нам Глеба и не отпускал их очень долго. Они тоже не отпускали меня.