Марика Макей – Призрачный зов (страница 31)
– Саня уверен, что мертвячка из его сна связана с Плотинкой, – произнес Кики.
Рыжий прикрыл рану футболкой и заговорил более спокойно, хотя голос все равно звучал надломленно. Парень смотрел на горизонт, река бликовала от закатного солнца.
– Она утонула в реке в день своей свадьбы. Кони неслись слишком быстро, а дорога была неровная. Телега перевернулась, Настасью придавило, поэтому ее и не смогли спасти. Она мечтала стать невестой, в итоге только невестой и осталась…
– Настасья… – одними губами прошептал я. – Это она тебя порезом наградила?
– Не знаю, не уверен… Мне снилось, будто я тону, будто это меня прижимает ко дну телегой и я не в силах вздохнуть. Пытался выбраться, грудь жгло, а когда проснулся, жжение не ушло. Затем я увидел это.
Рыжий хотел прикоснуться к футболке в районе груди, но вдруг его пальцы замерли. Друг, зажмурившись, сжал пальцами переносицу. В его жесте отразилось то же самое чувство огромной усталости, какое я испытывал каждый день в этой проклятой деревне. Уверен, оно было знакомо и остальным.
– Ну хорошо, мы постараемся выяснить все о невесте и что-нибудь предпримем…
– Когда, Глеб? Может, дождетесь, когда я умру во сне от разрыва сердца или чего-то еще похуже?
– А что ты предлагаешь? Будем стоять здесь и надеяться, что кто-то из отпечатков появится?
– Именно!
– А дальше что?
– Действовать по ситуации, – отрезал Рыжий. – Как действовали в случае с Висельником и мертвячкой у Мещанова ключа, как действуем всегда! Кики взял с собой святую воду и соль, я могу прикинуться женихом или даже достать ее труп со дна реки! Я готов сделать что угодно, лишь бы это прекратилось…
Глеб умолк под натиском Рыжего. После выходки Глеба у тополя Висельника и я бы десять раз подумал, прежде чем начать спор, но предложенный способ мне не нравился.
– А я вот не хочу снова подставляться, – тихо, но четко произнес я. – Раз сны уже могут причинять вред и мертвячки на болоте взбесились, значит, что-то назревает. Надо сто раз подумать, прежде чем что-то делать.
– Ну и черт с тобой, я ни на что и не надеялся, – оскалился Рыжий. – Мне достаточно, что Кики со мной. Сами справимся.
– Ты такой твердолобый, Рыжий! Что случилось бы с нами у Мещанова ключа или у тополя Висельника, не будь мы в полном составе? Один за всех, и все за одного, забыл?
– Все я помню, Слав! Но это сидит у меня в голове! – Рыжий схватился за волосы и выпучил на меня глаза. – Ее лицо, ее последний хрип, ее боль я чувствовал как свою! Даже ржание коней до сих пор слышу, я правда схожу с ума!
– Я т-тоже слышу.
От надтреснутого голоса Зои за моей спиной волоски на руках встали дыбом. Я повернулся и вопросительно взглянул на подругу. Полные страха глаза и дрожащие губы Зои напугали меня не меньше, чем порез на теле Рыжего, а затем я тоже услышал…
Ритмичный топот копыт отозвался волной мурашек по пояснице к затылку. Подковы глухо стучали по насыпной дороге, слышался хлесткий звук вожжей, звенели колокольчики на дуге. А затем, словно раскат грома, раздалось ржание коней. Мое сердце упало в пятки.
– Нужно уходить, – прошептал я. – Нужно…
Вдруг мой взгляд зацепился за что-то в воде. Я запнулся на полуслове, а когда понял, что из воды на меня смотрит та самая мертвячка с пепельными волосами, которая однажды душила меня на мостике, язык прирос к небу. Но то, что я принял за пепельные волосы, оказалось фатой, грязной и истлевшей от времени.
Я и так понимал, что, скорее всего, загадочная невеста Рыжего и есть та самая мертвячка с Плотинки. Но когда увидел ее белесые глаза, наполненные ненавистью к нам, вспомнил ее предупреждение: «Не ищи меня, Слав».
Но мы нашли. Нашли против ее воли…
Глава 29
Конец везения
Меня обдало холодом и бросило в дрожь, а в следующую секунду я подумал о том, что от страха могу упасть в обморок. Я сталкивался уже со столькими отпечатками памяти, но Настасья одним своим видом пугала сильнее всех. Дело было в ее звериной ухмылке.
Все мертвецы, которых мы упокоили, вселяли ужас либо вызывали жалость. Они плакали, злились, стонали… Но никто из них так не улыбался.
Настасья вышла из воды сначала по плечи, затем по пояс, грязное свадебное платье плотно обтягивало ее худое тело. Бледно-серая кожа сливалась с расползающейся тканью, и казалось, будто от девушки отваливаются куски плоти, которые удерживали только остатки мышц и сухожилий.
Я хотел крикнуть ребятам, что следует убираться отсюда, но горло свело спазмом. Вместо этого схватил Зоину руку и потянул девушку на себя. Парни как завороженные смотрели на мертвую невесту, а пока мы мешкали, небо стало темнеть. Набежали тучи, скрывая от нас остатки опускающегося за горизонт солнца, поднялся сильный ветер.
– Слав, это она… – тонким голосом проговорила Зоя, сильнее вцепившись в мою руку.
«Она», – повторил я про себя. Именно
– Нам жаль тебя! – выпалил Рыжий, обращаясь к мертвячке. Он крикнул это так громко, что я от неожиданности вздрогнул. – Тебе пришлось вынести столько боли и одиночества. Я знаю. Я видел. И… чувствовал.
Взгляд Настасьи переметнулся с меня на Рыжего, улыбка сошла с ее губ. Девушка свела брови и чуть наклонила голову вбок.
– Скажи, как мы можем упокоить тебя, и мы поможем. Ты станешь свободной.
Колкий ветер пробрался мне под футболку, мокрая ткань сильно холодила кожу, я задрожал еще сильнее прежнего. А затем по округе вместе с порывом ветра разнесся леденящий кровь хохот Настасьи. От страха у меня чуть не подкосились ноги.
Рыжий от смеха мертвячки опешил. Он взглянул на Глеба. «Что происходит?» – читалось в его глазах. Но ни Глеб, ни я, ни кто другой не знал ответа.
– Ты не хочешь уходить, верно? – спросил Глеб, на шаг осторожно подступив к Настасье. – Но… почему?
Мертвячка молчала, исподлобья глядя на Глеба, ее губ снова коснулась улыбка, больше похожая на оскал. Я вспомнил Катюху и то, как она не могла противостоять кому-то более сильному и пугающему, подумал о Семене… Мы точно накликали на себя беду.
– Глеб, не надо…
Я позвал друга, потому что он еще на шаг приблизился к Настасье и протянул ей руку. От этого по затылку пробежали мурашки, где-то в районе солнечного сплетения все сжалось. Я представил, как мертвячка резко хватает Глеба за руку и утягивает на дно реки.
Настасья же молча наблюдала за всеми нами, словно строя свой злодейский план, как лучше нас уничтожить. Я не верил, что с этим отпечатком памяти можно договориться и решить все мирно. Сколько предупреждений от нее мы получили? Столько же она доставила нам проблем…
Пока я перебирал в голове идеи насчет того, как нам избежать очередных неприятностей, Кики сделал опрометчивый ход. Он зачем-то перекрестился, а затем в два больших шага подлетел к Настасье и окатил ее святой водой, после чего, набрав в грудь воздуха, заголосил:
– Убирайся из нашей деревни и перестань портить людям жизнь! Иди на свет или куда там вы все уходите… Твое место среди мертвых, вот и проваливай!
Настасья хмыкнула, а затем снова залилась смехом. Едким и колким, как зимний мороз. Зоя рядом со мной протяжно застонала, привлекая внимание отпечатка памяти к нашей паре. Я сгреб подругу в охапку, с ужасом глядя на покойницу.
Настасья вдруг подняла руку и повела в сторону ладонью, словно гладила нас, не касаясь. Вторую руку она прижимала к животу. Мертвячка слегка прикрыла веки и стала медленно покачивать головой, будто в трансе. Из груди у нее полилась мелодия, но губы призрачной невесты были сомкнуты.
Я никогда не слышал этой мелодии и не знал слов, но предполагал, что песня каким-то образом связана с Настасьей. Все песни, которые мы слышали в Гнезде, так или иначе помогали нам разобраться с отпечатками памяти, подсказывали, из-за чего души становились заблудшими. Благодаря гимну «Интернационал» мы выяснили, что местную церковь разрушили, потом связали это с разорением могилы дедушки Аглаи Васильевны. А колыбельная натолкнула нас на мысль, что мертвячка с Мещанова ключа потеряла ребенка… Но все же именно Семен был тем, кто давал эти подсказки. У меня затеплилась надежда, что в данную минуту он рядом и снова помогает нам.
Стоило мне только об этом подумать, как все прекратилось. Настасья вышла из оцепенения и широко распахнула затянутые мутной пленкой глаза. Внутри у меня все перевернулось от волнения, и я понял: что-то произошло.
Минутная пауза показалась мне вечностью. Только что звучала мелодия, от которой даже ветер, казалось, утих, и вдруг все разом остановилось. На исхудавшем и выцветшем лице Настасьи отразилась первобытная ярость. Мертвячка сделала шаг к нам, из воды показались ее бледные и острые колени.
Хлесткий шепот пробрал до мурашек, я не думал, что могу испугаться еще сильнее прежнего.
Она смотрела на всех нас, но говорила будто с кем-то одним. Губы Настасьи так же оставались неподвижными. Слова лились словно отовсюду и будто изнутри. Я мельком взглянул на друзей и убедился, что они тоже это слышали, потому что страх исказил лицо каждого.