Марика Макей – Призрачный зов (страница 30)

– Слав?.. – опешила она. – Что случилось?

– Гори все синим пламенем, Зой! – прокричал я. – Ваш проклятый Толстый случился! Из-за него я чуть не утонул в болоте!

Я дышал часто и рвано. В грудной клетке жгло, сердце билось быстро-быстро. У меня не получалось успокоиться, как я ни пытался. Я прекрасно понимал, что своим поведением пугаю Зою, но ничего не мог с этим поделать.

– Слав, я не понимаю…

– Он снова наехал на меня, Зой! Я говорил, от него добра не жди. Толстый погнался за мной и угодил в болото. Я вытащил его, а вот он меня бросил! И они… они утянули бы меня на дно, если бы не козел!

– Они… козел… О чем ты говоришь, Слав?

– Федор Ильич писал одну лишь правду! – Я подлетел еще ближе к Зое и схватил ее за предплечья. – Утопленницы там, в болоте… Мы упокоили Федора Ильича, поэтому теперь им никто не мешает топить людей! Значит, и перевертыши – это тоже сущая правда.

Воздуха стало не хватать, я начал задыхаться. Положил руку на грудную клетку, все еще пытаясь рассказать Зое, что произошло:

– Толстый меня бросил в болоте… я чуть было не погиб от рук мертвячек! Я убью его, Зой! Убью… Я…

– Все хорошо, Слав. – Зоя положила мне ладонь на щеку и заглянула в глаза. Ее рука была холодной, и это немного приводило в чувство, но сфокусироваться на этом ощущении было сложно. – Уже все хорошо, успокойся.

– Н-не могу… – простонал я, зажмуриваясь. – Меня разрывает изнутри. Он просто бросил меня. Просто… бросил там… среди этих гнилых рук…

Вдох-выдох, вдох-выдох. В следующее мгновение я понял, что сижу на полу, а вокруг все плывет. Вдох-выдох, вдох-выдох. В голове стучало, словно там работали отбойными молотками, пульсирующая боль не давала сосредоточиться. Мне казалось, что комната сужается вокруг меня и стены вот-вот задавят. Паника нарастала, будто снежный ком. Я не мог уже себя контролировать.

Меня встряхнули, и я постарался распахнуть глаза как можно шире и сфокусироваться на чем-то одном. Перед собой увидел напуганное лицо Зои, и только оно не дало мне отключиться окончательно. Я держался за образ подруги как за спасательный круг.

– Слав… – словно из бочки услышал я.

Отвечать уже не мог, терялся в зыбком чувстве накатывающей дремы и не ощущал своего тела. Но горячие губы Зои на своих губах ощутил в полной мере… Это нежное прикосновение лучше всяких уговоров смогло вернуть меня в реальность, сбило дыхание и в то же время позволило дышать.

Я так долго грезил об этом поцелуе, но никак не ожидал, что он случится при таких обстоятельствах. Зоя медленно отстранилась от меня, и наши взгляды встретились. Щеки ее запылали, она сказала тихо, почти беззвучно:

– Где-то слышала, если человек не может успокоиться, нужно, чтобы он задержал дыхание…

Я все же смог улыбнуться. Мысленно поблагодарил девушку, что она выбрала именно такой способ, чтобы меня успокоить, и затем уже сам поцеловал Зою.

Глава 28

Навсегда невеста

Зоя вывела меня в сад, к бочке с водой, и стала поливать мне на голову из лейки. Вода смешивалась с грязью, затекала за ворот пропитанной болотной жижей футболки.

Когда я полностью пришел в себя и стал более-менее чистым, снял футболку и хорошенько выжал ее. Благодаря бабушкиным обедам я немного поднабрал в весе, а благодаря вечной беготне в Гнезде и колке дров вес ушел в мышцы, так что я был не против похвастать перед девушкой бицепсами. Тем более после нашего поцелуя. Точнее, двух поцелуев…

– Мы поговорим об этом?

– О… чем? – запнулась Зоя и покраснела.

Мне нравилось, как ее щеки заливала краска. Это вселяло надежду на то, что я симпатичен Зое.

– О твоей помощи мне, – усмехнулся и тоже, видимо, покрылся румянцем, потому что почувствовал, как горит кожа на лице.

– Я…

Зоя не успела ничего сказать, потому что к нам пожаловали гости. И не абы кто, а Толстый собственной персоной в сопровождении Глеба. При виде недруга у меня снова разболелась голова, а в груди начало печь от гнева. Глаза застилала пелена, и я машинально сделал несколько широких шагов навстречу Толстому, занося кулак.

Первый удар пришелся Толстому аккурат в нос. Кровь хлынула бурным потоком, но я, не обратив на это внимания, снова ударил. Я бил так быстро, что даже не замечал, что происходит вокруг меня. Лишь спустя некоторое время понял, что меня пытается удержать Глеб, а Толстый уже стоит на коленях и тихо плачет. Он ни разу не поднял на меня руку, не защищался от моих ударов, но от этого я только больше злился.

Глеб скрутил мне руки за спиной, не давая нападать на Толстого, тогда я размахнулся и пнул недруга ногой прямо в лицо. Чтобы Толстый понял, насколько я его ненавижу, чтобы ему тоже было больно и чтобы мне стало легче. Но легче не становилось.

– Почему ты здесь? Какого черта еще тебе надо?!

– Успокойся, Слав! – рыкнул на ухо Глеб все еще скрипучим из-за удавки голосом.

– Успокоиться? – еще больше взбесился я. – Легко сказать, это же не тебя он оставил умирать в болоте!

Я выгнул локоть и отпихнул от себя Глеба. Хотел и ему отвесить пару крепких ударов, но осекся, когда увидел заплывший глаз друга. Почти половину лица Глеба занимал здоровенный синяк. Это меня немного отрезвило.

– А с тобой что?

– Он вчера постарался. – Глеб махнул головой в сторону Толстого и погладил фингал. – Так что я тоже с удовольствием отпинал бы этого идиота, но взгляни на него. Он в шоке.

Только сейчас я посмотрел на Толстого как на человека, а не как на объект своей ненависти. Парень выглядел паршиво. И дело было не только в слезах, которые он лил не переставая. Толстый действительно, казалось, слегка поехал умом. Он сидел на земле, скрестив ноги, и покачивался взад-вперед, шепча себе что-то под нос. Прислушавшись, я понял, что он просил прощения, но прощать его не хотелось.

– Он оставил меня в болоте после того, как я его оттуда вытащил… Сегодня я снова уже попрощался с жизнью.

– Знаю, – просипел Глеб, положив руку мне на плечо. – Он прибежал ко мне, не мог толком ничего рассказать, но когда я сообразил, что речь о тебе и болоте, то сложил два и два. Рад, что ты цел… – Глеб нахмурился и чуть сильнее сжал мое плечо. – Честно признаться, когда мы тебя там не нашли, я чуть не поплыл. Напугал ты до смерти… Не знаю, что бы я делал, если бы ты… Если…

– Представь, каково мне пришлось, – ответил я, не заставляя Глеба договаривать, и так все было ясно.

Он кивнул и снова посмотрел на Толстого. Я тоже перевел взгляд на парня, но не смог сдержать эмоции и поморщился. В конечном счете церемониться с ним никто не стал, Глеб просто отправил Толстого восвояси. Я даже удивился, ведь и Зоя, и Глеб часто защищали Толстого и списывали его агрессию и неадекватное поведение на страх перед чертовщиной. Но, видимо, после последней встречи Глеба и Толстого и ситуации со мной наш лидер сделал правильные выводы насчет парня. Тот был безнадежен.

– Планов умереть на сегодня больше нет? – поинтересовался Глеб.

Я задумался, но потом все же отрицательно покачал головой.

– Рыжий бьется в истерике из-за кошмаров, надо бы проведать. Семен своими подсказками сводит его с ума, пора это прекращать…

– Упокоим мертвячку с Плотинки? – нахмурился я.

– Или Семена, – пожал плечами Глеб. – Ты ведь выяснил причину его гибели, значит, теперь он сможет уйти.

Рыжего и Кики мы обнаружили возле Плотинки уже ближе к вечеру. Окрашенное оранжевым вечернее небо настораживало меня, но Рыжий не хотел уходить домой. Он подлетел ко мне и схватил за грудки. Еще сырая футболка скрипнула под пальцами парня, но он даже не обратил на это внимания.

– Слав, скажи Семену, чтобы он перестал мучить меня кошмарами! Я не сплю уже какую ночь и просто готов убивать… Чего он от меня хочет?!

– Мне-то откуда знать, – буркнул я, пытаясь отцепить от себя Рыжего. – Я его с тех пор, как он про Висельника рассказал, не видел даже.

– Почему я? – не унимался Рыжий. – Почему Семен изводит меня кошмарами? Почему не скажет напрямую, чего он хочет?

– Да не знаю я!

Я отпихнул от себя друга и взглянул на него исподлобья. Сейчас он напомнил мне Толстого – напуганного, уставшего от потрясений, – но это не вызвало сочувствия, наоборот, разозлило еще больше. Толстый был человеком недалеким, он никогда не верил ни одному из нас, а когда сам столкнулся с чертовщиной, у него поехала крыша. Но Рыжий-то закален сложностями и должен быть стойким.

– Чего ты ведешь себя, как будто сны – это самое страшное, что может случиться в Вороньем Гнезде?! – фыркнул я. – Меня сейчас мертвячки чуть в болоте не утопили, я чудом спасся, но, как видишь, не бьюсь в истерике!

– Да ладно, – хмыкнул за плечом Глеб.

– Я к тому, что все могло быть в сто раз хуже, – злобно зыркнул я на Глеба. – Кошмары – это всего лишь сны, в которых тебе ничего не угрожает.

– Ты в этом уверен? – повысив голос, спросил Рыжий. – Я вот не особо!

Он задрал футболку почти до горла, оголяя живот и грудь. На светлой коже яркой полосой тянулся багровый след, как от пореза. Он шел от пупка к шее, был длинным и неровным, словно его провели специально.

– Кто тебя так? – ахнула Зоя.

– Не кто, а что. С таким следом я проснулся сегодня утром.

– Это во сне ты себя так покалечил?.. Постой, а что вы здесь делаете? – спросил Глеб, пока я приходил в себя от увиденного.

Сразу вспомнился сон с участием бабушки, когда ею будто овладело нечто потустороннее. Тогда я потерял способность различать фантазию и реальность. Я не знал, кто наслал тот сон, Семен или другой, более опасный отпечаток памяти, но кошмар напугал меня до чертиков.