Марианна Красовская – Светлая душа темного эльфа (страница 21)

— Но он и в самом деле может… что-то делать во сне, как наяву?

— Нет. Этого никто не может. Но с ритуалами, видимо, да. Хотя я полагаю, что только в твоих снах. Он любит тебя, и ты — как портал для снов с твоим даром пророчества. Будь осторожна, девочка, не делай во сне того, о чем потом пожалеешь. Но и от снов не беги. Дай ему надежду.

Легко сказать — не беги. Если она не убежит, то между ними обязательно случится то, что допустимо только между супругами. Впрочем, оно уже случилось. Соль в любом случае уже позволила ему взять слишком многое. Винить себя она не могла. В чем она виновата? Ее тело реагирует на орка независимо от разума. Разве она не пыталась что-то поменять? Она даже с двумя другими мужчинами целовалась! И ничего, совсем ничего не почувствовала. Сможет ли она остановить Орр-Вооза, если он захочет взять ее силой? Соль даже улыбнулась этой глупой мысли. Он — и силой? Разве что она его соблазнит. Он-то всегда был с ней покорным, как ягненок.

Глава 21. Невеста Орр-Вооза

Соломея больше всего боялась серьезных разговоров. Когда она слышала от матери «нам нужно поговорить», у нее внутри всё замирало. А теперь разговор предстояло начать ей самой, пожалуй, впервые в жизни, и это было еще страшнее. Тем более, что Аврора была с дочерью непривычно мягкой, искренне улыбалась и даже ни разу не придралась ни к прическе, ни к небрежности в одежде. Мать даже приготовила на ужин мясо, хотя сама его не любила и супругу не готовила. Павел и покупал дичину сам, и жарил всегда сам, при этом приговаривая, что мужчины — лучшие повара. Откровенно говоря, Аврора бы с ним согласилась, если бы не выходило так, что он и так делал для нее слишком многое. Павел был мастер-архитектор, без заказов не сидел, эльфы постоянно заказывали у него проекты зданий, и даже люди порой приглашали его на работу. Ратуша в Багряной Роще была перестроена по его проекту. Ему удавалось совместить эльфийскую изящность, человеческую рациональность и гномью надежность. Аврора ни в чем не нуждалась — Павел велел ей наслаждаться жизнью и не думать о том, как прожить завтрашний день. Своих жену и дочь он баловал и осыпал подарками.

Так и вышло, что Аврора была нужна Павлу только для того, чтобы о ней заботится, а всё по дому делал он сам: и готовил, и прибирался, и покупал всё, что нужно. Аврора ругалась с ним по этому поводу, но Павел говорил, что ему нужна не служанка, а любимая женщина, и он достаточно стар, чтобы быть мудрым в семейных делах. Впрочем, его новообретенная мудрость совершенно не отменяла грандиозных скандалов, которые он мог закатить по любому поводу.

Сейчас он был настроен благодушно, и поэтому Соломея объясняла именно ему, что она должна уехать к Орр-Воозу, потому что в ее снах он звал ее.

— Папа, ну хоть ты меня пойми! Я не могу… это мой долг!

— Ты же не любишь его, разве ты сама так не говоришь?

— Люблю — не люблю, какая разница! Я должна его спасти. Потому что только я могу.

— И ты готова отдать ему свою жизнь?

— Если бы со мной случилось что-то, Орр-Вооз сделал бы всё, чтобы меня спасти. Могу ли я сделать для него меньшее?

— Ты для него — всё. Но это не потому, что ты на самом деле чего-то стоишь, — Аврора не собиралась миндальничать с дочерью. — Это он такой. Свое он ценит. А ты — его невеста.

— Ты сомневаешься, что он меня любит?

— Это не любовь, Соломея. Это одержимость. Он не представляет никого другого на месте своей жены. К тому же ты для него — залог его здравого разума.

— И союз с эльфами.

— Забудь про союз с эльфами. У нас нынче Трибунал радеет за мир между народами. С Князем Времени никто не рискнет спорить. Потому он и Князь. Захочет — повернет, как ему надо.

— Он не должен!

— Не должен. Но может. И с этим придется считаться. Так что союз с эльфами — это не актуально. Всё, что на самом деле сейчас важно — это ты. И он. Договор давно аннулирован. Никто не посмеет требовать, чтобы тебя отдали оркам. У тебя есть выбор.

— Есть выбор? — растерянно переспросила Соломея, бледнея.

Она давно привыкла, что выбора у нее нет. Так было намного проще: всё решено заранее. Она принадлежит Орр-Воозу, она станет его женой и родит ему детей. И всё, что она вытворяла, был даже не полноценный бунт, отнюдь не попытка убежать от него и от себя.

Теперь разом все изменилось. Соломее нужно было теперь откровенно себе признаться в своих собственных желаниях. Она никогда не решала ничего сама, самое большее, на что она была способна — это отказаться вернуться в Багряную Рощу, но на самом деле она сделала это, потому что мать позволила. Прикажи Аврора вернуться — и девушка бы не смогла пойти против ее воли.

— Мама, почему ты разрешила мне жить у Галлы? — внезапно спросила Соль, пристально взглянув на мать.

— Мне показалось, что я слишком привязываю тебя к себе, — немедленно ответила Аврора. — Слишком много требую. А потом требовать будет муж. Когда еще ты сможешь принадлежать самой себе? Ты хотела свободы — я тебе ее дала. К тому же ты всё знаешь, Сола. Всему, чему я могла тебя научить, я научила. А Галла могла научить тебя быть свободной. И это тоже очень важно. Я-то сама так и не сумела отказаться от эльфийских законов…

— Мне казалось, что ты не чувствуешь себя связанной, — внезапно заметил Павел, потирая подбородок.

— С тобой рядом — нет, — коротко ответила Аврора, неожиданно нежно глядя на мужа.

Он был уже стар по человеческим меркам, волосы его белы как снег. И даже не смотря на это, Павел совершенно не похож на эльфов. Тяжелый, грузный, с морщинистым лицом, шире любого эльфа в два раза, мужчина выглядел крепким и сильным. Никто бы не сказал, что Павлу за семьдесят. Но и молодым его не назвать. Старел он медленнее обычного человека. Это объяснимо. Он Мастер. Мастера с их незамкнутым циклом энергии живут иначе. Да еще Аврора какая-никакая, а эльфийка. Так что проживет приемный отец Соломеи еще несколько десятков лет, и девушка от этих мыслей улыбалась.

Мать была с ней строга, а отец просто дарил ей любовь, зачастую прикрывая и умалчивая ее поступки. Он всегда защищал ее, никогда, ни при каких обстоятельствах не повышал на нее голос, хотя на жену орал нередко. А Соль всегда была для него маленькой девочкой и любимой доченькой.

В какой-то степени Орр-Вооз был для нее похож на отца. От одного защитника она перешла к другому. Хотя, конечно, Орр относился к ней далеко не как к ребенку. Во всяком случае, в последние годы.

— Сола, детка, — непривычно мягко заговорила Аврора, — ты понимаешь, что можешь жить здесь, в землях эльфов. Никаких лишений. Тихая, спокойная жизнь. Искусство. Красивые платья. Никогда тебя не коснутся ни голод, ни лишения. Твой муж не повысит на тебя голос… никогда.

Соломея подавлено молчала. Ей вдруг вспомнилось, как кричал на нее Орр-Вооз, она явственно почувствовала на своей шее его руку. Но тут же вспомнилось и другое: его горячие губы и наглый язык, взгляд — горящий восхищением, дрожащие пальцы, гладящие ее по щеке. Ее словно окатило горячей волной, сердце заколотилось, даже уши покраснели. Умеют ли эльфы так любить?

— Сейчас это неважно, — подняла голову Соль. — Если я к нему не поеду, не будет никакого Орр-Вооза. Люблю ли я его, или ненавижу — неважно. Важна только его жизнь. Любая жизнь священна, а он — действительно великий вождь, который нужен своему народу. Пойми, я никогда не прощу себя, что могла его спасти, но даже не попыталась. Я не хочу выходить замуж, мама. Я еще сама не знаю, чего хочу. Но я нужна Орру. И я поеду к нему. Даже если не стану его женой. Это вопрос чести, если хочешь.

— Но почему ты так уверена… — начал Павел озадаченно.

— Это правда, — перебила его Аврора. — Ты ему нужна. Я тоже видела сны, Сола. Он зовет тебя. Если ты приняла такое решение — я не буду тебя удерживать.

— Я поеду с тобой! — Павел не собирался отпускать дочь одну.

— Зачем? Чтобы красиво и быстро умереть? — безжалостно спросила жена. — Из тебя боец никакой. Забудь. Никуда ты не поедешь. Поеду я.

— Нет, — возразила Соломея. — Я поеду с Ахиором. Он мне обещал.

— Хорошо, — спокойно согласился Павел. — Я поговорю с этим твоим Ахиором. Если он надежен — поедешь с ним. Хотя я бы предпочел, чтобы с тобой отправился отряд Трилистников.

Соль кивнула. Отец был в своем праве.

Орр-Вооз облизнул губы, ощущая языком засохшую кровь, и поднял мутный взгляд на своих пленителей. Он был слаб настолько, что не понимал уже, где сон, а где явь. Его почти не кормили здесь, а пить давали только туманящее разум зелье. Смерть была настолько близко к нему, что он ощущал ее кожей, видел в каждом углу, в каждой щели. Он уже не боялся умереть, жалея лишь об одном — что так и не женился на Соломее. Если бы он знал, что все этим закончится, что его жизнь окажется лишь обманом — никакой он теперь не вождь, и народу своему помочь ничем не может, и вообще оказался слаб телом и духом — то женился бы на ней раньше. По эльфийским меркам Соль была несовершеннолетней, но он-то знал, что его девочка вполне созрела для полноценного брака. Детей ей рожать, наверное, еще рано, а принять мужчину давно пора. Сейчас, на грани жизни и смерти, Орр мог себе признаться, что просто боялся. Боялся причинить ей боль, напугать ее, разрушить то светлое и нежное, что сложилось между ними. А еще он боялся, что своей грубостью и неотесанностью сломает свою светлую девочку.