Марианна Красовская – Светлая душа темного эльфа (страница 20)

Он отчетливо понимал, что существа, стоящие перед ним, есть порождения Тьмы, Тьмы древней, первородной. Беловолосый давно потерял свет души, а нутро у Погонщиков было сгнившим насквозь. Орр-Вооз улыбнулся разбитыми губами и прикрыл глаза. Сейчас его заставят выпить бурое, скверно пахнущее зелье и позволят уйти в мир, где нет боли, зато есть ОНА.

— Ты не передумал? — скрипучим голосом спрашивал древний эльф и, не дождавшись ответа, взмахивал рукавом.

Два Погонщика заставляли Орр-Вооза запрокинуть голову и вливали в его горло жидкость. Внутренне он просто хохотал над ними. Он настолько ослаб от ран и пыток, что не нужно было даже прилагать никаких усилий, чтобы одолеть его. К тому же он был совсем не против этого зелья. Оно легко позволяло ему ускользнуть по ту сторону реальности. Предполагалось, что он должен испытывать дикие мучения и видеть самые страшные свои кошмары, но он властвовал над своими снами… В этом неправильном, наведенном злым колдовством забытье он был совершенно свободен.

Вначале он просто взывал к Соль, расставание с которой ему далось особенно тяжело. Потом сообразил, что во сне необязательно быть слабым. Он же шаман, Они-Ефу, Идущий по Снам. Да, это колдовство. Да, он будет гореть за это в аду. Но черт возьми, как же сладко провалиться в сон и позвать к себе возлюбленную! Здесь он мог делать с ней всё, что хотел… но никогда не решился бы в реальной жизни.

Соломея предстала перед ним в тонкой сорочке, не скрывающей изгибы ее совершенного тела. Темные кудри рассыпались по плечам, вишневые глаза горят тревогой. Она бросилась к нему, изо всех сил сжимая в объятиях — да, во сне могло происходить всё, что только он мог вообразить. Это в реальном мире она даже не взглянет на него… и правильно сделает.

— Люблю тебя, — шептали ее алые губы, и не было ничего слаще этих слов. — Я приду к тебе. Только не умирай!

— Теперь не умру, — отвечал Орр-Вооз любимой. — Только не теперь, когда ты моя.

Он запускал пальцы в ее волосы, заставляя девушку запрокинуть голову, и нежно, мягко целовал, даже во сне боясь ее напугать. Эта ненастоящая Соль отвечала ему робко и трепетно, а сама дрожала в его руках. Он отстранился, чтобы взглянуть на свою женщину, а потом вцепился в ворот ее сорочки и рванул его в стороны. Тонкая ткань разорвалась с еле слышным треском. Соль взвизгнула, закрывая грудь руками.

— Что ты творишь?

— Шшш, любимая, это только сон. Я тебя не обижу, ты мне веришь?

Ее тихое «верю» смело все его барьеры. Он со стоном опустился перед ней на колени, прижимаясь губами к ямочке на ее животе. Орр-Вооз всю ее хотел попробовать на вкус.

Глухие стоны вождя орков, капли пота на его лице, подергивания рук заставляли наблюдателя довольно ухмыляться. Он был уверен, что Орр-Вооз во власти кошмара.

Соломея проснулась от собственного крика. Она вся дрожала, по телу расходились отголоски сладостной истомы, дыхания не хватало. Она поверить не могла, что это был всего лишь сон, в котором она, потеряв всякий стыд, позволяла своему жениху гораздо больше, чем могла вообразить.

Галатея не раз ей говорила, что сон — лишь проекция, отражение мыслей, страхов и тайных желаний, но сейчас Соль не могла в это поверить. Никогда раньше она не пыталась даже представить ничего подобного. Эротические сны, как любой здоровой девушке, ей снились, но дальше поцелуев и скрещенных рук дело никогда не заходило. Соль была, несмотря на всю смелость, очень наивной девочкой. Да и откуда ей было получить какие-то знания о том, что происходит в спальне между мужчиной и женщиной? Среди эльфов об этом вовсе не говорили, в Цитадели тоже не приветствовались подобные обсуждения. Возможно, замужние женщины и сплетничали где-то на кухне, но и то — намеками, взглядами. Было немыслимо даже назвать вещи своими именами. Основным источников знаний для Соли была Галла, уж она-то нисколько не стеснялась разговаривать даже на интимные темы, только ее объяснения были анатомически точны. Что, куда, зачем — Соль знала. Но то, насколько это безумство сладко, она могла только подозревать.

Все ощущения — и жар в животе, и мурашки, и головокружение — она знала от Орр-Вооза. Но он всегда берег свою маленькую девочку и даже целовал ее осторожно, целомудренно, боясь напугать. Не так уж и много между ними было настоящих поцелуев — два, может быть три. Этот безумный сон стал для нее настоящим шоком.

Соль сидела на постели, широко раскрытыми глазами глядя в темноту. Дыхание постепенно приходило в норму, руки перестали противно дрожать. Острый стыд от осознания собственной греховности немного улегся. Это лишь сон, это не по-настоящему! Интересно, если бы орк узнал о таких снах — сильно бы он смеялся? А если это снова — то, что может быть? Если Соль снова видит будущее? Девушка поднялась с постели, собираясь распахнуть окно — и в ужасе поняла, что ночная сорочка разорвана на ней напополам. Сон? Явь? Как узнать?

Она накинула халат и выбежала в коридор. Тишина. Пустота. Мог ли кто-то прокрасться в ее покои и сделать с ней то, что сделал? Но она точно слышала голос Орр-Вооза. Никому другому она бы не доверилась. А орка здесь быть ну никак не могло.

Как никогда нужна была Галла. Только ей Соломея осмелилась бы задать свои вопросы. Не с матерью же обсуждать постыдно-сладкие сны?

Лечь снова девушка не решилась, промаялась до рассвета, а потом с больной головой отправилась к старейшине рода Багряный Лист. Кто, как ни она, может знать о снах?

Аврелия нашлась в саду возле ратуши, она проводила там все свои дни. Старейшина уже была в том возрасте, когда даже эльф выглядит старым. Время ее жизни подходило к закату. Никаких решений она давно не принимала, хотя формально оставалась главой клана. Лишь со спорными вопросами приходили к ней, да за советом, как сейчас пришла Соломея.

Седые и тонкие волосы старейшины пушатся от утреннего тумана, морщины вокруг глаз придают сухому лицу лукавое выражение. Мимолетом Соль думает, что хотела бы выглядеть так же в старости — есть в Аврелии какая-то доброта и мягкость.

— Ты пришла ко мне, дитя? Тебе нужен совет? — женщина говорит звонким голосом, словно девчонка.

— Да, матушка, — почему у нее вырывается такое обращение, Соломея сама не знает, но судя по легкой улыбке, она правильно себя ведет. — Я хочу спросить про сны.

— Спрашивай. Ты ведь из нашего рода, из Багряного Листа. А мы, как-никак, пророки. Я нисколько не удивлюсь, если в тебе проснется сильный дар. Ты необычная.

— Дефективная, — угрюмо поправляет Соль.

— Ты свежая ветвь на иссыхающем древе. От тебя пойдет новый народ. Это больно и сложно, но ты справишься. Бог не дает нам испытаний сверх сил. Но ты пришла спросить не об этом, а о своих снах. Что тебя пугает, дитя?

— Может ли быть так, что сны переходят в реальную жизнь? Когда кто-то делает что-то в моем сне, а потом оказывается, что это произошло наяву, хотя никак не могло произойти?

— Я не понимаю тебя, — удивленно сказала старейшина. — Как это? Может, ты просто видишь во сне то, что происходит?

— Нет, не так, — Соломея взглянула на свою собеседницу с отчаянием. — Ох, ладно! Я видела во сне своего жениха. Он… порвал на мне одежду. Я проснулась — и она осталась порвана.

— Орр-Вооз? Он обидел тебя? надругался? — Аврелия темнеет лицом и сжимает тонкие губы. Ноздри ее вздрагивают от гнева. — Я так и знала, что с орками нельзя иметь дело!

— Нет, нет, — пугается Соль. — Не обидел! Был немного неловок, случайно… Он никогда меня не обижал!

— Ты в самом деле его любишь? — удивленно и даже растерянно спрашивает женщина. — Его — такого дикого и страшного?

— Я не знаю никого, кто бы любил меня так сильно, как он, — опустила глаза девушка. — Я его не боюсь, совсем.

— Вот как? Но факт остается фактом — он пришел в твои сны…

— Разве это не потому, что я этого хотела? Что я сама это придумала?

— Судя по твоим словам, он — Они-Ефу.

— Кто-о-о?

— Шаман. Видящий духов.

— Нет, не может быть. Орр-Вооз никогда бы не стал связываться с оккультными ритуалами! Он очень серьезно относится к этим делам. Он никогда не пошел бы против Божьих истин.

— При чем здесь оккультные ритуалы? — проворчала старуха. — Не смеши меня. Ты еще скажи, что колдовство — грех.

— А разве нет?

— Если Бог дает свой дар эльфу… или человеку, или орку при рождении — то это лишь часть личности. Совсем другое дело, если кто-то пытается добыть дар другими путями. Заклинаниями, обращениями к демонам, ритуальными действиями… Целители, те, кто разговаривает с животными, да те же пророки — мы такие, какими нас создал Всевышний. Это как рука или нога. Твой Орр-Вооз — Они-Ефу, ходящий по миру духов. У орков это хоть и редкий дар, но о нем известно. Судя по всему, Орр-Вооз очень сильный… или сейчас пользуется вспомогательными ритуалами. Вот это, конечно, бесовство. Это страшно. Как бы не променял он свет своей души на темную силу!

— Я верю в него, — прошептала Соль, сжимая руки.

— Ты не понимаешь. Каждый этот ритуал убивает его душу. Он, возможно, думает, что ничего страшного не произойдет… но это не так. Тьма затягивает, застилает глаза. Знаешь, мы, эльфы, видели в Орр-Воозе колоссальный потенциал. Он прекрасный вождь, но это не главное. Он — Паладин, воин света. И если мы потеряем его душу, равновесие будет нарушено, весы накренятся в сторону тьмы. Спаси его, Соломея. Если он приходит к тебе — если он любит тебя так, как ты уверяешь, то ты можешь его удержать.