Мариам Тиграни – Сага о самолётах (страница 6)

Республиканцы, многие из которых принадлежали к всякой «швали» с отдалённых провинций вроде Мыса Престо или Туманного Утёса, принимали необходимость браков с «аристократами», и Тимати мог бы найти для Пола самую богатую невесту Шести Стен. Даром что Сибилл хлопотала за…

А! Не суть!

– Ну так что? – спросил Тимати со вздохом, скрестив руки на груди, и опёрся о бильярдный стол. – Какие новости?..

– Ты ни за что не поверишь, – прошептал брат, как всегда серьёзный и сдержанный. – В голове не укладывается, что я учился с Дериком в одной академии – нам строго-настрого запрещали думать о таких рискованных полётах, а они теперь… едут за императором. За почившим императором Феликсом. На Порт Блаунс.

– Разрази меня гром!

Генерал отставил кий на бильярдный стол и, почёсывая аккуратную, пусть и с проседью, бородку, рухнул уже за письменный. Пол неторопливо последовал за ним, но от коньяка почему-то отказался. Милый кровник! Даже когда они с матерью сидели в заточении, а она прижимала его – пятилетнего – к себе, Пол уже проявлял чудеса благоразумности.

– Ты уверен, Пол? Разве они не должны позаботиться, чтобы информация не просочилась? Люди легко сложат дважды два, а Кэнтвеллам совсем не выгодно, чтобы все догадались, зачем им император.

– У меня несколько шпионов среди прислуги Кэнтвеллов, да и у них в доме приём, полно гостей. Они, похоже, в отчаянии, раз обсуждают такое в открытую. Кажется, у них большие проблемы с топливом, Тим. – Зелёные будто виноградинки глаза брата, так похожие на его собственные, блеснули в полумраке кабинета, а голос казался пронзительным. – Видимо, Викена варил его из чего-то, что принадлежало императору, и теперь они, должно быть, в критическом положении, раз отправляют туда своих людей. Зная, что те могут не вернуться…

– Да-а, – задумчиво протянул Тимати, – любопытно.

Он перекинул ногу на ногу и сосредоточенно уставился на дверь. Пол всегда выполнял работу безукоризненно, так что в правдивости его сведений сомневаться не приходилось. Вопрос лишь в том… как именно они воспользуются тем, что узнали?..

– Это может уничтожить их, – эхом откликнулся Пол, будто прочитал его мысли. – Выдашь информацию газетчикам, и империя Кэнтвеллов рухнет. Ты и правда этого хочешь?..

Тимати уловил, с какой молчаливой укоризной Пол задал вопрос, и… задумался. Он слышал эти осуждающие нотки всегда, когда речь заходила о Кэнтвеллах. Брат отличался щепетильностью и явно не одобрял вражды между их семьями. Настоящий наследник покойной империи!.. Пол даже рубашки и любимые брюки с подворотом стирал и утюжил сам, не ведясь на сопротивление слуг.

Помнится, как-то раз Сибилл…

– Я не беспомощный ребёнок. – В тот солнечный летний день Пол впервые забрал у горничных гладильную доску и сложил её в два счёта под их удивлённые возгласы. – Я взрослый мужчина, у меня есть руки и ноги. Хотите, и обед вместо вас приготовлю?.. Времена империи уже прошли – не нужно бегать за нами как за небожителями!

– Ну и зануда ты! – хихикнула Сибилл, появляясь в дверях, когда Пол прошёлся по пиджаку утюжком, аккуратно обходя пуговицы. – Мне уже нажаловалась на тебя прислуга, а ведь одна из горничных давно тебе строит глазки. Будешь и дальше ходить серьёзным, так и останешься холостым!

– Ну и вертихвостка ты, Сиб, – с нежностью отозвался Пол, не проигрывая в словесной перепалке. – Когда-нибудь угомонишься?..

Тимати вошёл в спальню брата за Сибилл и, тая улыбку, прошёл к книжной полке. Его сердце радостно билось в груди, когда он видел, как легко эти два главных человека в его жизни – младший брат и любимая женщина – нашли общий язык. Как он ценил такие мгновения!..

– Только когда женю тебя, целомудренника. – Сибилл снова громко рассмеялась и взяла Пола за руки. – Ну иди-ка сюда, оставь этот несчастный утюг в покое! Так ты собрался влюблять девиц?.. Давай лучше станцуем что-нибудь?

– О нет… Тим, помоги! Эта женщина меня погубит!

Но Тимати лишь улыбался, наблюдая, как Пол, изображавший недовольство, пару раз искусно крутанул Сибилл за руку, а она охотно вращалась вокруг него, заполняя смехом весь дом. Солнечный зайчик играл в её пшеничный волосах, ласково касался глаз Пола.

– Молодец-то какой! – Под конец она положила ему ладони на плечи и поцеловала в щёчку. – Правда: на все руки мастер. Любая сенаторская дочка тебя захочет. Да ведь тебе всякая не нужна… Есть только одна, о которой мечтает твоё сердце?..

Пол заметно изменился в лице, когда Сибилл заговорщицки подмигнула ему, и раскраснелся по самые уши. На губах застыло немое «Не надо!», когда она обратилась к его брату:

– Тим, давай посватаемся к Клементайн Кэнтвелл?.. Ну ты не видишь, что ли?.. Наш целомудренник с ума по ней сходит!

– Сибилл… – смутился «целомудренник», пряча глаза. – Тебе совсем, что ли, не стыдно?..

– А чего мне стыдиться?.. Любовь – это прекрасное чувство, и я не позволю милому братцу его проворонить. Тим, ну пожалуйста! Ты же видишь: он слишком приличный – боится тебя просить…

Со скрытой надеждой брат взглянул на него, и сердце Тимати сжалось от умиления.

– Ну хорошо… я поговорю с её отцом! Чего же ты раньше молчал, негодник?..

Потолковать с Юджином Кэнтвеллом Тимати так и не успел: его старший племянник отбил Сибилл раньше. И как она только могла променять ту семейность, что царила между ними, на этих пошлых, циничных людей?..

«Она – наша», – сказала как-то раз покойная старуха Раф. Но разве истинный последователь императорской морали перебежит из одного лагеря в другой?..

Как бы то ни было, и речи теперь не шло о том, чтобы родниться с Кэнтвеллом. Пол всё пытался их помирить – может быть, в глубине души ещё надеялся на руку Клементайн, – но бедному брату придётся свыкнуться, что это конец… Теперь миру уже не бывать. Бывать только войне.

– Тим? – взволнованно позвал Пол. – Ты слышишь меня?..

Файерблейз-старший, всё это время теребивший в руках ручку, наконец откликнулся на зов младшего и разломил стержень пополам.

– Нет, дорогой, – проговорил он, моргнув, и тяжело втянул воздух, – я не выдам их тайны журналистам. Я предлагаю тебе кое-что поинтереснее.

Теперь, враждуя с Кэнтвеллами, Тимати не только ненавидел их за Сибилл. За смерть отца, за истерики матери, за погубленное детство брата и свою семейную жизнь тоже следовало отомстить. Двадцать лет он мучился в браке с пустой, поверхностной особой, не стремившейся в этой жизни ни к чему, кроме дорогих платьев и вкусной еды. После первых родов она, к тому же, ужасно располнела и всё ширилась впоследствии. Она подарила ему трёх дочерей, точь-в-точь похожих повадками на мать, но так и не осчастливила наследником. Из-за неё он не мог жениться на Сибилл – человеку его статуса «негоже разводиться», – не сделал её раз и навсегда своей, чтобы она не упорхнула так легко… После смерти тестя-консула Тимати просто выслал «весь этот курятник» в особняк у Реки Хом и лишь изредка наведывался туда в гости.

Река Хом и Туманный Утёс находились дальше всех от столицы, прямо на южной границе, где начинались земли кочевников, спавших в палатках и устраивавших набеги на приграничные зоны. Император не очень-то находил управу на варваров и не укреплял рубежи – он даже не мог усмирить собственные регионы, мечтавшие о независимости, – но Тимати, обожавший бескрайние широты Реки Хом, население которой редело каждый год из-за невыносимо жарких летних месяцев, подходил к вопросу по-философски. Южанам из Мыса Престо, конечно, повезло больше, чем даже жителям столицы, жившим в вечно сыром и влажном климате, но если их Родина так многогранна, то разве это не ещё один повод её любить?

Тимати любил Шесть Стен целиком и полностью и мечтал лишь о том, чтобы здесь раз и навсегда воцарился мир. То, как часто республиканцы воевали с соседями на Западе и на Востоке, – в то время как император лишь пытался всех помирить! – ещё раз подтверждало почти что святость монархистов в сравнении с консулом и его прихвостнями. Но святость того, кто не может себя защитить, ничего, в сущности, не стоила, ведь так?..

– Кэнтвеллы – воплощение всего, что мы ненавидим в республиканских порядках, Пол, – думал Тимати вслух. – Вчерашние фермеры с Мыса Престо, самой маленькой и никчёмной провинции… Только выгоду и признают! Предатели, лицемеры, мерят людей по деньгам! Победим их, значит, отомстим за всё.

По лицу Пола снова пробежала тень.

– Что ты такое говоришь, брат?..

Тимати, казалось, только-только заметил его.

– Возьми с собой Роджера и…

– Брата Сибилл?.. Но он же недотёпа!

– Роджер всё ещё предан нам, в отличие от сестры. Это главное… Отправляйтесь за Дериком и Винсом. Рискованно отправлять тебя, как члена моей семьи – если попадётесь, сядем все вместе, Пол, – но я больше никому такое не доверю…

Пол понимающе кивнул. Тимати продолжал:

– Сделайте всё, чтобы они не вернулись и не смогли сдать вас в жандармерию. Это вопрос жизни и смерти! Для нас всех. Его Величество, если он жив, не должен попасть в руки республиканцев! Возьмите лучший мой самолёт. Обставим их смерть как несчастный случай – все поверят, что это остров «забрал» героев. Никто не станет разбираться.

Пол стиснул зубы. Благодарность, которую он испытывал к брату, своя собственная, дурацкая преданная натура перекрывали всё. Тимати построил головокружительную военную карьеру, так что его – вчерашнего монархиста – пригласили в сенат. Рискованно! Но что поделать, если простой народ обожал его?.. Рядовые солдаты из кадетских корпусов маршировали с именем генерала Файерблейза на устах. Военные силы находились в подчинении у сената и консула, но никто не сомневался – одно слово генерала Файерблейза, и толпы солдат выйдут на улицы. Недаром все консулы до сих пор предпочитали дружить с Тимати, а все прошлые перевороты в истории их страны происходили с немой поддержки кого-то из силовых…