Мариам Тиграни – Сага о самолётах (страница 3)

«Не Файерблейз, так другой! – думал он со снисходительной иронией к себе – простаку, дерзнувшему полюбить саму «принцессу самолётов». – Мы ведь всегда знали, что этот день наступит, Клем. Рано или поздно… И это будет кто угодно, но только не я».

Сколько Винс помнил себя, её белые ласковые ручки, и морковные волосы, и детское личико в веснушках мелькали где-то поблизости. Клем даже в восемнадцать лет походила на ребёнка, и все вокруг стремились уберечь её от невзгод, укрыть тёплым пледом или оградить от опасностей. Винс и сам, пав жертвой заблуждения, будто эта невинная кошечка всё время нуждается в защите, норовил её лишний раз подкормить или подёргать за щёчку. И только спустя время догадался, как ошибались те, кто, подобно Филу, считал, будто её наивность и доброта – слабость, и только из любви к ней не смеялись над верой Клем в людей. Знали бы они, какой стержень скрывался под личиной этой холёной братьями и папой дочурки!

Винс понял это, когда Клем, предчувствуя скорую свадьбу с нелюбимым человеком в интересах семьи, ни словом, ни делом не выдала страхов. Она продолжала с поразительным участием интересоваться бедами других, сочувствовала им и утешала, словно собственные тревоги не занимали её воображения. Лишь по ночам, после очередного, бездумно обронённого отцом слова, закрывалась в спальне и плакала в подушку.

Догадываясь об этом, Винс ещё больше ненавидел себя. Он знал, какая Клем сильная, – несмотря на внешнюю хрупкость, точь-в-точь как у покойной матери, – но как ей, должно быть, тяжело жить в золотой клетке, готовясь в любую минуту стать добычей «хищника покрупнее»!..

– Не бывать этому! – Коренастый Винс выглядел довольно грозно, когда сжимал кулаки, хотя Клем и любила его за душевную теплоту и искренность, которые, вопреки всем тяготам, он сумел сохранить. – Я что-нибудь придумаю. Я докажу дяде Юджину, что достоин этого. Я сделаю!

– Достоен чего?.. – позвала Клем, перекрикивая гром аплодисментов. Детвора из числа «сенаторских ангелочков» беспрестанно путалась под ногами, но Винс вовремя подхватил Клем за талию, прежде чем очередной сорванец сбил бы её с ног.

– Не бери в голову, – тепло улыбнулся он ей, щёлкнув по носу, – просто мысли вслух. Смотри, уже фейерверки пускают!

– Не может быть! – вдруг ахнула Клем, не обращая внимания на фейерверки, и передала ему лорнет. – Это… это Дерик! Говорю же тебе – посмотри! Его рост и походка! Ну и что, что маска медвежья, – я даже под ней узнаю брата!

– Да ну?.. – недоверчиво усмехнулся Винс, отставив шампанское на поднос проходившего мимо официанта, и убрал «лисью морду» с лица. На Клем была «кроличья».

Винс посмотрел сквозь лорнет туда, где за портьерами скрылись две высокие фигуры в капюшонах, и, когда шквал аплодисментов после очередного выступления бродячей труппы из Штормовой Тени вновь заглушил голос Клем, приметил гладко выбритые виски одной из фигур и восхищённо улыбнулся. Даже похожая на туман тень от декоративных свечей не помешала ему разглядеть незнакомца. Дирк-то не лыком шит!

– Второй – это наверняка Фил! Ему бы больше подошла лисья маска… Догоню их и узнаю, в чём дело, – пообещал подруге Винс, перекрикивая стук бокалов, но, посмотрев куда-то в толпу, бережно привлёк девушку к себе и прикрыл ей уши. – Осторожно!

Клем покорно зажмурилась, когда избалованный сын одного из сенаторов появился за их спинами и обрушил на её голову дождь из конфетти, мишуры и перьев. Ещё через секунду этот надушенный павлин в розовом парике и накрашенными губами – бал-маскарад, дескать, надо соответствовать! – оглушил их свистковым гулом и, неприятно квакая, расхохотался.

– Спасибо, – шепнула она Винсу, незаметно поцеловав его в щёчку, – ты мой герой.

Винс подмигнул ей, слегка коснувшись со спины атласной ткани чёрного платья, и обворожительно улыбнулся. Его умелые пальцы обдавали теплом – он знал это наверняка, – и даже дорогой парфюм специально подбирал, предчувствуя, что Клем понравится этот запах.

Как обычно, «принцесса самолётов» вежливо поблагодарила гостя за внимание, но, когда тот вдруг выразил неудовольствие тем, что в особняке Кэнтвеллов на заднем дворе ещё не установили бассейн, даже она, всегда приветливая с чужими, с трудом изобразила радушие.

– Отстаёте, мисс Кэнтвелл! – Наглец одним глотком осушил бокал с бренди и, присвистнув, скрылся среди толкотни и лёгкой салонной музыки. – Не зевайте – современный мир такой капризный! Собьёт вас с ног – даже не заметите.

Намёк на вечную борьбу за титул «короля прогресса», который за последние годы заслуженно занимал её отец, Клем вынесла с похвальным достоинством. За это время многие пытались обставить Кэнтвеллов, но изворотливый ум «дедушки Бориса» всегда оказывался на шаг впереди!

«Почему почти все сыновья высокопоставленных чиновников такие… такие?! – с грустью думал Винс, представляя Клем под венцом с самовлюблённым павлином в розовом парике. – Хотя лучше напомаженный павлин, чем… Пол Файерблейз!».

Винс даже себе не признавался в том, что в нём одном видел настоящую угрозу, и, хотя отныне они с Файерблейзами враги, ему всё же стоило поторопиться.

– Не скучай. – Влекомый этой мыслью, Винс скрылся в толпе. – Я скоро.

Клем проводила его печальным взглядом, а Винс пожалел, что не сказал ей на прощание парочку ласковых слов. Он тут же представил, с каким бы удовольствием и как бы легко сейчас закружил её в вальсе, затем бережно склонил бы её головку к себе и поцеловал мягко, нежно, сладко и чувственно, и это движение было бы похоже на прикосновение лепестков роз…

Она так расцветала от его заботы, что ему хотелось как можно больше радовать её!

***

– Как это «нет ингредиента»? – Подойдя к кабинету и уже не замечая фигур, в которых он подозревал Дерика и Фила, Винс услышал голос дядюшки Юджина. – Тебе не кажется, что сейчас не лучшее время и место говорить об этом, Борис?

Много воды утекло с тех пор, как Юджин Кэнтвелл двадцатилетним мальчишкой уехал с Мыса Престо. Если в нём тогда и была хоть толика сентиментальности, то он явно растерял её на мучительной дороге к консульскому креслу вместе с юношеской миловидностью и чёрной кудрявой шевелюрой. В обществе он ныне слыл подтянутым импозантным мужчиной средних лет, не в пример тому ретивому, слишком громкому мальчишке в соломенной шляпе, каким приехал в Шесть Стен.

На данный момент его компания производила до ста самолётов и пятидесяти вертолётов в год, являясь ведущим в стране производителем авиационной техники, и обслуживала частные и общественные нужды. «Волшебное топливо», коим так гордились их машины, правда, доставалось далеко не всем моделям – всего трём за один квартал. Чтобы приобрести «эксклюзивный самолёт» с особенным двигателем, приходилось доплачивать кругленькие суммы.

Все эти успехи, конечно, достались Юджину непросто. Седин на его голове заметно прибавилось со смертью родного брата, хотя чёрный фрак теперь сидел как влитой, а галстук и ремень стоили уйму денег. Ну а Шевелин, его первая любовь?.. Та девчушка, с которой Юджин приехал в столицу из деревни, а затем променял её на богатую невесту и женился по расчёту?

Кто знает, где её сейчас носит?

«А ведь и правда, где?.. – подумал Юджин с ухмылкой в сорок лет, вспоминания свою первую любовь. – Исчезла, как в воду канула… а-а-а, всегда такой была – странной!».

Раскачиваясь в кожаном кресле за баснословную сумму, Юджин смотрел на тестя вызывающе, а в голове перебирал ругательства. И не потому, что Борис заставил его отказаться от Шевелин в пользу своей чахоточной дочки, которая померла через два года после свадьбы… не всё ли равно?.. Просто Викена его явно разыгрывал – ещё одна горькая весть точно доведёт его до греха!

Сначала племянник со своим «люблю-не могу», а теперь Файерблейз…

– Тим, старина, кто прошлое помянет, тому глаз долой, – сказал он бывшему другу вчера в сенате и протянул ему руку с самой непринуждённой улыбкой и тёплыми объятьями. – Пойдёте сегодня на скачки? Кажись, ваша любимая гнедая в отличной форме… ставлю на неё в этот раз!

Файерблейз испепелил Юджина взглядом, протянутую руку, естественно, не пожал и, непроницаемо спокойный, прошёл мимо. Когда Тимати демонстративно задел Кэнтвелла в бок локтем, сенаторы с трибун зашептались и покосились на них, кто-то даже ехидно хихикнул. Юджин почувствовал себя нагим под их злорадными взглядами и лицемерным, льстивым участием. Лоб нахмурился, руки сами сжались в кулаки.

А в голове пульсировала лишь одна мысль:

«Д-е-е-р-и-и-к! Ну я тебе покажу!».

На письменном столе Юджин случайно зацепился взглядом за чёрно-белую фотокарточку в рамке, на которой был изображён Дерик в подростковом возрасте перед своим первым полётом на аэродроме. Фыркнул и со злостью перевернул раму.

– Юджин, ты понимаешь, как серьёзно наше положение? – снова подал голос Борис, но на этот раз более грозно, и снял с переносицы пенсне, спрятал очки в кармане. – Мне плевать, подслушивает ли нас кто под дверью: мы и так можем лишиться всего. Это лишь вопрос времени. Всё: дубовый стол, ковры, торшер, люстры! Можешь себе представить?

– Чепуха! – фыркнул Юджин, с силой отшвырнув перьевую ручку на стол, и взял в зубы трубку, задымил ею. – Как «ингредиент» может закончиться?