Мариам Гвасалия – Никогда не знаешь, кто сядет за твою парту (страница 5)
Преподаватель открывает журнал, она смотрит на список, потом на аудиторию, и её взгляд скользит по задним рядам без особого интереса.
– Начнём с проекта по теме «Семейное насилие». Лаврова, Моэнс, вы готовы? К доске, пожалуйста.
Сердце Даны делает тяжёлый, неприятный толчок. Она встаёт, собирая свои листы. Соломон поднимается следом, лениво отталкивая стул. У доски они оказываются рядом. Дана отмечает про себя, что он на полторы головы выше. Она чувствует исходящее от него тепло и этот навязчивый запах.
– Мы представляем два взгляда на проблему – начинает Дана, и её голос звучит чуть хрипло от усталости. Она быстро берёт себя в руки, включая привычный режим докладчика. – Структурно-правовой анализ и критику существующих механизмов.
Она говорит первая: чётко, по пунктам, цитируя статьи, ссылаясь на статистику МВД и практику ЕСПЧ. Её часть – это холодная, безупречная машина. Преподаватель кивает, делая пометки.
Потом наступает его черёд, Соломон не подходит к ноутбуку. Он остаётся у доски, опираясь о неё рукой. Он не читает по бумажке.
– Всё, что вы сейчас услышали, – безупречно, – говорит он, и в его голосе нет насмешки, только усталая серьёзность. – И абсолютно бесполезно для женщины, которую бьют здесь и сейчас, потому что пока она будет собирать справки по пунктам 5.1 и 5.2, пока будет ждать решения суда о защитном предписании, он может убить её. Я предлагаю смотреть не на то, как красиво описать проблему в законе, а на то, почему закон в этом случае – медленный инструмент. Нужны не новые статьи, а мгновенные механизмы реагирования. Мобильные группы, убежища с юридическим и психологическим сопровождением в каждом районе, а не в одном на город. Право должно не констатировать насилие, а пресекать его в сию секунду.
Он говорит страстно, но без пафоса. Говорит о кризисных центрах, о работе с агрессорами, о том, как закон отстаёт от жизни на световые годы. Его аргументы – не статьи, а логика и отчаянная попытка докричаться.
Преподаватель слушает, сложив руки, когда он заканчивает, в аудитории повисает тишина.
– Интересно… – говорит она наконец. – Два полярных подхода. Лаврова дала нам академическую базу, Моэнс – социальный запрос. Вместе… получился потенциально сильный материал, но вы не синтезировали его. Вы просто вывалили два монолога. Вам стоило прийти к единому мнению, именно к такому и приходят законодатели, когда утверждают их. Оценка – «хорошо», для «отлично» не хватило работы в команде.
Она ставит отметку в журнал. Дана стоит, сжимая свои безупречные листы. Она чувствует не справедливую досаду, а яростную, обжигающую несправедливость. Её работа, её труд, её бессонные выходные и всё это уравняли с его эмоциональным выступлением. «Хорошо» – для неё это провал.
Она резко разворачивается и идёт к своей парте, Соломон молча следует за ней. Они садятся, пара продолжается, но Дана не слышит ни слова. В ушах шумит кровь. Она смотрит в окно на темнеющее небо, её пальцы бессознательно мнут уголок её идеального доклада.
Рядом Соломон тихо вздыхает, складывая свои мятые листы.
– Ну, хоть не «удовлетворительно» – глухо произносит он, больше для себя.
Она не отвечает. Внутри всё кипит: усталость, голод, унижение – всё смешивается в один чёрный ком, и виноват в этом он, со своими принципами, своим одеколоном, своим «живым взглядом», который разрушил её безупречность.
Именно в этот момент, глядя на его профиль, уставший и отстранённый, она понимает с кристальной ясностью: это не соперничество, а война. И, как известно, на войне все средства хороши.
Глава 4
Второй семестр в МИПГУ появляется новая, неофициальная икона, и это не профессор, не вундеркинд-программист, и уж точно не Дана Лаврова с её идеальными конспектами. Все лавры забирает себе Соломон Моэнс – главная спортивная надежда «Мышеловки», именно так называли МИПГУ за пределами его стен.
История всплывает внезапно, как газовый пузырь со дна болота. На сайте университета всё чаще можно прочесть:
Слава его особая, почти языческая. Зал спортивного комплекса на соревнованиях ломится от зрителей. Половину, если не больше, составляют девушки с разных потоков и даже других факультетов. Они приходят «поболеть за главную звезду университета». Шепчутся, делают фотографии, вздыхают. Его имя теперь звучит с придыханием, окрашенное не уважением к уму, а восторгом перед красотой, силой и загадочностью.
Для Даны это становится последней каплей. Её власть, авторитет, построенный на бессонных ночах и безупречных ответах, вдруг оказывается не единственной валютой в их вселенной. Появилась другая: более простая, яркая, притягательная для толпы.
Она демонстративно игнорирует всю эту шумиху. Не читает новостные сводки на сайте, отворачивается, когда одногруппницы в курилке обсуждают его последний заплыв. Не произносит его имени, если это не связано с семинаром, а когда её напрямую спрашивают:
Она не посетила ни одного его выступления.
Во втором семестре, в один из промозглых мартовских дней, староста их группы получает сообщение. Занятие по физкультуре, которое обычно проходит в душном, пропахшем потом спортзале, отменяется. Его заменяют занятием в бассейне до конца семестра.
Вселенский вздох облегчения и восторга прокатывается по аудитории перед парой. Девушки замирают, переглядываясь, а потом их шепот сливается в радостный гул.
– Ты представляешь? Весь поток в бассейне! – шипит одна, поправляя чёлку.
– А вдруг он будет в нашей смене? – тут же подхватывает другая, и в её глазах зажигаются огони.
– Ну конечно будет, мы же в одной группе учимся.
– О Боже, я не переживу – третья прижимает руки к груди. – Главное, не утонуть от его вида. Говорят, у него спина… и плечи… просто скульптура.
– И он же нас будет видеть – шепчет первая, и в её голосе слышится и страх, и лихорадочное возбуждение. – В купальниках.
Их взгляды скользят друг по другу, оценивая, сравнивая. Веселье окрашивается оттенком тихого, соревновательного напряжения.
Дана сидит в своём углу, уткнувшись в учебник по уголовному процессу. Она пытается заглушить этот шепот, но слова впиваются в сознание, как иголки.
Она чувствует, как по спине бежит холодная, неприятная мурашка. Она не думала об этом. О том, что придётся быть рядом с ним почти в нижнем белье, что его взгляд, обычно ленивый или насмешливый, может скользнуть по её телу, по её фигуре, которую она так тщательно скрывает под мешковатыми свитерами и широкими штанами, по её бледной, веснушчатой коже, которую он, наверняка, найдёт смешной.
Она машинально закрывает уши ладонями, пытаясь заглушить смешки и обсуждения. Перед её внутренним взором, против её воли, возникает образ: огромный, освещённый голубоватым светом бассейн. Вода. Соломон, стоящий у бортика. Мокрый, с каплями, стекающими по рельефным мышцам. Его голубые глаза медленно скользят по ряду девушек, выстроившихся для сдачи норматива, затем он смотрит на неё. На её невзрачный, практичный купальник, на её худые руки и ноги, на её неуверенную позу, и в его взгляде не насмешка даже, а что-то хуже – равнодушная, быстрая оценка, и мгновенное отведение взгляда, потому что смотреть тут больше не на что.
Её пальцы впиваются в страницы учебника. Сердце бьётся где-то в горле, тяжёлое и частое. Это уже не просто раздражение, а панический, животный страх быть униженной на новом, незнакомом ей поле. Там, где её ум, знания, безупречные аргументы ничего не стоят. Там, где правят тело, ловкость и та самая уверенная, физическая сила, которой он обладает в избытке.
Девушки, хихикая и толкаясь, собирают вещи, Дана встаёт последней. Её движения замедленные, тяжёлые. Она смотрит в окно на серое небо и думает, что лучше бы она сдавала кросс на стадионе в двадцатиградусный мороз, чем этот бассейн, чем необходимость встретиться с ним на его территории. Там, где она всего лишь неуклюжая, рыжая аномалия в воде.
Спасение, как и беда, пришло в виде бюрократии. Занятия в бассейне, поставившее всех в восторг, были внесены в расписание на весь оставшийся семестр: дважды в неделю, во вторник и четверг. Для Даны эти дни стали днями стратегического отступления.
Она быстро сориентировалась. Её статус – лицо студенческого актива, правая рука деканата по внеучебной деятельности теперь стал её главным оружием. За неделю до первых занятий в воде она подошла к ответственному за физкультуру с идеей организации межфакультетского юридического дебат-клуба. Назначила первые организационные встречи именно на вторник и четверг, с четырёх до шести. Время с пяти до семи было отведено под бассейн.