Мариам Гвасалия – Никогда не знаешь, кто сядет за твою парту (страница 22)

Она посмотрела на него, и в её взгляде не было ни насмешки, ни холодного превосходства. Была жёсткая, профессиональная решимость. Они были в одной лодке, и от того, как он поведёт себя с отцом, зависело, утонут они оба или доплывут до берега.

Кабриолет свернул с шумного бульвара на тихую, засаженную пальмами улицу в Беверли-Хиллз, где за высокими заборами и воротами с видеокамерами скрывались многомиллионные особняки. Дана подъехала к одному из таких кованых въездов, набрала код на панели, и ворота плавно разъехались.

– Куда мы? – спросил Соломон, насторожившись, когда они начали подниматься по крутой подъездной аллее.

– К Лоре Митчелл – ответила Дана, не сводя глаз с дороги. – Я договорилась о встрече, она ждёт.

Соломон резко повернулся к ней.

– Что? Ты с ума сошла? Я не хочу… Мы не можем просто…

– Можем и должны. Пока следователь разговаривает с твоим отцом, мы поговорим с ней, она – ключ к деньгам, а деньги – всегда ключ к мотиву.

Машина остановилась перед огромным, выдержанным в стиле модернизма особняком из стекла и бетона с безупречным газоном и бирюзовым бассейном, отражавшим небо. Соломон узнал это место. На его лице промелькнуло что-то между досадой и болезненным узнаванием.

– Дана, я подожду в машине, ты поговоришь с ней одна – сказал он, сжимая дверную ручку.

– Ничего подобного – она уже вышла, обойдя машину, и открыла его дверь. – Ты – часть этой истории, вот ты и будешь смотреть ей в глаза. Встань, Моэнс, время прятаться закончилось.

Её тон не оставлял пространства для дискуссий. Он вышел, по-прежнему неохотно, его плечи напряжены.

К ним уже шли двое охранников в тёмных костюмах. Дана коротко представилась, и те, кивнув, проводили их не в главный вход, а по каменной дорожке вокруг дома на задний двор.

Задний двор открывал панорамный вид на весь Лос-Анджелес, и там, у края бесконечного бассейна, под белым шезлонгом, ждала их Лора Митчелл.

Она выглядит эффектно. Молодая, примерно ровесница Даны. Идеально уложенные волны светлых, явно крашенных волос. Безупречный макияж с акцентом на яркую, почти фуксию, помаду. На ней короткое коктейльное платье из шёлкового шифона нежно-голубого цвета, которое облегает фигуру и развевается на лёгком ветерке. Высокие каблуки-шпильки в тон. Она выглядит как живая иллюстрация из глянцевого журнала о жизни миллионеров, а не как финансовый директор, переживающий смерть партнёра и уголовное дело против коллеги.

Дана первым делом бросает взгляд на Соломона, он не смотрит на Лору. Его взгляд прикован к полированной поверхности стола у шезлонга, будто он изучает узор дерева, он явно избегает её – напряжённо, почти физически.

Лора же медленно поднялась, и её взгляд скользнул по Дане с холодной, оценивающей вежливостью, а потом упал на Соломона. В её глазах что-то мелькнуло и тут же скрылось за безупречной улыбкой.

– Мисс Лаврова, Сол, как неожиданно – её голос был сладким, но в нём слышался лёд.

– Мисс Митчелл, спасибо, что нашли время – начала Дана, останавливаясь в паре метров от неё. – Как вы понимаете, в свете последних событий, нам нужно прояснить некоторые финансовые аспекты бизнеса.

– Конечно, всё, что угодно для Соломона – сказала Лора, но при этом смотрела не на него, а на Дану. Она говорила о нём в третьем лице, как об отсутствующем предмете. – Ему сейчас, наверное, очень тяжело. Он всегда был таким… импульсивным, но я рада, что у него теперь есть такой… компетентный защитник. – Последнюю фразу она произнесла с едва уловимым, но явным флиртом, направленным почему-то в сторону Даны, будто намекая на что-то общее между ними, что исключало Соломона.

Дана отметила этот тон. Это была игра на публику, но какая? Унижение Соломона? Попытка заигрывания с ней, чтобы сместить фокус?

Соломон наконец поднял глаза, но не на Лору. Он сурово посмотрел на Дану.

– Мисс Митчелл, ваши личные комментарии излишни – холодно парировала Дана. – Давайте о деле. Нас интересует доступ к финансовым отчётам за последний квартал. Все транзакции, связанные с Эшли Колдером, и, что самое главное, – она сделала паузу, – ваше алиби на вечер убийства – детальное, с подтверждающими документами.

Лора сделала глоток из бокала с чем-то зелёным и мятным.

– Моё алиби? О, я была на благотворительном аукционе в отеле «Беверли-Уилшир». Там были десятки свидетелей. Фотографии есть в соцсетях, если вам так интересно, а что касается отчётов… – она лениво махнула рукой – можете получить у моего юриста. Я уже передала копии вашим… людям из бюро.

Её тон показался вызывающе небрежным.

Соломон не выдержал, резко развернулся.

– Я подожду у машины – пробормотал он и быстрыми шагами направился обратно к дорожке, не оглядываясь.

Лора проследила за ним взглядом, и на её губах появилась странная, почти жалостливая улыбка.

– Бедняга, он никогда не умел справляться с… неудобными ситуациями.

Дана не стала комментировать его уход. Она сделала шаг ближе к Лоре, понизив голос, но сделав его твёрдым, как сталь.

– Послушайте, мисс Митчелл. Я не знаю, что было между вами, и мне, честно говоря, всё равно, но я скажу вам одно: я не верю в случайности. И я не верю вашему идеальному алиби. Слишком гладко. Слишком… выставлено напоказ. Мой клиент, возможно, глуп в личных делах, – она позволила себе этот укол, видя, как брови Лоры дёрнулись, – но он не убийца, а значит, убийца – кто-то другой, и если этот «кто-то» думает, что, подставив Соломона, он останется в тени… то он жестоко ошибается. Я докопаюсь до истины, и, если ваши финансовые отчёты пахнут хоть каплей крови Эшли Колдера, я это найду, и вас уже не спасёт ни один благотворительный аукцион, это понятно?

Она не ждала ответа, развернулась и пошла вслед за Соломоном, оставляя Лору одну у бассейна с застывшей на лице напускной небрежностью, которая теперь треснула, обнажив холодную, расчётливую злость в её глазах.

Дана догнала Соломона у машины. Он стоял, прислонившись к капоту, и смотрел куда-то в сторону ворот, его челюсть была сжата так, что выступили белые полосы на скулах.

– Ты с ума сошла? – вырвалось у него, как только она подошла достаточно близко. Он повернулся к ней, и в его глазах бушевала ярость, смешанная с унижением. – Ты могла хотя бы предупредить! Я не хотел её видеть! Ты не имела права просто тащить меня сюда, как какого-то щенка!

Дана холодно посмотрела на него, сняв солнцезащитные очки.

– Ты сейчас под следствием по обвинению в убийстве, Моэнс – её голос был резким, как хлыст. – Твои «не хотел» и «не имела права» – это роскошь, которую ты не можешь себе позволить. Здесь нет места твоим личным капризам и старым счётам. Если ты хочешь гнить в тюрьме из-за того, что тебе неловко смотреть в глаза бывшей любовнице – это твой выбор, но я свой гонорар за проваленное дело получать не намерена.

– Она не… – начал он, но смолк, сжав кулаки. – Это не важно. Ты ничего не добилась! Она просто… флиртовала и отпускала колкости! Пустая трата времени!

– О, мы добились гораздо большего, чем ты думаешь – парировала Дана, открывая дверь водителя. – Садись или иди пешком, если твоя гордость важнее твоей свободы.

Он в ярости швырнул свою куртку на пассажирское сиденье и грузно опустился рядом, машина рванула с места.

– И что же мы, по-твоему, «добились»? – язвительно спросил он, глядя в окно.

Дана перестроилась в другой ряд, её лицо было сосредоточенным.

– Во-первых, мы подтвердили, что между вами было что-то личное, и это «что-то» закончилось плохо. Ты избегал её взгляда, как будто она тебя могла заразить, а она… – Дана усмехнулась – она пыталась флиртовать передо мной. Знаешь, зачем? Чтобы унизить тебя, чтобы показать, что ты здесь ничто, что она уже переключилась и даже твой адвокат для неё интереснее, чем ты. Это чистая, злая месть.

Соломон промолчал, что равносильно признанию.

– Но это цветочки – продолжила Дана. – Ягодка в другом. Её алиби – «Благотворительный аукцион в «Беверли-Уилшир». Десятки свидетелей. Фотографии в соцсетях».

– Ну и? Это же железное алиби! – выдохнул Соломон.

– Слишком железное, Сол. Слишком… публичное. Идеальное для человека, который хочет быть на виду, но знаешь, что я заметила? – Дана бросила на него быстрый взгляд. – Её пальцы… когда она делала глоток. На правой руке, на безымянном пальце, след от кольца. Чёткий белый след на загорелой коже, где кожа не загорала. Кольцо снято недавно, совсем недавно.

Он нахмурился.

– И что? Может, она просто сняла украшение.

– На благотворительный аукцион, где все выставляют напоказ свой статус и богатство? Женщина, одетая с иголочки, с идеальным маникюром и макияжем? Снять заметное кольцо? – Дана покачала головой. – Не верю, это помолвочная линия. Тонкая, но дорогая, я такие знаю. Она его носила, а в день убийства, или сразу после, сняла, почему?

Она позволила вопросу повиснуть в воздухе.

– Ты думаешь… её алиби фальшивое? И кольцо сняли, чтобы оно не мешало… чему? – медленно спросил Соломон, его гнев сменился сосредоточенностью.

– Не знаю. Может, чтобы не оставить следов где-то, где его могли бы найти. Может, потому что подарил его ей не тот человек… или потому что оно напоминало о чём-то, что случилось в тот вечер. – Дана свернула на их улицу. – Но это зацепка. Первая настоящая зацепка. Пока все смотрят на тебя и твои «мотивы», она сидит в своё вилле с идеальным алиби и белым следом от кольца на пальце, и я намерена выяснить, что скрывает этот след, потому что если она что-то скрывает, то у неё есть на это причина, и эта причина может быть как раз тем, что спасёт твою шкуру.