Мариам Гвасалия – Никогда не знаешь, кто сядет за твою парту (страница 19)
Sol: Народ… как обычно. Одни спят, другие в телефонах. Есть одна девочка на потоке, всегда сидит в первом ряду. Рыжая. Обычно такая вся из себя собранная, а сегодня утром прибежала сонная и чуть ли не в пижаме, потом на паре проспала пол лекции. Забавно было смотреть.
Дана почувствовала, как кровь ударила в лицо. Он писал о ней вымышленной Габби. Он рассказывал виртуальной подруге о реальной Дане и называл это «забавно». Не «жалко» или «отвратительно», а забавно. Её пальцы затряслись.
Габби: о, звучит необычно, а почему “забавно”? – она рискнула, выдавив из себя этот вопрос.
Пауза стала тягучей, как резина.
Sol: выглядело интересно и немного противоречиво. Обычно она ходячий учебник, а тут такие человеческие слабости. Как будто картинку в книге оживили. Но общаться с ней невозможно, у неё вместо языка – уголовный кодекс, а в глазах – вечный спор.
Дана прочла это и что-то внутри ёкнуло – обидно и горько. «
Габби: может, она просто боится показать, что она не только «ходячий учебник»? Многие прячутся за правилами, когда не уверены в чём-то другом.
Она отправила это и закусила губу. Не слишком ли? Не наводит ли это на мысль, что Габби слишком хорошо её понимает?
Ответ пришёл не сразу. Она украдкой обернулась, чтобы посмотреть на него. Он сидел, уткнувшись в телефон, его лицо было серьёзным, задумчивым.
Sol: возможно, но если прячешься, то будь готова, что однажды кто-то этот фасад сорвёт… случайно или нарочно. – Пауза, затем новое сообщение: – Кстати, ты из Москвы? Может, мы даже в одном университете учимся, раз лекции скучные в одно время.
Лёд под ногами Даны затрещал, он начал сближать виртуальное с реальным, это был опасный поворот.
Габби: возможно – уклончиво ответила она. – Но университет большой, легко пройти мимо, даже сидя в одной аудитории. Может, та самая рыжая девочка из твоего первого ряда – это я? – Она добавила смайлик с подмигиванием, чтобы снять напряжение.
На этот раз он ответил почти сразу, и его сообщение заставило её кровь похолодеть.
Sol: Нет, ты на неё не похожа. Ты… живее, даже в тексте.
Дана отложила телефон, словно он вдруг стал раскалённым. Она смотрела на доску, не видя её. Его слова резанули глубже, чем все его прошлые оскорбления. Габби –
Следующая пара была практической – введение в криминалистику. Группу из сорока человек разбили на четыре подгруппы по десять человек и распределили по разным углям длинного лабораторного кабинета. Дана попала в команду к строгой, но справедливой ассистентке, Соломон в соседнюю, к молодому аспиранту. Между их рабочими зонами стояли столы с оборудованием и другие студенты, но сквозь этот живой частокол они всё равно время от времени видели друг друга.
Задание было увлекательным: снимать гипсовые слепки с подошв обуви, а потом практиковаться в дактилоскопии – брать друг у друга отпечатки пальцев с помощью специальной краски и валиков. В кабинете стоял весёлый, деловой гул. Такие пары обожали все – теория оживала, можно покричать, посмеяться, почувствовать себя настоящим следователем.
Дана полностью погрузилась в процесс. Она была в своей стихии: чётко следовала инструкциям, но при этом не была зажатой. Когда очередь дошла до того, чтобы снять отпечатки у Кости, известного балагура и приятеля Соломона по спортзалу, началось веселье.
Костя, ухмыляясь, то и дело подставлял ей не пальцы, а весь кулак:
Дана не злилась, напротив, она громко смеялась, её смех был звонким, чистым, без обычной сдержанности.
– Да прекрати ёрзать, подозреваемый! А то отпечаток получится, как у осьминога! – парировала она, пытаясь поймать его непослушные пальцы.
В какой-то момент, смеясь и отворачиваясь от очередной его шутки, она поймала на себе взгляд. Соломон стоял в метрах пяти, у своего стола, держа в руках гипсовый слепок, но смотрел на неё. Его взгляд был непроницаемым, но в нём читалась та самая оценивающая внимательность, которую она заметила утром. Он наблюдал: как она смеётся, как легко общается, как её глаза блестят не от гнева в споре, а от искреннего веселья.
Ей вдруг стало жарко от этого взгляда и от активности. Она отступила от Кости, сказав:
– Минуту, преступник, перекур! – и подошла к своей парте, где лежали её вещи. Аккуратными, быстрыми движениями она сняла кардиган и сложила на стул, оставаясь в простом сером топе. Штаны с заниженной посадкой обнажили широкую полоску кожи над талией, когда она потянулась, чтобы поправить волосы.
Возвращаясь к своей группе, она услышала несколько громких, одобрительных выкриков с другого конца кабинета. Парни из соседней группы, увидев её в новом, более открытом виде, не удержались.
– Вау! Это что, та самая Лаврова? Наша главная активистка? – крикнул один.
– Почему она до сих пор не мисс университета? Совсем там в студсовете ослепли? – подхватил другой.
– Смотрите-ка, а «заучка» оказывается красотка! – слова звучали по-дружески, восхищённо.
Дана засмеялась, покраснев от смущённого удовольствия. Она помахала им рукой, словно отмахиваясь от назойливых мух:
– Ладно вам, работать давайте, а не невест высматривать!
Она чувствовала себя… спокойно, не зажато, не так, как в том злополучном бассейне. Это были свои ребята, шутки добрыми, а её новая, чуть более раскрепощённая версия встречала не осуждение, а одобрение. Её волнистые рыжие волосы, не собранные в пучок, мягко касались локтей, когда она наклонялась, чтобы помочь соседке разобраться с валиком.
Она краем глаза заметила, что Соломон больше не смотрит. Он отвернулся к своему столу и что-то яростно растирал в ступке, будто замешивая не гипс, а свои мысли. Его спина была напряжённой.
Позже, когда пары закончились и все высыпали в коридор, Костя, проходя мимо Даны, подмигнул:
– Неплохо сегодня держалась, Лаврова, а то я уж думал, ты только параграфы можешь цитировать.
– А я думала, ты только штангу поднимать можешь – парировала она с улыбкой.
Она собирала вещи, и тут её окликнули:
– Лаврова.
Она обернулась и увидела два голубых глаза. Он стоял в полуметре, держа в руках тот самый гипсовый слепок, как оказалось, это был оттиск его собственной обуви.
– Ты забыла – он кивнул в сторону её стула, где всё ещё лежал её сложенный кардиган.
– А, спасибо – сказала она, беря его.
– Ты сегодня… другая – произнёс он наконец, не как вопрос, а как констатацию.
Она пожала плечами, натягивая кардиган, но уже не застёгивая.
– Может, просто ты раньше не с той стороны смотрел – бросила она, проходя мимо него к выходу.
Остановившись в дверях, она обернулась, он всё ещё стоял на месте, с гипсовым слепком в руке, глядя ей вслед.
В этот момент в её голове всплыло сообщение от Sol – Габби:
ГЛАВА 16
Студенческие выездные мероприятия считались особой привиллегией в жизни МИПГУ, это считалось знаком отличия, наградой за активность или выдающиеся успехи. Попасть в список участников означало не просто бесплатную поездку (транспорт, гостиница, питание – всё за счёт организаторов), но и признание: ты – лицо университета. Такие поездки кипели смесью учёбы и отдыха: серьёзные семинары и круглые столы соседствовали с командообразующими играми, спортивными турнирами и неформальным общением со студентами из других городов. Это был микрокосм будущих профессиональных связей и личных драм, упакованный в три интенсивных дня.
Декан факультета юриспруденции, суровый Николай Петрович, вызвал Дану и Соломона в перерыве между парами. Они вошли в кабинет с разными выражениями лиц: он с привычной отстранённой настороженностью, она с дежурной, собранной вежливостью.
– Лаврова, Моэнс, садитесь – буркнул декан, не глядя на них, просматривая бумаги. – На следующей неделе, с 12 по 14 октября, в Ярославле проходит межвузовский юридический саммит «Право и вызовы современности». От нашего факультета делегируем четверых… лучших. По итогам двух курсов, активности и потенциалу вы оба включены в этот список. Едете вместе с Мариной Соколовой (отличницей с четвертого курса) и Ильёй Волковым (председателем студсовета). Всё организовано. Будете представлять институт на семинарах и в дебатах. Соревновательный дух, – он наконец поднял глаза, и в них мелькнул огонь, – как у нас на факультете, не подведите. Подробности в отделе по внеучебной работе.
Он отдал им официальные приглашения, Дана и Соломон автоматически взяли бумаги, их взгляды встретились на долю секунды. В его глазах промелькнуло что-то вроде «опять?», в её холодное, быстрое осмысление новой переменной в уравнении:
– Спасибо, Николай Петрович – чётко сказала Дана, Соломон лишь кивнул.