Мариам Гвасалия – Никогда не знаешь, кто сядет за твою парту (страница 18)
– Заблудилась в параграфах, заучка? – наконец прозвучал его голос рядом.
Она не ответила, лишь сильнее сжала ручку. В голове гудело от противоречий. В его телефоне лежали тёплые, почти доверительные сообщения для Габби, а здесь, в реальности, он смотрел на неё, на настоящую её, с этим новым, изучающим интересом, который сбивал её с толку больше, чем любая открытая враждебность. Кто из них был настоящим? Тот, кто писал виртуальной девушке? Или тот, кто сейчас сидел рядом, наблюдая, как она пытается спрятаться в своём же кардигане? И самое главное – какая из этих двух Дан была сейчас настоящей? Собранная, стратегирующая создательница Габби? Или эта смущённая, опаздывающая девушка в мешковатой одежде с внезапно распущенными волосами?
Пара тянулась мучительно долго. Голос профессора, монотонно бубнившего о различиях между англосаксонской и романо-германской правовыми семьями, накладывался на густой гул усталости в голове Даны. Бессонная ночь, проведенная в переписке, и утренняя спешка давали о себе знать. Веки наливались свинцом.
Сначала она облокотилась на руку, подперев голову, и старалась удерживать взгляд на доске, буквы расплывались. Она моргнула, пытаясь сфокусироваться, потом, на мгновение, её глаза сами собой закрылись. Она резко встряхнула головой, откинувшись на спинку стула, и украдкой посмотрела по сторонам. Её взгляд наткнулся на Соломона.
Он наблюдал за ней, не скрывая этого. Уголок его губ поднят в лёгкой, незлой ухмылке. В его глазах читалось какое-то потешное удивление.
Она снова попыталась сосредоточиться, но силы были на исходе. Через несколько минут небо за окном, ещё недавно ясное, вдруг затянулось тяжёлыми, низкими тучами. Свет в аудитории, и без того тусклый, стал совсем сумрачным. Преподаватель щёлкнул выключателем, зажглись люминесцентные лампы, но их холодный, мертвенный свет только усилил ощущение оторванности от реальности и желание закрыть глаза.
Это была последняя капля, сопротивляться стало невозможно. Уютный полумрак, монотонное бормотание лектора, тёплая усталость во всём теле… Дана, пользуясь тем, что сидит на самом последнем ряду у стены, медленно, почти незаметно облокотилась на свою согнутую руку, положив голову на ладонь. Она механически повернулась лицом к Соломону, сидевшему слева от неё. Её щека легла на прохладную поверхность стола, рыжие волосы веером рассыпались по тёмному дереву.
Она ещё на секунду задержалась в этом пограничном состоянии, слыша, как голос профессора превращается в далёкий, бессмысленный шум. Потом веки сомкнулись окончательно, и она погрузилась в глубокий, беспробудный сон, отгороженная от всего мира своим собственным утомлением и массивной спиной соседа по парте.
Сон был глубоким и мутным, как вода в лесном озере. Дана просыпалась обрывками: шёпот студентов, скрип мела по доске, собственное тяжёлое дыхание. В каждом проблеске сознания она отмечала одно: теплое, крупное присутствие слева. Соломон всё ещё сидел рядом, значит, пара не кончилась, и это знание, странным образом, было успокаивающим. Не нужно было никуда бежать, ничего решать. Можно было просто спать, пока он сидит рядом и слушает скучную лекцию вместо неё. Эта мысль была такой абсурдной, что в полудрёме вызвала у неё смутную улыбку.
Она снова проваливалась в сон, уткнувшись носом в складки своего кардигана на плече, пахнущего теперь ещё и едва уловимым, чужим запахом.
Последний раз она проснулась от прикосновения: что-то тёплое и шероховатое легко провело по её щеке, сдвигая непослушную прядь волос. Инстинктивно, ещё не открывая глаз, она потянулась щекой навстречу этому касанию, как котёнок к ладони, и на губах её заиграла сонная, довольная улыбка, но потом пальцы коснулись её кожи снова, уже более настойчиво, отодвигая волосы за ухо, и это щекотание заставило её дёрнуть головой. Она медленно открыла глаза, и мир сперва был размытым пятном.
Пятно сфокусировалось, в сантиметрах от её лица, склонившись над партой, смотрели на неё голубые глаза – ясные, с длинными, чуть тёмными ресницами, и с выражением, которого она никогда раньше в них не видела: внимательным, изучающим, но без тени насмешки. Он смотрел на неё так, будто разглядывал сложный, но интересный текст.
Она застыла, дыхание перехватило. Мозг, отяжелевший от сна, отказывался складывать реальность.
– Пара скоро закончится – произнёс он тихо, так, чтобы слышала только она. Его голос был низким, ровным, без обычной грубоватой манеры. – Если не хочешь, чтобы преподаватель заметил твоё… состояние, советую прийти в себя.
Затем он так же медленно отодвинулся, уронив взгляд на свой развернутый блокнот, на котором, как она заметила краем глаза, были не конспекты, а какие-то хаотичные наброски и штрихи. На его губах играла лёгкая, почти неуловимая улыбка.
Дана ещё несколько секунд сидела неподвижно, глядя на его профиль. Удивление, замешательство и остатки сна сплелись в клубок в её груди. Он… разбудил её. Не пнул под столом, не бросил в неё бумажкой, не фыркнул с презрением, а разбудил… аккуратно.
Она медленно, лениво выпрямилась на стуле. Потянулась, закинув руки за голову, выгнув спину в дугу, позвоночник приятно хрустнул, затем она опустила руки, помяла шею, сжала и разжала пальцы, и наконец сделала глубокий, полный вдох, ощущая, как сонливость отступает, сменяясь странной, свежей бодростью. Сон, как ни парадоксально, пошёл ей на пользу.
Пара закончилась, студенты задвигались, загремели стульями. Дана быстро собрала свои вещи, застегнула кардиган на змейке и встала.
– Спасибо – пробормотала она, не глядя на него, больше в пространство, чем ему.
– Не за что – так же спокойно ответил он, складывая свой блокнот. – Выспаться успеешь, а вот конспект по романо-германскому праву я тебе не отдам.
Она улыбнулась, и это прозвучало почти по-дружески.
– Я как-нибудь разберусь с этим – парировала она уже на ходу, пробираясь к выходу.
– В этом я не сомневаюсь, заучка – донёсся его голос ей вслед, но в нём теперь снова была знакомая, чуть насмешливая нотка, но после всего случившегося она уже не резала слух, была какая-то… игра.
Выйдя в коридор, Дана прислонилась к прохладной стене, в голове был кавардак. Общение с Габби, его утренние сообщения, его взгляд на её живот, его прикосновение к её щеке, его… забота? Нет, не забота. Скорее, какое-то непонятное любопытство. Как будто он обнаружил у своего давнего противника новую, неизвестную функцию и решил её протестировать.
И самая тревожная мысль: ей это… понравилось. Эта минута пробуждения, его близость, его тихий голос. Это было опасно для проекта «Фантом», опасно для её холодного расчёта, потому что если он, настоящий Соломон, начинал вызывать в ней не только ярость и желание победить, но и это странное, смутное тепло, то игра могла выйти из-под контроля.
Она встряхнула головой, как бы отряхиваясь от этого ощущения.
“Нет. Это просто сонливость. Смешение реальности и виртуальности. Она – Дана Лаврова, он – объект эксперимента S.M., всё остальное помехи, на которые нельзя отвлекаться.
Но, спускаясь по лестнице, она невольно прикоснулась пальцами к той щеке, к которой прикасался он, кожа под пальцами казалась ещё теплее.
Вторая пара – интеллектуальное право. Дана вернулась к привычному порядку: первый ряд у окна, блокнот наготове. Соломон, как и с самого первого курса, устроился на своём «забронированном» месте сзади, у противоположной стены. Расстояние между ними огромное и ощущается вернувшейся нормой после того странного утреннего инцидента.
Лектор, молодой и увлечённый, говорил о патентах и авторском праве, но мысли Даны упрямо уползали в сторону. Она вспоминала тепло его пальцев на щеке, его близкое лицо, чтобы заглушить это навязчивое эхо, она потянулась к телефону, лежавшему рядом с блокнотом. Механически открыла мессенджер и зашла в аккаунт «Габби».
Она посмотрела на экран пару секунд, а потом, почти на автопилоте, отправила сообщение:
Габби: ты здесь?
Ответ пришёл мгновенно, заставив её слегка вздрогнуть, он тоже сидел с телефоном на паре.
Sol: да
Она замерла. Что писать дальше? Обычный их разговор вращался вокруг абстракций, а сейчас ей, почему-то, хотелось чего-то… приземлённого, связанного с настоящим. Она видела, как в окне чата замигали три точки – он печатал.
Sol: что делаешь?
Облегчённый выдох, он дал тему.
Габби: сижу на скучной лекции, а ты?
Sol: я тоже
Неожиданная, лёгкая улыбка тронула её губы. Значит, ему тоже скучно. Они связаны не только виртуально, но и в этой реальной, унылой действительности – это знание было странно приятным.
Габби: сплю на ходу
Sol: та же история. Преподаватель как будто читает инструкцию к тостеру, без эмоций.
Дана улыбнулась шире. Точно. Она могла слышать монотонный голос лектора по интеллектуальному праву. Оба умирали от скуки и утопали, переписываясь друг с другом.
Габби: хоть народ вокруг развлекает? У нас тут все как сонные мухи.
Она сделала паузу, ожидая. Три точки мигали дольше обычного.